Борис Конофальский – ИНКВИЗИТОР. Божьим промыслом. Книга 17. Кинжалы и векселя (страница 9)

– Какие гербы? – сразу спрашивает генерал.

– Разные, господин, разные; попоны у всех одинаковые, и на них герб один, Маленов герб, герцога нашего, но на щитах, что у них у сёдел, все гербы разные.

Волков кивает: понятно, хотя ему ничего не понятно. А человек продолжает:

– И их целая площадь перед церквой. И ещё дальше кареты, кареты на улице, в них уже впрягают лошадей, телег множество. А когда я уже выехал из города, там вдоль дороги ещё было много кавалеров, но уже без попон, они все спешены были, а ещё были добрые люди, многие сидели на траве под деревьями. Они, значится, ждали. Много флагов, а на флагах тех были гербы нашего герцога. Я же сразу сюда поехал, доехал – птицей долетел, и сразу вот к господину Кёршнеру, так как знаю, что мы принца ждём.

– Ну, – хозяин дома промокает потное лицо большим платком из шитого батиста, – что же будем делать, господин барон? Мы же ещё не готовы.

Волков и сам не знает, что делать. Но делать что-то нужно.

– Гюнтер!

Появляется Кляйбер.

– Генерал, он ушёл с этим молодым.

– А, вот! – Волкову тут приходит в голову мысль. – Давай-ка скачи, друг, на север, по дороге на Вильбург, на Хуккинг. Помнишь, где это?

– Разберусь, – обещает оруженосец.

– Я хочу знать, далеко ли принц.

– Понял, – кивает Кляйбер.

– Да, и скажи фон Готту…

Тот тут же появляется в дверях.

– Что мне сказать?

– Распорядись запрягать карету.

И пока оруженосцы уходят, Кёршнер в панике комкает платок, прижимая его к груди.

– Барон, дорогой мой, а что же мне делать? У нас же ничего не готово, зал в ратуше ни для пира, ни для бала не готов, не украшен, оттуда ещё лавки не вынесли. Повара ещё не собраны, ещё даже закупок не делалось, а ленты… Ленты в цветах Ребенрее ещё не готовы. Ничего не готово у нас! Что же делать?

– Не знаю, дорогой мой родственник, – отвечает ему Волков. – Прикажите своим поварам готовить обед, – но он вдруг передумывает: – Нет, ужин. До ужина у них время есть, покормим молодого герцога хотя бы.

– Но там же одних кавалеров несколько десятков! – напоминает ему Кёршнер. – Мне их и рассадить будет негде.

– Нет, кавалеров мы здесь кормить не будем, только ближнюю свиту, это человек двенадцать, – и тут он начинает вспоминать тех людей, что в городе считают партией Эшбахта, – плюс я, вы, Фейлинги, секретарь магистрата, бургомистр, капитан ополчения Вайзен, капитан стражи с двумя ближайшими офицерами; в общем, готовьте ужин человек на тридцать.

– О Господи! Как всё это неожиданно! Надо сказать Кларе, – бормочет толстяк в растерянности, и потом вспоминает: – А вы, барон?

– А я, пока вы готовите ужин, попытаюсь выяснить, что вообще происходит и кто к нам вообще едет! – отвечает ему Волков.

Он сразу поехал на почту, и там его ожидало письмо. Пришло утром. Но письмо то было не от принца, а от канцлера Фезенклевера, и в нём он сообщал генералу, что, посоветовавшись с близкими, он принимает совет барона и решается отправиться в Винцлау, ко двору Её Высочества.

«А куда ему деваться? Дочери на выданье – деньги надобно где-то брать».

Волков думает написать ему, но потом вспоминает, что всё равно Фезенклевер поедет через Эшбахт, и он, при личной встрече, ещё раз даст ему советы и наставления. А пока генерал стал объезжать своих сторонников, но и Фейлинги, и Виллегунд уже знали о приближении принца, их предупредил Кёршнер, а посему генерал вернулся к гостеприимному дому, несмотря на страшную суету, царившую во дворце кожевенника; сам уединился в своих покоях, просил себе сначала пива, но потом передумал и просил кофе, и сел читать «Записки о галльской войне», хотя бы для того, чтобы не забывать языка пращуров.

Глава 7

Он не прочитал и двадцати страниц, как вернулся Кляйбер, и хозяин дома шёл, почти бежал, за ним до покоев барона, так как без позволения сеньора, да простит его господин Кёршнер, оруженосец эту тайну раскрывать отказался. Так они появились в покоях Волкова вдвоём, и тот поинтересовался у своего человека:

– Ну, вправду едет кто?

– Едет, сеньор, – отвечал ему Кляйбер. – Граф Сигизмунд едет жениться в Винцлау.

– Дьявол! – Волков даже хлопнул себя по лбу. – Ну как же я о том сразу не подумал?! А должен был и догадаться, совсем голова думать не желает. Чёртова старость! Не могло у нашего принца быть столько кавалеров в свите, да ещё пеших людей. Конечно, это свадебное посольство едет в Винцлау, – он поворачивается к Кёршнеру. – Друг мой, что вы опять так потеете? Придите уже в себя. Я вас познакомлю с ним. Это милейший молодой человек.

– И что же, он заедет к нам?

– Попытаюсь его уговорить, – обещает Волков.

– О Господи! – стонет купец.

– Вы должны быть рады, друг мой, – смеётся генерал, – кто ещё в Малене может похвастаться тем, что его дом посетят два будущих курфюрста?

Но от этого Кёршнер волнуется ещё больше и снова вытирает лицо платком.

– Два курфюрста! О Господи!

***

Ехать навстречу процессии пришлось недолго; пока генерал искал капитана Вайзена, пока тот собирал кавалеристов, времени прошло изрядно. В общем, когда генерал с собранными людьми под флагами Малена выехал навстречу свадебному посольству, то вскоре показалась голова процессии, и он из кареты пересел на коня. На холме у дороги остановились, стали вглядываться. А процессия и вправду была знатной, не зря приказчик Адольф дивился. Два десятка рыцарей, хоть и без лат, но в прекрасной одежде и на прекрасных конях, достойных блистать на самых известных турнирах, ехали впереди. За ними – пять дюжин отборных кавалеристов герцога Ребенрее, все одеты в его цвета, под его стягами. Затем кареты вельмож, их было девять, а уже за ними, тоже под развевающимися флагами, шла сотня пеших людей с арбалетами и аркебузами. А уже потом по дороге пылили два десятка больших возов. На всех военных, хоть и стояла жара, и шлемы, и кирасы, всё начищено так, что солнце сверкает – смотреть нестерпимо. Флаги, прекрасные кони, отличные латы… Красота. Генерал повернул голову на людей Вайзена. Лучшие мужчины из первых семейств города, у них тоже доспех начищен. Все уже готовятся к приезду принца. Тоже неплохи.

Приказав всем остальным остаться на холмике, он с фон Готтом, Вайзеном, ротмистром кавалеристов Хольдом и вторым сыном Альфреда Фейлинга Хансом, который был городским знаменосцем, выехал навстречу процессии. Генерал даже узнал пару молодых людей из передового отряда рыцарей, раскланялся с ними. И, проехав дальше, вскоре увидал… Да, то был сам граф Сигизмунд Ханс Нахтенбель. Он выглядывал из окна богатой кареты с гербом Маленов, возможно, из кареты самого герцога. Молодой человек тоже узнал генерала и несомненно был рад этому, он махал ему рукой:

– Барон! Господь услыхал меня! Я так рад вас видеть!

Волков же, прижав руку к груди и, не слезая с коня, с улыбкой поклонился ему:

– И я вас, дорогой граф.

Но юному графу того было мало, он протягивает Волкову руку для рукопожатия, а из-за спины графа барону улыбается и кивает наставник молодого человека, которого тот звал запросто Робер.

– Я знал, что мы поедем через ваши пределы, и очень надеялся вас встретить в Эшбахте, – продолжает граф Сигизмунд.

– Нам нет нужды встречаться в Эшбахте, там мне вас и принять будет негде, я живу в крестьянском доме, а здесь, в Малене, нас ждёт прекрасная кухня в одном из лучших домов. Хозяин, мой родственник, мечтает видеть вас у себя, граф, – предлагает ему Волков.

Граф изобразил гримасу сожаления на лице, но ничего ответить не успел. Тут из кареты выглядывает человек – барон его знает, ещё недавно этот высокопоставленный чиновник герцогства работал под руководством канцлера Фезенклевера, его зовут Лейнер, лицо его тяжело и серьёзно.

– Барон, приветствую вас, – они кивают друг другу, – но мы, к сожалению, не можем принять вашего приглашения, путь согласован, остановки предусмотрены заранее, завтра на заре мы должны уже начать переправу на левый берег Марты, чтобы к ночи всё закончить. И на следующее утро выдвинуться из Лейденица в Эвельрат.

– Всё так и будет, – заверил его генерал. – Пусть ваш отряд и дальше следует в Эшбахт, как раз к ночи они доберутся до моих Амбаров, но вам-то зачем целый день тащиться по жаре, когда вы сегодня можете прекрасно поужинать и переночевать в отличном доме, а завтра утром выехать и уже к полудню воссоединиться со своими людьми у реки? Я провожу вас до самой переправы.

Граф с надеждою оглядывается на Лейнера. Но лицо того холодно и неколебимо:

– Граф, речь идёт не о прихотях моих, а о пожеланиях Его Высочества и вашей безопасности. Наш капитан будет против того, чтобы мы изменяли маршрут и уезжали куда-либо от своей охраны.

Тут как раз подъехал и капитан стражи графа, на самом деле то был командир одного из двух кавалерийских полков герцога, полковник Ульфредсен. Они были неплохо знакомы с Волковым, и тот поздоровался с полковником за руку. Да, Ульфредсен подтвердил слова Лейнера и сказал, что не может вносить изменения в маршрут без веских на то оснований.

И тут лицо юного жениха стало грустным. А вот генерал, который так и ехал возле его кареты, вдруг подумал с облечением:

«Ну и ладно. Меньше мне будет хлопот! Да и Кёршнеру тоже». Ну, может быть, Кёршнеру хлопот и поубавилось бы в этом случае, а вот ему…

– Барон, а не могли бы вы нас проводить, до реки? – попросил его граф Сигизмунд. И при этом таким тоном, что генерал понял, что отказать не сможет. Но тут ему заметил ротмистр Хольд: