Борис Конофальский – Инквизитор. Мощи святого Леопольда (страница 19)

– Вот этот рыжий Яков Рудермаер, – сказал Волков, – мастер-оружейник.

– Знаю его, экселенц, пару раз уже за столом сидели, – кивал Фриц Ламме по кличке Сыч.

– Просит денег на очистку моего участка и покупку материала.

– Да, – сказал Рудермаер, – мне нужны брёвна, брус, тёс, скобы и гвозди. И ещё нужны будут деньги на рытьё колодца, за стеной река, думаю, рыть много не придётся, отдадим за колодец не больше двух монет, итого на всё нужно десять талеров.

– Деньги дам тебе, – сказал Волков Сычу, – рассчитываться будешь ты, всё считай, коли можно бери бумагу с подписью, торгуйся за каждый крейцер. На слово никому не верь, плати всегда после.

– Понял, экселенц, – кивал Сыч.

– Аптекарь, – продолжал кавалер, – ты нашёл мне сарацинскую воду и уксус?

– Искал, господин рыцарь, в городе столько сарацинской воды не нашлось, едва ли пять вёдер наберётся, да и та плохая, разбавленная, и много просят за неё, я подумал, что сам бы мог её нагнать, будь у вас пара недель.

– Нет у меня пары недель, – сказал Волков, – а как отличить хорошую воду от плохой?

– Плохая не горит.

– Не горит? – удивился кавалер.

– Добрая вода двойной перегонки горит. На свету пламенем почти невидимым, а во тьме видимым, синим. Есть и другие способы распознать добрую воду.

Тут в трактире появился монах Ипполит вместе с отцом Семионом.

– Монах, – окликнул его кавалер и полез в кошель, – пойдешь с аптекарем, покупайте сарацинскую воду, торгуйтесь, говорите, что надобна она на богоугодное дело, – он указал на отца Семиона, – этого с собой возьмите.

– Господин рыцарь, – заговорил Пилески, – воды сарацинской не много нашёл, зато нашёл крепкого уксуса, почти задарма, хоть бочку, хоть две купить можно.

– Отлично, Ипполит, запрягай телегу, покупайте всю воду и две бочки самого крепкого уксуса, – Волков выложил на стол несколько монет. – Ты главный будешь.

– Да, господин, – молодой монах явно обрадовался. – Всё сделаю.

Когда Роха говорил, что приведёт сброд и шваль, он не врал. Волков подъехал к этому сборищу, и половина из этих людей даже не встала с земли при его приближении до тех пор, пока их главный не рыкнул на них. Только тогда они стали шевелиться и строиться. Не слезая с лошади, кавалер разглядывал этих людей и ничего, кроме неприязни, к ним не испытывал. Доспех кое‑какой у них водился, оружие тоже, даже пара мечей имелась, но ни одной пики, ни одной алебарды. Пара, всего пара неказистых и немолодых арбалетчиков, со старыми арбалетами. Солдаты эти больше напоминали дезертиров, чем добрых людей. А на лбу одного так и вовсе красовалось клеймо. Кавалер напротив него остановился и спросил:

– Вор?

– Так то давно было, – нагло заявил клеймёный. – Сейчас солдат.

Волков поехал дальше, остановился ещё у одного неприятного типа, тот был в дорогом рыцарском шлеме, худой, с недобрым взглядом.

– Под чьими знамёнами воевал? – спросил у «рыцарского шлема» кавалер.

– Под разными, – буркнул тот.

– Под какими разными? – чуть склонился с коня Волков.

– Да всех я и не припомню, – с раздражением отвечал «шлем», – что мне их, в поминальную книгу, что ли, записывать.

И тут к Волкову быстрым шагом подошёл их главный. Был он не стар, лет за сорок слегка, бодр и крепок. Доспех имел хороший. А из-под шлема торчал его крупный нос, красный от полнокровия, и под носом были усы – пегие, торчащие в разные стороны щётки. Бодрый шаг и чёткость движений говорили о его неплохом физическом состоянии. Он заговорил с солдатом в рыцарском шлеме:

– Эй, Вшивый Карл, ты говори с господином кавалером повежливее. Не то пойдёшь на вольные хлеба.

– Да я и ничего, – сразу сбавил спесь солдат в рыцарском шлеме. – Он спросил, я ответил.

– Повежливее отвечай, болван, ты не в кабаке, – и тут же продолжил, обращаясь уже к Волкову, – разрешите представиться, господин кавалер, капитан Пруфф. Иоган Пруфф. Воевал под знамёнами Его Высокопреосвященства два похода, под знамёнами ландкомтура Корененбаха дважды был в осаде, под знамёнами юного графа Филленбурга, – он понизил голос, – сына нашего архиепископа, сбивал осаду с Ланна, был в сражении при Реденице. Четырежды ранен.

– Так вы капитан? – спросил Волков, делая вид, что осматривает окрестности. Даже руку к глазам приложил, чтобы солнце не мешало глядеть.

– Да, господин кавалер, – продолжал Пруфф.

Господин кавалер так и не нашёл того, что искал, и спросил:

– Капитан, а это все ваши люди, или у вас есть ещё человек четыреста, пара лейтенантов, два‑три ротмистра, десяток сержантов. И ещё я не вижу пик у ваших людей, наверное, они в обозе. Раз вы капитан, у вас, скорее всего, есть обоз телег из двадцати, и лошади, и возницы, и кашевары. Штандарт у вас должен быть, где ваш штандарт, не вижу?

– Ничего такого у меня нет, – ни секунды не задумываясь и абсолютно не смущаясь, отвечал Пруфф.

– А зарплату вы хотите, как и положено капитану, десять офицерских порций?

– Именно такую и хочу, как и положено капитану, – заявил капитан.

– Ты бы не зарывался, Иоган, – сказал Скарафаджо, подходя к ним, – ты хочешь получить за дело тридцать монет, хотя весь твой сброд не стоит столько.

– Мои ребята стоят пятьдесят монет за две недели, – заявил капитан Пруфф, – это проверенные люди.

– И где ты их проверял? – Роха откровенно смеялся.– В трактире?

– Подожди, Роха, – сказал Волков. – У меня всего сорок пять талеров, и других не будет. У вас, – он ещё раз окинул взглядом людей Пруффа, – тридцать два человека. Дам вам сорок пять монет на всех. Это вместе с вашими порциями.

И тогда капитан отозвал его в сторону, чтобы никто не слышал. Волков поехал вслед за ним. И отойдя на нужное расстояние, капитан заговорил:

– Мне нужно двадцать два талера, а вам не нужно столько людей, предлагаю взять двадцать три человека, выберу лучших и уговорю их на талер.

– Выбирайте лучше местных, – чуть подумав, отвечал кавалер, – пусть все будут местные и пусть будет двадцать три, но скажите, что оплата будет только после дела. Вперёд ничего никто не получит.

– Но мне нужно вперёд, – заявил капитан.

– Никто ничего вперёд не получит, – твёрдо произнёс Волков.

– Мы можем оттуда не вернуться.

– Никто ничего вперёд не получит, – повторил кавалер. – А чтобы оттуда вернуться, вы будете делать все, что я вам скажу.

Волкову не нравился этот «капитан» и не нравились люди этого «капитана». Он готов был тут же распрощаться с ними, считая, что лучше вообще ехать без солдат, чем с такими. Но Иоган Пруфф, видимо, сильно нуждался в деньгах, поэтому сказал бойко.

– Вижу, вы твёрдый человек, именно такой нам и нужен, мы согласны.

Кавалер молчал, уж и не зная, радоваться тому или нет, раздумывал, как отвадить эту банду и не придумал ничего лучшего, как подъехать к ним и заговорить:

– У меня на всех на вас будет всего двадцать три талера.

Он надеялся на то, что тут же солдаты начнут возмущаться, а может, и дерзить, но те только недовольно загудели. Поняв, что ничего не происходит, он продолжил:

– Ваш капитан отберёт двадцать человек. И они пойдут со мной в чумной город.

На этот раз люди даже не гудели, стояли, внимательно слушали.

– Идём в Фёренбург. Заберём там мощи и отвезём их в Вильбург, на то епископ Вильбурга дал нам денег, а архиепископ Ланна дал своё благословение и даже выделил нам попа, – он сделал паузу и добавил, – конечно, из тех, кого не жалко.

Солдаты оценили шутку, засмеялись, особенно громко и заразительно смеялся сам капитан. А Волков предпринял ещё одну попытку распрощаться с этими солдатами:

– Если кто-то из вас надеется пограбить дома, даже не надейтесь. Я этого не допущу. Сразу – верёвка. Если будет добыча, то всё будет делиться по солдатскому закону. Если кто-то надеется, что спрячет пару гульденов в зад, пусть молится Богу, чтобы я об этом не узнал, иначе он получит всё ту же верёвку, и будет висеть и гнить, пока эти гульдены не вывалятся из него. Если кто-то ослушается или вздумает со мной спорить, верёвки не будет, – он убедительно похлопал по мечу. – Все споры решаются по солдатскому закону, все претензии ко мне может высказывать или ваш капитан, или, если его убьют, выборный корпорал. Я беру вас на две недели и плачу вам один талер.

Он замолчал. Внимательно следил за солдатами. Те были явно не рады таким условиям, но среди них кавалер не видел тех, кто собирался уходить. А Волков так надеялся на это. Сам он уже не мог их отослать, это было бы бесчестно.

– Кавалер, – наконец заговорил один из солдат, – так добыча там может быть?

– Добыча бывает в городе врага, Фёренбург находится в земле другого господина, курфюрста Ребенрее, как ты думаешь, наш архиепископ воюет с этим курфюрстом?

Всем всё стало ясно, и тут солдаты сбились в кучу, стали негромко совещаться, капитан подошёл к ним, принял в совещании участие.

Волков, Роха и Ёган ждали. Наконец, поговорив, к ним подошли капитан Пруфф, и солдат в рыцарском шлеме по имени Вшивый Карл, и ещё один старый солдат, и капитан произнёс:

– Это, – он указал на старого солдата, – наш корпорал Старый Фриззи, это наш сержант Вшивый Карл, мы согласны, но с одним условием.

Волков подумал, что это шанс избавиться от всей этой банды, и внимательно слушал.

– Мы хотим, чтобы все причитающиеся нам деньги вы, кавалер, положили в дом Ренальди и Кальяри, чтобы в случае нашей смерти, по прошествии месяца, наши родственники могли их получить.