Борис Карабанов – Анатомия успеха. Победи, или умри! Третьего не дано. Книга первая (страница 6)

Вот на всю эту работу по регулированию функций организма «остальные» 95% мозга и направлены. По этому поводу учёные выдвинули гипотезу, что когда мы спим, мозг занят тем, что диагностирует различные процессы в теле человека, устраняет сбои, восстанавливает нарушенные за день балансы, и т.п. Для чего как-раз и нужно спокойствие, вызванное сном. Это похоже на перезагрузку компьютера, когда тот начинает подглючивать. Поэтому мы утром и встаём такими бодрыми и энергичными – организм прошёл «перезагрузку», и снова гармоничен и полон сил!

Кстати, одна из самых страшных пыток – лишение сна. Через некоторое время, у кого раньше, у кого позже, начинается настоящее сумасшествие – человек приходит в состояние полной дисфункциональности, и ради мгновения сна готов подтвердить что-угодно, или дать показания против кого угодно, в т.ч. и оговорить самого себя в чём угодно.

А что вы хотите, перезагрузки нет, и всё в организме расбалансируется. Человек теряет над собой контроль, и начинает галлюцинировать. Отсюда понятно, чем грозит нам недосып, особенно когда он хронический, и почему так важно высыпаться каждый день, а не только в выходные. Иначе получается, как в анекдоте: «Мне отдыха на выходных хватает только на понедельник!» (:-))

«А наши воспоминания, эмоции, мысли, галлюцинации и ощущения – лишь побочный эффект главной миссии нашего мозга, которая состоит в том, чтобы мы были живы и здоровы. И в идеале, передали свои гены следующему поколению», замечает Лиза Баррет в своей книге.

И это как раз и объясняет, что не мы контролируем свой мозг, а он контролирует нас! И направляет наши усилия на выполнение именно этих задач, хотя внешне нам кажется, что мы действуем самостоятельно и осознано! Каков обманщик, а? (:-))

Мы внуки рептилий?

«Если бы наш мозг был достаточно простым, чтобы его можно было понять, мы не смогли бы стать достаточно умными, чтобы понять его»

Аноним

Другой миф состоит в том, что наш мозг состоит из трех частей. Самая древняя – «рептильный мозг», досталась нам от динозавров и отвечает за инстинкты, способствующие выживанию, поскольку были выработаны в процессе долгой эволюции. Знаменитая тройка «бей, беги, замри» – сфера ответственности этой части мозга.

Средняя часть – «лимбическая система» была унаследована от древних млекопитающих и отвечает за психическое состояние, проявление эмоций и социальные взаимодействия. И последняя, самая молодая – это кора больших полушарий, которую называют неокортексом (новая кора). Собственно, именно этой частью мозга мы и думаем (:-)).

Лиза Баррет утверждает, что «теорию тройственного мозга любят авторы популярных книг и маркетологи. Но наука отвергла ее еще в 1990-х благодаря открытиям молекулярной генетики. Теперь мы знаем, что мозг рептилий состоит из таких же нейронов, как мозг млекопитающих. И на самом деле в нашем мозге нет принципиально новых частей, которые бы полностью отсутствовали у других животных. Может, они у них меньше или недоразвиты, но в каком-то виде есть.»

И далее говорит: «Строится мозг всегда по одному и тому же плану. Просто в процессе эволюции этапы его строительства у разных видов стали варьироваться по длительности. Процесс формирования коры у игуаны короче, чем у мыши, а у мыши короче, чем у человека. Но если бы мы могли продлить этап строительства коры у зародыша игуаны, у него выросло бы нечто похожее на наш неокортекс».

Подтверждение этой мысли мы находим в книге «Будущее разума» японского учёного Митио Каку. Он показал, что уровни сознания у разных видов словно этажи у дома – надстраиваются по мере усложнения структуры мозга в процессе эволюции. В таблице из его книги мы видим, как и у Баррет, тройственную структуру мозга, где мозговой ствол пресмыкающихся – это как раз тот самый рептильный мозг, который мы унаследовали от наших далёких пращуров.

Мне «тройственная» структура мозга не мешает, я лишь использую выявленные в процессе научных исследований закономерности его функционирования для объяснения поведения человека. И здесь мне гораздо больше помог подход Орена Клаффа, который изложен в книге «Идеальный питч. Революционный метод заключения крупных сделок». Суть его подхода в том, что, когда мы излагаем свои идеи для получения инвестиций, а питчинг, собственно, для этого и был создан, мы традиционно используем рациональные доводы и убеждения.

И это сфера ответственности неокортекса. Автор признаётся, что раньше он метафорически представлял мозг как компьютер. И тогда, отправив вам файл с финансовой моделью инвестиционного проекта, например, в Excel, он, согласно логике компьютерной модели, считал, что и вы его получите и откроете тоже в Excel. Т.е. орган отправки и орган получения информации – это неокортекс, который обрабатывает информацию одинаковым способом. Но почему же тогда ясная и логичная мысль спикера бывает не понятна его слушателям?

Опыт отказов в получении инвестиций заставил Орена отказаться от «компьютерной модели» мозга, и обратиться к учёным, занимающимся исследованиями деятельности человеческого разума. Как выяснилось, в реальности информация из неокортекса спикера попадает сначала в рептильный мозг слушателя, а не в его неокортекс!

Таким образом, «питч – сообщение, посылаемое самой новой и интеллектуальной частью нашего мозга – неокортексом. Но получает это сообщение часть мозга, которая на 5 миллионов лет старше (и не блещет развитым разумом)», пишет Клафф. Т.е. это всё равно, как если бы вы проводили питчинг для рептилий!

Да, да, представьте, что вы ведёте презентацию своего инвестиционного проекта перед стаей крокодилов! (:-)) Слабо убедить такую аудиторию? А они, как пишет автор, хотят получать информацию строго определённым образом – всё должно быть предельно простым и ясным, ничем их не пугать, привлекать новизной и при этом заинтриговывать.

А если вы этих условий не выполните, то ваш питчинг закончится неудачей – рептильный мозг потенциальных инвесторов просто не поймёт, зачем вкладываться в вашу идею? А уже тогда, неокортекс, получив этот сигнал, логично выдаст отказ. После чего переубедить его никаким другим образом вы не сможете – все доводы будут отбиты неокортексом уже на абсолютно сознательном уровне. Поэтому Орен Клафф далее объясняет свой инновационный способ питчинга исключительно как метод работы с рептильным мозгом, не утомляя читателей тонкостями работы мозга в целом.

Я взял на вооружение подход Клаффа про взаимодействие неокортекса и рептильного мозга, потому что он очень понятно объясняет, как модель мышления определяет поведение людей. После остаётся сделать самое главное – разобраться, от чего зависят сильные и слабые стороны нашей модели мышления? Ведь именно их сочетание формирует предзаданность успеха/неудачи человека в работе или бизнесе. Для этого я использовал метапрограммы, которые применяет компания jobEQ для тестирования способностей личности.

Метапрограмма – это шаблон мышления, который в мозге представляет собой типовой нейронный путь, по которому движутся электрические импульсы, словно поезд по рельсам. Поэтому привычное направление мысли поменять также сложно, как локомотиву сойти с рельсов и поехать по грунту. Это явление все знают, если пробовали избавиться от какой-то привычки, к примеру, бросить курить, или создать новую, например, пойти заниматься в спортзал. Почему не получается?

Одним решением неокортекса это сделать невозможно. Потому, что сначала нужно проложить новый нейронный путь. А это получится лишь при получении нового опыта, в результате чего нейроны связываются в новую конфигурацию, и только тогда начинает работать новая привычка. Причём, нужен период от 25 до 90 дней (зависит от сложности приобретаемого навыка), чтобы нейронный путь закрепился и стал типовым. Для большей наглядности, как метапрограммы влияют на принимаемые нами решения, попробуйте ответить для себя на эти вопросы, и посмотрите, что получится:

– вы предпочитаете действовать сразу, или вам нужно сначала всё обдумать?

– вы предпочитаете идти к цели, или вам нравится решать проблемы?

– вы принимаете решения сами, или вам необходимо сначала с кем-то посоветоваться?

– вы предпочитаете действовать проверенными способами, или ищете новые?

– вам главное увидеть явление или объект целиком, или вам важнее рассмотреть его детали?

– вы любите, когда с вами общаются эмоционально (важна форма), или информативно (важно содержание)?

– вы за результаты работы готовы нести единоличную ответственность или предпочитаете делить её с другими?

– вы на работе любите стабильность и постоянство, или вам нужны постоянные перемены?

– вы при выполнении работы чувствуете себя в прошлом, настоящем или будущем?

– вам нравится работать в области точных наук, или вы предпочитаете действовать в области гуманитарных?

– что вас в работе больше всего мотивирует (что нравится ощущать): власть, популярность или достижения?

– на чём вы сфокусированы в процессе свое деятельности: на системах, на людях, деньгах, на деятельности, информации, времени, месте, инструментах?

Все перечисленные выше вопросы помогают выявить метапрограммы – типовые шаблоны мышления, которые в той или иной конфигурации присущи нашей модели мышления, в соответствии с которой мы себя и будем вести. Нам кажется, что мы вольны принять любое решение, но нет, принять новое, нетипичное решение – это всё равно, что неожиданно поменять привычку, как говорили выше. А чего вдруг её менять? И поэтому средне статистически человек продолжает мыслить типичным для себя образом, т.е. словно по привычке.