Борис Конофальский – ИНКВИЗИТОР. Божьим промыслом. Книга 17. Кинжалы и векселя (страница 11)

– Ну и напрасно, – усмехается министр. – Герцог бы это оценил.

– Возможно; но, видно, вы не знаете о последних моих делах, – продолжает генерал, – боюсь, моё присутствие в Винцлау вызовет у местных… некоторое недовольство. Меня там не очень любят.

– Да нет же, напротив, я прекрасно осведомлён о ваших взаимоотношениях с туллингенскими купчишками, – фон Виттернауф берёт красивый бокал с рейнским, – Поздравляю вас, я слышал, что набег был удачен.

– Относительно. – Волков не очень хочет распространяться на эту тему. Не нужно никому знать, сколько он взял денег за набег.

А тут уже понесли вторую смену блюд. То было фрикасе из зайчатины, оно подавалось в горшочках и горячим. К нему шло уже красное, полусладкое.

– Да, а повар у вашего родственника и вправду неплох. Я думал, что ему только паштеты удаются с улитками, – говорил министр после того, как содержимое горшка лакей выложил ему на тарелку. – Он из-за реки?

– Кажется, – отвечал генерал.

Граф Сигизмунд, сидящий от него по левую руку, был занят подаваемыми блюдами, а также госпожой Кларой, которая, видно из материнских чувств, не давала молодому человеку заскучать и всё время говорила с ним. А министр тем временем гнул своё:

– Ну так что, генерал, вы присоединитесь к свите Его Высочества на свадьбе?

Нет, у Волкова были свои планы.

– Боюсь затеряться среди всех этих принцев. Да и дел у меня полно. Наверное, всё-таки я не смогу.

– Затеряться? – фон Виттернауф качает головой. – Не скромничайте, генерал, не скромничайте. Вас все знают. У императора помнят, кто побил мужиков, а герцог Эксонии знает, кто увёл серебро у его купцов, выловив его из реки. Кстати, и курфюрст Ренбау вас поминал, он не возложил на вас рыцарское достоинство из-за того, что вы выпороли кого-то из его банкиров. Какого-то жида, кажется? А что тогда произошло?

– Сопляк был нагл, – отвечал генерал нехотя. – Несдержан на язык.

– Ну вот, отличный повод появиться перед курфюрстом Ренбау, чтобы он понял, какого рыцаря потерял, – смеётся министр.

– Не думаю, что дразнить курфюрстов – это хорошая затея. – рассуждает генерал.

– Да, это вы верно заметили, поэтому я рекомендую вам согласиться с пожеланием вашего сеньора присоединиться к его свите на свадьбе, – отвечает ему министр.

На что Волков ему ничего не говорит. Дальше шли другие блюда, и генерал был рад, что теперь ему приходилось отвечать на вопросы графа Сигизмунда.

К сырам и сладким пирогам на меду, как всегда, подавали рислинг, который выращивали монахи на южных склонах за перевалом. Волков и фон Виттернауф вышли из-за стола. К ним присоединился и Лейнер. Они втроём говорили о Винцлау, Лейнер хотел знать всё о тех местах и о тех трудностях, что его там ждут. Все остальные гости понимали, что три важных сановника земли Ребенрее, судя по их серьёзным лицам, говорят о чём-то непростом. Никто больше не решался подойти к ним. Но вечер был и так неплох: музыка, отличный ужин, великолепные вина и спустившаяся наконец вместе с сумерками прохлада вызывали у всех присутствующих только хорошие эмоции, горожане с большим теплом говорили с молодым графом о его будущей свадьбе, о богатствах земли Винцлау и интересовались достоинствами маркграфини. А вскоре гости поняли, что пора, и стали расходиться.

***

На следующее утро, удивив всех гостей, присутствующих на завтраке, своим пристрастием к кофе, генерал выехал из Малена вместе с ними и направился в Эшбахт. Также с ними ехала дюжина городских всадников. Волков решил на сей раз ехать в карете графа. Общением с министром он был уже сыт. Но тут ему всю дорогу пришлось развлекать молодого человека рассказами. А того интересовало всё. И его приключения, и сражения, и его дела в Винцлау. Граф хотел также знать всё о знатнейших людях маркграфства, но больше всего он спрашивал… ну конечно, о своей невесте.

Волков был любезен, но уже с половины пути поглядывал в окно: где же там родной Эшбахт? Но до самого дома ему пришлось говорить без конца.

А там, когда приехали, граф Сигизмунд, видно подначенный министром на привале, захотел сделать остановку в Эшбахте, а не сразу поехать в Амбары, и пожелал познакомиться с семьёй генерала. Ну, делать было нечего, пришлось вести их к баронессе. А уж та была рада несказанно таким знатным гостям, и особенно Элеонора Августа обрадовалась, когда министр ей и говорит:

– Баронесса, дорогая, Его Высочество наш герцог, да и сам граф, – тут он указал на молодого человека, – будут рады видеть вас и ваших сыновей на бракосочетании, которое состоится в октябре в Швацце.

И пока госпожа Эшбахта то ли от счастия, то ли от удивления лишилась речи и только лишь могла хлопать глазами, молодой граф и говорит ей:

– Да-да, баронесса, я буду счастлив видеть на моей свадьбе вас и ваших сыновей. И нашего прославленного храбреца, вашего супруга.

– Ну конечно же! – тут речь уже вернулась к Элеоноре Августе. Она всплеснула руками. – Конечно же, я буду на вашей свадьбе, господин граф!

– Ну вот и прекрасно, а то ваш супруг всё никак не мог решиться, – смеётся фон Виттернауф.

– Ой, господа! Мой супруг, он нелюдимый, не любит ни балов, ни праздников, они ему претят, – тараторит баронесса. – С ним так непросто, он совсем не светский человек. Совсем. Ему бы всё с солдатами своими быть, да с офицерами! Или с глупыми книгами, коли нет никого. Ему больше нравятся дурные шутки солдатские да пьянство, чем танцы.

«Ох, как же она глупа! – сокрушается про себя генерал. – Люди с дороги, хоть предложила бы им что-нибудь поесть. Нет, она будет ручками взмахивать да на мужа жаловаться!».

А впрочем, может, и хорошо было, что его жена, по бестолковости своей, ничего гостям не предложила, Волков не хотел, чтобы они тут задерживались. У него была масса своих дел.

– Какое же счастие, что вы ко мне заехали, господа, – продолжает госпожа Эшбахт, – не будь вас, так я бы и не узнала, что нас приглашают.

Слава Богу, что господа торопились и стали уже прощаться, иначе генерал и додуматься не мог, что бы его жена ещё им наговорила от великого спустившегося на неё счастия.

Он проводил их до переправы и там, в Амбарах, передал господина барона и господина графа на руки полковнику Ульфредсену, который при появлении процессии, видно, перекрестился. А Волков дождался, пока граф сядет в лодку, помахал ему рукой и наконец вздохнул спокойно.

«С одним сиятельным закончено. Остался ещё один!».

Едва вернулся домой, как баронесса и начала:

– Это хорошо, что они заехали к нам! Не будь их…

– Я уже слышал: я бы ничего не сказал вам о приглашении на свадьбу, – догадался генерал.

– Да, не сказали бы.

– Ну так я вам и сейчас скажу, что мы на неё не поедем!

И тут жена, вперив на него взор, замерла в непонимании и удивлении: да как же не поедем?

А генерал, сев за стол, и говорит:

– Мария, в этом доме есть какая-то еда?

И пока ему собирали стол, Элеонора Августа пришла после удивления в себя, присела с мужем рядом и говорит:

– Да как же так не поедем, если нас сам курфюрст приглашал, и граф Сигизмунд тоже?

Супруг смотрит на эту женщину, и ему, честно говоря, очень не хочется, чтобы её видела маркграфиня Оливия. Он не может себе объяснить это своё нежелание. Барон как будто стыдится своей жены. Оливия – женщина страстная, необыкновенно притягательная, красивая и неглупая. И совсем иное дело его данная Господом жена. Маркграфиня ещё и посмеётся над такой. Нет, он точно не хочет ехать с баронессой на свадьбу в Швацц. И тогда он спрашивает у жены:

– Госпожа моя, а чего вы больше хотите: быстрее переехать в замок и давать там балы или съездить на свадьбу графа в Винцлау?

– А при чём здесь свадьба и переезд? – искренне не понимает Элеонора Августа. – Уж не вижу я, зачем вы всё то сплетаете воедино?

– А затем и сплетаю, что поездка в Винцлау стоить будет отнюдь не дёшево, – замечает ей супруг.

– Ой, вы опять про эти деньги свои?! – почти возмущается баронесса. – И много ли тех денег надо будет?

– Да, я опять про деньги, – спокойно говорит ей генерал. – И денег тех надо будет много. Там и подарок надобен новобрачным, а это всё-таки маркграфы сочетаются с герцогами, им серебряных ложек мало будет. Опять же платья вам новые, да сама поездка, да охрана нужна будет.

Она смотрит на него чуть раздражённо: ну, на платья и подарки баронесса была согласна, это она понимала, но охрана:

– Какая ещё охрана? Зачем нам на свадьбе охрана?

Волков только рукой махнул: «Кому я это всё объясняю?».

Он берёт кружку с пивом, которую Мария только что поставила перед ним.

Когда уже дело шло к ночи, Сыч наконец явился.

– Что случилось, экселенц?

– Завтра надо нам быть в Малене, собери людей. Человек шесть.

– А что за дело? – Сыч без приглашения уселся рядом с господином.

– Самое то, что ты любишь, – мрачно произнёс генерал.

– Откуда вам знать, экселенц, что я люблю? – без тени веселья поинтересовался Фриц. И так как генерал ему ничего не сказал, он спросил: – Так что мы делать будем?

– Адвокатишку одного надо поспрошать, – отвечает генерал. Он кладёт руку на плечо своего человека и теперь говорит так, чтобы Фриц Ламме всё понял: – Потолковать с ним как следует.

– Ну понятно, – говорит Фриц Ламме. – Ёж накопал что?

– Накопал, накопал.

– Ладно, набрать человек шесть, кто половчее будет.