Борис Хавкин – Нацизм. Третий рейх. Сопротивление (страница 26)

Из воспоминаний Валентина Бережкова следует, что беседа Молотова с Гитлером была похожа на «диалог глухих». Гитлер говорил об одном, Молотов – о другом; Гитлер стремился затрагивать общие концепции переустройства мира, Молотов же сосредоточился на конкретных вопросах безопасности СССР.

Переводчик немецкой стороны Густав Хильгер воспоминал об этой беседе иначе: «Приветствуя Молотова 12 ноября, Гитлер был удивительно любезен и дружелюбен. После нескольких слов приветствия он разразился продолжительной тирадой, полной повторов, в которой обрисовал грандиозные, но туманные планы раздела мира между оставшимися великими державами (Англия была списана на основе предположения, что ее окончательное крушение гарантировано). Он признал за СССР нужду в портах теплых морей, указывая, что Германия с радостью бы сотрудничала с Советским Союзом в достижении этой цели, и заверил Молотова, что не интересуется никакими экспансиями на Восток. Он отмел любые существующие или потенциальные конфликты как бессмысленные, и все его поведение показывало, что ему очень хотелось завоевать лично Молотова, чтобы тот разделил его взгляды. И поначалу казалось, что ему удалось это сделать. Молотов выслушал пространные и многословные объяснения Гитлера с огромным вниманием и ответил, что в принципе он согласен, хотя и отдельные условия все еще требуют разъяснения».

В телеграмме Сталину по итогам первого дня переговоров Молотов докладывал: «Большой интерес Гитлера к тому, чтобы укрепить дружбу с СССР и договориться о сферах влияния, налицо. Заметно также желание толкнуть нас на Турцию, от которой Риббентроп хочет только абсолютного нейтралитета. О Финляндии пока отмалчиваются, но я заставлю их об этом заговорить. Прошу указаний. Молотов».

Указания поступили утром 13 ноября. Сталин, одобряя общую тактику Молотова, дал ему конкретные рекомендации, которые тот дословно включил в свою беседу с Гитлером на следующий день.

В первой половине дня 13 ноября Молотов встретился с послом Шуленбургом, рейхсминистром авиации Германом Герингом и заместителем Гитлера по НСДАП Рудольфом Гессом.

В 14.00 Гитлер дал в личной резиденции завтрак в честь Молотова. В Архиве внешней политики РФ сохранилось напечатанное золотой краской приглашение на немецком языке: «Фюрер и рейхсканцлер приглашает председателя Совета народных комиссаров СССР и народного комиссара иностранных дел СССР господина Молотова на завтрак в среду 13 ноября 1940 года в 14 часов. Дом фюрера и рейхсканцлера. Вильгельмштрассе, 77».

После завтрака состоялась вторая беседа Молотова с Гитлером. Она проходила в новой имперской канцелярии и длилась три с половиной часа.

Ход переговоров заставил Молотова резко изменить свои прежние оптимистические оценки: Гитлер занял резко негативную позицию в отношении претензий, высказанных накануне советской стороной. В свою очередь, глава правительства СССР не дал рейхсканцлеру Германии увлечься обсуждением глобальных геополитических вопросов, для обсуждения которых Гитлер и пригласил Молотова в Берлин. Фюрер Третьего рейха предложил СССР присоединиться к Тройственному пакту Германии, Италии и Японии и участвовать в разделе Британской империи, а в ответ получил «частные» вопросы о Финляндии, Болгарии, черноморских проливах и т. д.

Это вызывало резкое недовольство Гитлера, который дал Молотову понять, что существуют определенные границы германо-советских отношений. Завязался спор. Молотов требовал, чтобы Финляндия без всяких оговорок считалась сферой советских интересов. Гитлер отвечал, что «Финляндия не уйдет от Советского Союза». Однако Молотов продолжал говорить «о решении финского вопроса» таким же образом, как это произошло, «например, с Эстонией и Бессарабией». Гитлер, окончательно прервал дискуссию на тему Финляндии, заявив: «Если там будет война, то этим будут усложнены и затруднены отношения между Германией и Советским Союзом, а также затруднена дальнейшая совместная работа. Эта моя точка зрения останется неизменной».

В результате на обсуждение других проблем времени не осталось. После беседы с Гитлером и последней встречи с Риббентропом Молотову пришлось доложить: «Сталину. Сегодня, 13 ноября, состоялась беседа с Гитлером три с половиной часа и после обеда, сверх программных бесед, трехчасовая беседа с Риббентропом. Пока сообщаю об этих беседах кратко. Подробности следуют. Обе беседы не дали желательных результатов. Главное время с Гитлером ушло на финский вопрос. Гитлер заявил, что подтверждает прошлогоднее соглашение, но Германия заявляет, что она заинтересована в сохранении мира на Балтийском море. Мое указание, что в прошлом году никаких оговорок не делалось по этому вопросу, не опровергалось, но и не имело влияния. Вторым вопросом, вызвавшим настороженность Гитлера, был вопрос о гарантиях Болгарии со стороны СССР на тех же основах, как были даны гарантии Румынии со стороны Германии и Италии. Гитлер уклонился от ответа, сказав, что по этому вопросу он должен предварительно запросить мнение Италии. Таковы основные итоги. Похвастаться нечем, но по крайней мере выяснил теперешние настроения Гитлера, с которыми придется считаться».

В результате дискуссии стали ясны две вещи: намерение Гитлера подтолкнуть Советский Союз в сторону Персидского залива и его неготовность признать советские интересы в Европе. Собеседники расстались раздраженными. Гитлер не появился на приеме в советском посольстве. Визит пошел не так, как его планировали в Москве: почти вся высокопоставленная свита Молотова оказалась не у дел.

13 ноября Риббентроп вручил Молотову «черновые наброски» будущего соглашения о присоединении СССР к Тройственному пакту Германии, Италии и Японии. Молотов ответил, что без консультаций со Сталиным он не может дать окончательного ответа. Согласовать условия нового советско-германского договора о сотрудничестве не удалось. О будущем визите рейхсминистра иностранных дел в Москву речь уже не шла. Единственным подписанным в Берлине документом было коммюнике по итогам переговоров: «Обмен мнений протекал в атмосфере взаимного доверия и установил взаимное понимание по всем важнейшим вопросам, интересующим СССР и Германию».

Утром 14 ноября советская делегация покинула столицу рейха. Как вспоминал генерал Василевский, «от помпезности и от показной приветливости хозяев не осталось и следа: холодные проводы, сухой обмен официальными фразами».

Миссия Молотова окончилась неудачей. Козлом отпущения за нее стал полпред Шкварцев, который был снят с должности. Новым полпредом был назначен Деканозов – креатура Берии в ведомстве иностранных дел.

Секрет провала советско-германских переговоров был прост: выбирая между прагматической «дружбой» с Советским Союзом в условиях продолжающейся войны с Великобританией, с одной стороны, и перспективой войны с СССР – с другой, Гитлер сделал свой выбор. 12 ноября 1940 г., в день приезда в Берлин советской правительственной делегации, он подписал совершенно секретную директиву ОКВ № 18, пункт № 5 которой гласил: «Россия. Политические переговоры с целью выяснить позицию России на ближайшее время начаты. Независимо от того, какие результаты будут иметь эти переговоры, приказываю продолжать все приготовления в отношении Востока, приказ о которых уже был отдан ранее устно».

Через месяц, 18 декабря 1940 г., Гитлер подписал директиву ОКВ № 21 «План Барбаросса», которая начиналась словами: «Германские вооруженные силы должны быть готовы разбить Советскую Россию в ходе кратковременной кампании еще до того, как будет закончена война против Англии». До нападения нацистской Германии на Советский Союз оставалось всего полгода…

Письма товарища Тельмана товарищу Сталину

В марте 1933 года председатель КПГ Эрнст Тельман был арестован нацистами. Против него готовился судебный процесс. Согласно обвинительному заключению от 17 декабря 1934 г., ему инкриминировалось соучастие в подготовке переворота с целью установления диктатуры пролетариата в Германии.

Бессрочное заключение

Обвинение, основанное на публикациях и внутрипартийных документах КПГ, кроме оставшихся без ответа антифашистских призывов КПГ к массам и революционных намерений коммунистов не смогло привести факты «государственной измены» Тельмана. Суд над руководителем КПГ срывался. Нацистская юстиция не хотела рисковать после неудачного для нее Лейпцигского процесса над Георгием Димитровым и его товарищами. В мире разворачивалась кампания за освобождение Тельмана.

Гитлер пошел на хитрость. 1 ноября 1935 г. нацистский «народный суд» принял постановление освободить Тельмана из заключения, но одновременно отдать его «в интересах поддержания общественной безопасности и порядка» под превентивный арест гестапо. Это означало не только бессрочное нахождение в гестаповских застенках, но и отсутствие всякой возможности отстаивать свои убеждения на открытом суде. Бессудное заключение Тельмана продолжалось почти девять лет. 18 августа 1944 г. он был убит в концлагере Бухенвальд.

Письма Тельмана

Среди сотен писем, написанных Тельманом в разные годы, особенно интересны документы, созданные им в нацистских застенках в 1933–1944 гг.

Все эти годы письма, которые он писал и получал, были важнейшим, а зачастую единственным звеном, связывавшим узника нацизма с внешним миром. Это были не только личные послания родным и близким, но и его политическое завещание – написанный в начале 1944 года «Ответ на письма товарища по тюремному заключению».