Борис Хавкин – Нацизм. Третий рейх. Сопротивление (страница 40)
Новые трудности
Советская военная разведка информировала о полученной информации Сталина и получила высокую оценку сведений, добытых Харо и переданных Кентом. Сообщив об этом Кенту, руководство РУ РККА отметило, что разведчик представлен к правительственной награде за успешное выполнение задания.
Копии сообщений Кента были пересланы РУ РККА руководству внешней разведки НКВД. По указанию Фитина информация была доложена Берии.
Солидный пакет данных из Берлина показал, что берлинская группа Корсиканца и Старшины жива, действует, по-прежнему верит в разгром Гитлера и намерена продолжать антифашистское Сопротивление. Кент проинформировал Москву, что организация значительно выросла: в ней более 200 человек.
Но успех Кента в налаживании связи с берлинской группой антифашистов закрепить не удалось. В конце 1941 г. его резидентура в Бельгии была разгромлена немецкой контрразведкой. Кент был вынужден обосноваться в Марселе.
Проблема связи обострилась и в связи с тем, что в октябре 1941 г. центральные государственные учреждения СССР, среди которых был приемно-передающий радиоузел разведки, были эвакуированы из Москвы в Куйбышев. Потребовалось полтора месяца, чтобы развернуть радиоузел на новом месте. При этом услышать маломощные позывные Корсиканца и Старшины в Куйбышеве было делом почти безнадежным.
Однако советская внешняя разведка не собиралась отказываться от дальнейших попыток наладить связь с Корсиканцем и Старшиной. Руководство командировало в лондонскую резидентуру двух опытных агентов, Бригадира и Вахе. В декабре в Лондон было дано указание резиденту Джону подготовить двух агентов к заброске на континент с целью проникнуть в Берлин, встретиться с антифашистами и организовать устойчивую радиосвязь с Москвой. Но во время тренировочных прыжков Вахе едва не разбился; операция сорвалась, не успев начаться.
Для достижения поставленной задачи, которая по-прежнему оставалась для внешней разведки одной из главных, решено было привлечь резидентуру в Швеции. 23 января 1942 г. в Стокгольм резиденту Кину (Б.А. Рыбкину) была отправлена шифротелеграмма с требованием подобрать в кратчайшие сроки надежного человека для отправки в Берлин. Рыбкин предложил центру кандидатуру Адама, члена правления коммерческой фирмы, еще до войны посещавшего столицу рейха по своим делам. Не имея другого выбора и доверившись резидентуре, центр согласился с предложением Кина. Адам должен был встретиться в Берлине с Куртом Шульце.
Из поездки в Берлин Адам возвратился во второй половине июня 1942 г. и рассказал Кину, что ему удалось встретиться с Шульце. Берг по своей инициативе предложил условия явки для установления контакта. Инициатива объяснялась тем, что Берг собирался поменять квартиру. В его зашифрованной записке сообщалось: «Нет анодов. Достаю источники питания. Ганс (Коппи. –
Агенты-парашютисты
Из полученного послания в центре сделали вывод, что дела у Корсиканца и Старшины осложняются и им необходима помощь на месте. О проблемах Берга было информировано РУ РККА.
К началу 1942 года положение центра немного улучшилось. Появилась собственная база для подготовки нелегалов для заброски в глубокий немецкий тыл и подходящие для этого люди. Несколько месяцев на подмосковном объекте обучалась группа антифашистов-интернационалистов. Среди них были немцы Альберт Хесслер и Роберт Барт, которых готовили для заброски в Берлин на связь с «Красной капеллой».
Хесслер за 32 года жизни сменил немало рабочих профессий. Убежденный революционер, он подвергся преследованиям в Германии и был вынужден эмигрировать. На стороне республиканских сил он в 1936 г. сражался в Испании как комиссар роты интербригады, а потом – ее командир. После ранения лечился в Испании и во Франции. Французские власти выслали Хесслера в Советский Союз. После выздоровления он работал на Челябинском тракторном заводе. Там же познакомился с К.С. Рубцовой, врачом, ставшей его женой. Кандидатура Хесслера (он же Франц, Бруно, Хельмут Виснер, Вальтер Штайн) не вызывала сомнений.
В напарники Хесслеру для подстраховки выбрали Роберта Барта (Бек). Ровесник Хесслера, он происходил из рабочей семьи, по профессии печатник. С 1929 г. состоял в КПГ, подвергался гонениям. В 1939 г. был призван в вермахт. 2 марта 1942 г. под Харьковом сдался в плен Красной армии. Он добровольно согласился пройти курс обучения в разведшколе. Проверка Барта через исполком Коминтерна подтвердила сообщенные им о себе сведения.
В ночь с 4 на 5 августа 1942 г. Франц и Бек были сброшены на парашютах под Брянском в районе действия партизанских отрядов. В 10-х числах августа они благополучно прибыли в Берлин под видом отпускников из вермахта. Франц должен был осесть в Берлине и наладить устойчивую связь с Москвой; ему дали явки к Тенору и Бергу и адрес Корсиканца.
На первое время Бек обеспечил Франца жильем у родственников в Берлине. После этого они расстались. Беку явки к берлинским подпольщикам не давались. Ему следовало надежно обосноваться в Берлине и в дальнейшем выйти на радиосвязь с центром.
Франц с помощью Тенора встретился с Шульце-Бойзеном, установил контакт с Коппи. На квартире супругов Брокдорф он и Кляйн развернули рацию и в сентябре 1942 г. дважды попытались наладить двустороннюю связь с Москвой.
Внезапно Франц на длительное время исчез. Он появился в эфире лишь 8 октября 1942 г. и коротко сообщил, что положение тяжелое, он трижды сменил квартиру, относительно берлинских антифашистов поступают тревожные сведения.
Радиоигра гестапо
В середине октября 1942 г. начались аресты «Красной капеллы». 15 октября 1942 г. от Франца была принята путаная подозрительная телеграмма, в тексте которой повторялись отдельные столбцы цифр. Но в центре не придали этому значения.
Днем раньше, 14 октября, такая же неразборчивая телеграмма, похожая на обусловленный в Москве сигнал тревоги, поступила и от Бека. В конце октября руководство внешней разведки обратилось в штаб-квартиру радиосвязи за разъяснениями по поводу этих шифрограмм.
Радиоцентр ответил, что связь с корреспондентом 4-24 (Бек) проходила чрезвычайно напряженно по причине слабой слышимости и плохой работы 4-24 на ключе, вследствие чего прием каждой группы цифр радиограммы производился по нескольку раз. По причине плохого радиоприема невозможно точно установить, работал ли радист под диктовку и передавал ли сигнал тревоги.
Бек использовался гестапо как радист, пока аналитики внешней разведки НКВД в начале 1943 г. не пришли к выводу, что его сообщения, по существу, провоцируют центр на постановку новых заданий, раскрывающих явки наших агентов, посылку денежных средств и раскрытие тайников. От продолжения связи с Беком в центре отказались.
В 1945 г. Бек попал в плен к американцам, которые передали его советской стороне. Особое совещание обвинило Роберта Барта в предательстве и сотрудничестве с гестапо (стандартное обвинение, предъявленное многим разведчикам, побывавшим в нацистских застенках) и приговорило его к высшей мере наказания.
Операция Франц—Бек, хотя и не достигла полностью намеченной цели, была очень важна. В то время как вермахт рвался к Сталинграду и уже предвкушал скорую победу, два советских разведчика проникли в Берлин, а один из них встретился с представителями немецкой антифашистской группы.
Расшифрованная телеграмма
Руководство внешней разведки, не получая известий из Берлина, не теряло надежду связаться с немецкими антифашистами. С этой целью чекисты с помощью РУ РККА предприняли новую попытку выяснить положение берлинской группы «Красной капеллы». В конце 1942 и в начале 1943 г. разведуправление Красной армии на запросы Фитина дважды ответило, что наш человек в Берлине обращался по указанному телефону, но никто к аппарату не подошел.
К этому времени основное ядро берлинской группы было разгромлено нацистской контрразведкой. В середине июля 1942 г. немецкие дешифровщики прочитали телеграмму Москвы, адресованную в августе 1941-го советским военным разведчикам – Леопольду Трепперу, а затем Анатолию Гуревичу, с заданием посетить Берлин. Из этой телеграммы контрразведка узнала, что в Берлине действует подпольная организация, связанная с Москвой. В документе назывались: Адам Кукхоф, Арвид и Харо, приводились два адреса – Кукхофа и Либертас Шульце-Бойзен, их домашние телефоны, пароли для связи. Были указаны клички еще пяти членов организации, давались явки для связи с разведчиками-чекистами в Стамбуле и Стокгольме, а также говорилось о предстоящем прибытии в Берлин курьеров или связников.
Этого было более чем достаточно, чтобы начать разработку Харо и Арвида. Но это было далеко не все, чтобы разобраться в сложном сплетении имен и лиц.
Как и когда контрразведке Третьего рейха удалось прочитать то, что считалось недоступным и не могло быть раскрыто обычными методами дешифрования? После начала войны Германии против СССР «функабвер» (служба радиоперехвата военной разведки) обнаружил активную работу радиопередатчиков в Бельгии. В ночь с 25 на 26 июня 1941 г. была засечена радиоточка и в самом Берлине, но она быстро ушла из эфира.
Первые сведения о действии коротковолновых передатчиков насторожили руководство контрразведки. Шеф абвера адмирал Вильгельм Канарис, начальник «функабвера» генерал-лейтенант Фриц Тиле, шеф гестапо Генрих Мюллер и начальник внешнеполитической разведки СД Вальтер Шелленберг приняли решение о широкомасштабных совместных действиях.