Борис Конофальский – Оазисы (страница 49)

– Что вам нужно? – Наконец спрашивает она уже без всякой этой спеси, без этого раздражающего высокомерия.

«Вот, кажется, мы дошли до фазы конструктивного консенсуса».

– Да ничего особенного, – говорит он и сразу успокаивает её, – деньги мне не нужны.

– Не нужны, а что тогда?

– Мне нужно место, где я могу переждать пару дней, где меня никто не будет искать.

– Переждать? Чего переждать? Кто вы вообще такой?

– Я геодезист Горохов.

– Геодезисты не ищут себе мест, где их никто не станет искать.

– Я необычный геодезист. Я геодезист, которому нужно тихое место.

– У меня всего одна кровать.

– Думаю, что мы уместимся. – Говорит Горохов.

– Я не буду с вами спать в одной кровати. – Опять в её тоне появляются нотки высокомерия.

– Почему же? – Притворно удивляется он.

– Ну, хотя бы из-за того, что у меня есть мужчина.

– Мужчина, который к вам заходит два раза в месяц? Или даже раз?

Альбина смотрит на него с негодованием:

– Это ваша Людочка вам насплетничала?

«Почему-то у Людмилы в этом городе не очень хорошая репутация».

– Если у мужчины есть женщина, к которой он не ходит, пусть он не удивляется, если к ней начнут ходить другие мужчины. Особенно если женщина такая красавица, как вы.

Она что-то хотела ответить, кажется, с негодованием, но он прервал её жестом и встал из кресла:

– Где у вас душевая?

Она молча отошла от прохода и указала ему куда идти.

– Надеюсь, у вас есть стиральная машина?

Она открыла дверь и указала ему на стиральную машину.

– Спасибо, – сказал Горохов, – я надолго.

– А если придёт Севастьянов, что вы будете делать?

– А не поздновато ли для него? У него рабочий день, кажется, начинается в четыре.

– Ну а если?

– Буду с ним драться.

– Драться? – Кажется, первый раз за весь их разговор на её лице мелькнула тень улыбки. – Хотела бы посмотреть на это.

– За место в кровати такой женщины, как вы, рискну подраться даже с таким влиятельным человеком, как Севастьянов.

Она загадочно потрясла головой и сказала:

– Я принесу вам полотенце.

– Буду вам признателен. Кстати, я бы поужинал ещё.

– У меня только кукуруза, хлопья и банка консервированного красного кактуса. – Чуть растерянно произнесла женщина.

«Даже хлеба нет? Что это за еда? Может, поэтому Севастьянов к тебе перестал ходить?»

– Согласен на всё, – сказал он.

Когда он уже помытый, чистый и почти счастливый сидел на полу, пытаясь разобраться в настройках неизвестной ему системы стиральной машины, девушка постучалась и, получив согласие, вошла.

Она была очаровательна, он видел, как красивы её бёрда, потому что на ней не было ничего, кроме лёгкой и короткой рубашечки.

– Еда на столе, приготовила, что смогла.

– Вы очень красивы, – он встал и провел пальцем по её плечу.

– Идите, ешьте. – Произнесла она, чуть смущаясь. – Я накрыла в комнате.

– Ваша машинка не отдаёт мои вещи.

– Я разберусь с ней. Идите…

Она наклонилась к машинке, а он с удовольствием посмотрел на её роскошный зад.

«Да, не зря себе Севастьянов выбрал такую секретаршу, а вот не ходит к ней зря».

А она заметила, что он не ушёл, а стоит у двери ванной и рассматривает её, и засмущалась, кажется, ещё немного:

– Идите, ешьте, я сейчас приду. Вытащу вещи и приду.

Тело у Альбины почти идеальное, у Людмилы ноги, конечно длиннее, она более изящная, но блондинка больше похожа на подростка, в ней меньше женственности. Меньше шика, роскоши. За то хитрости больше.

– Можно курить в постели? – Спрашивает Горохов.

Альбина молча встаёт с кровати и быстро, словно стесняясь своей наготы, идёт к столу, берёт пепельницу и красивую коробку с сигаретами. И так же быстро идёт к кровати, ныряет под лёгкую простыню.

«Она точно стесняется, глупая».

Он взял дорогую сигарету из коробки, а Альбина взяла зажигалку и поднесла ему огонёк.

Она старалась ему угодить в любом его желании, словно он занимал место в её постели по праву, по её выбору, а не пришёл к ней с угрозами и шантажом. Честно говоря, Горохов не понимал её мотивов и не очень-то верил. Женщина она сильная, с характером. Да ещё и склонная совершать необдуманные поступки. Поступки под настроение. Например, продажа документов жуликоватому банкиру. Явно не из-за денег она на это пошла. Людмила говорила, что Брину Альбина продаёт отчёты за копейки.

«Что у баб в головах – никогда не угадаешь, вот так заснёшь в одной кровати, она, вроде, милая и ласковая… И не проснёшься».

– А ты давно с Севастьяновым знакома?

– Давно, двенадцать лет, ещё до того, как он женился.

– Он был знаком с тобой, но женился на другой? Неужели она красивее тебя? – Удивляется геодезист.

– Не знаю, не мне судить… Но без неё он бы не стал начальником экспедиции, это точно. Она из хорошей семьи. Она неплохая женщина, я часто с ней встречаюсь. Тут не избежать встреч, поэтому мы стареемся не устраивать сцен.

– А, вот оно в чём дело, – Горохов выпустил дым в потолок. – А ты, наверное, всех знаешь в Губахе?

– В Губахе все всех знают, тут есть два десятка семей, половина из них – это люди нашей компании, вторая половина – это люди города. Местные здесь немного странные, но, в общем, люди неплохие.

– Странные? Что это значит? Кто-нибудь из местных у тебя вызывал удивление?

– Удивление? Ну… Да, наверное, – она легла на бок, чтобы быть к Горохову лицом. – Есть тут один человек, сам такой невзрачный, владелец небольшого магазина и мастерской, а его все очень уважают. И голова города, и мой.

«Мой – это Севастьянов, а невзрачный владелец магазина – это, судя по всему, Коля-оружейник».

– А Ахмеда ты знаешь?