Борис Гуанов – Жатва VII (страница 6)
Так в пакете и прошли: Ельцин, Санкт-Петербург и Собчак. Может быть, именно поэтому большинство горожан до сих пор связывают возвращение имени Санкт-Петербургу с именем Собчака. Я должен развеять эту популярную легенду. Как раз Собчак-то и был против, а честь возвращения нашему городу славного имени принадлежит полностью депутатам Ленсовета XXI.
В своём стремлении к полной власти над городом в борьбе с Ленсоветом за популярность среди горожан мэр Собчак использовал скандального тележурналиста Александра Невзорова, который своей программой «600 секунд» на ленинградском телевидении приобрёл ореол защитника угнетённых, режущего одну правду-матку. Невзоров набросился на Ленсовет с яростью цепного пса и преуспел в конструировании в массовом сознании образа бездельников и болтунов-депутатов, которых давно пора гнать поганой метлой.
Впоследствии Невзоров с той же собачьей злобой стал грызть и самого бывшего хозяина. Примерно та же метаморфоза произошла и с помощником Собчака Юрием Шутовым, уголовником-рецидивистом, который после разрыва с Собчаком написал порочащую патрона книжку «Собчачье сердце», оперативно публикуемую тогда главами в газете. Этот талантливый обличитель закончил свою жизнь в тюрьме, отсиживая длительный срок за участие в банде убийц, и сам этот факт показывает, какого сорта люди были в ближайшем окружении мэра и чем они занимались.
Хоть я и работал на двух работах – доцентом в Военмехе и заместителем председателя райсовета – денег в семье едва хватало на пропитание. Поэтому ещё до моего депутатства Тамара решила бросить свою малоинтересную работу инженера по технике безопасности в Управлении механизации Ленгорисполкома, на которую она давно, уже сильно болея, перешла из ОКБ «Радуга» из-за сравнительной близости к дому.
Она пошла работать простым продавцом в ларёк со всякими дешёвыми шмотками у Московского вокзала. Иногда мне приходилось замещать её в ларьке. Представьте, депутат Ленсовета, зам. председателя райсовета и доцент стоит в ларьке и продаёт футболки с грубо прилепленными картинками! Чтобы меня никто не засёк, во избежание позора я так занавешивал окна ларька товарами ширпотреба, что лица продавца не было видно.
Во время отпусков я неоднократно ездил с Тамарой в Польшу и Турцию, занимаясь челночной торговлей. Стыдно, но жить-то надо было. По советскому законодательству депутатская деятельность была видом общественной нагрузки и не оплачивалась. Теперь у депутатов таких проблем не наблюдается, они хорошо о себе позаботились. Какой «сладкой» была моя депутатская жизнь, можно себе представить, посмотрев на моё расписание:
ПОНЕДЕЛЬНИК
8—30 Дорога в райсовет.
9—00 Планёрка в райсовете.
10—00 Приём представителей учреждений и организаций, руководителей администрации, председателей комиссий райсовета по делам молодёжи, по социально-культурным вопросам, по народному образованию.
13—00 Визирование документов к заседанию президиума райсовета.
13—30 Отъезд в Ленсовет и обед.
15—00 Комиссия Ленсовета по науке и высшей школе.
17—00 Дорога в Купчино.
18—00 Приём избирателей по городскому округу №373 в депутатской комнате на Белградской,10 в последний понедельник месяца, и приём избирателей по районному округу №29 на Белградской,10, Турку,2 и 4 в остальные понедельники.
20—00 Домой.
ВТОРНИК
9—00 Дорога в Военмех.
10—00 Работа на кафедре.
12—00 Семинар.
13—00 Обед.
13—45 Лабораторные работы, семинар.
17—15 Работа на кафедре.
18—30 Лекции.
21—15 Дорога домой.
СРЕДА
8—30 Дорога в Военмех.
9—30 Лабораторные работы, семинар.
13—00 Обед.
13—45 Лабораторные работы.
15—15 Дорога в Ленсовет.
16—00 Комиссия по народному образованию.
18—30 Дорога домой.
ЧЕТВЕРГ
8—30 Дорога в райсовет.
9—00 Приём граждан по социально-культурным вопросам в приёмной райсовета.
12—00 Приём руководителей администрации и председателей комиссий райсовета по здравоохранению, по гласности и информации, по культуре и спорту.
14—30 Обед.
15—00 Президиум райсовета.
18—00 Дорога домой.
ПЯТНИЦА и СУББОТА
9—00 Дорога на Юрфак или в Ленсовет.
10—00 Лекции на Юрфаке с перерывом на обед.
19—00 Дорога домой.
ВОСКРЕСЕНЬЕ
Подготовка к лекциям и занятиям в Военмехе, документов Ленсовета и райсовета, чтение конспектов лекций на Юрфаке.
Домашние дела.
12.2.2. Если путчит – кесарево сечение!
Следы времени:
– бумажные ленты, опечатавшие двери Смольного, с моей подписью и печатью;
– талоны на еду, чай и мыло 1990 года.
Трудно себе представить, что в 1990—91 гг. было время, когда на Дворцовой площади на митинги собирались десятки, а то и более сотни тысяч человек. Мне довелось выступить 8 апреля 1990 г. в годовщину трагической «ночи сапёрных лопаток» в Тбилиси на таком митинге от имени СДПР с платформы грузовика. Помню, говорил что-то об опасности люмпенизации общества, о необходимости честной приватизации государственной собственности, чтобы массы людей не превратились в люмпенов, не имеющих за душой ничего. К сожалению, позднее при обезличенной ваучерной приватизации так и произошло. Запись этого митинга сохранилась где-то в архивах, т.к., много лет спустя, я слышал свою речь в какой-то радиопередаче.
Был ещё один момент, когда ещё не потерявший надежды народ вышел на площади и определил свой выбор. Где-то в 6 утра 19-го августа 1991 г. меня разбудил звонок от одного из малознакомых мне членов Фрунзенской ячейки «Демократического союза»: «Борис Сергеевич! Военный переворот!». Я включил телевизор – там «Лебединое озеро». Срочно полетел в Мариинский дворец. Дальнейшие события разворачивались так, как я написал по горячим следам в газете «Добрый день» №10 за 1991 г.:
«Я «БРАЛ» СМОЛЬНЫЙ
Пережитая страной неделя с 19 по 27 августа для меня, как и для многих, была бессонной, но всё, чему я стал свидетелем, ярче и фантастичнее любого сна.
Утро 19 августа. Взбудораженный Белый зал Мариинского дворца. На заседании президиума Ленсовета в присутствии многих депутатов и журналистов со словами о введении чрезвычайного положения в городе при тягостном молчании зала выступает член комиссии по ЧП в городе Храмцов, маленький невзрачный человек в белом адмиральском кителе. К микрофону в зале подходит депутат Ленсовета В. Скойбеда и, прерывая монотонную речь, говорит: «Хватит нам слушать представителя этого незаконного комитета!» Адмирал пытается ещё что-то сказать, но В. Скойбеда отстраняет его от трибуны. Далее, как вы знаете, последовала выработка ясного и чёткого обращения президиума Ленсовета к жителям города.
Вечер того же дня. Чрезвычайная сессия Ленсовета. Зачитываются Указы Президента РСФСР Б. Н. Ельцина. Появляется надежда и уверенность в том, что заговор лопнет. Яркая речь А. Собчака.
Первая бессонная ночь. По поручению штаба Ленсовета вместе с депутатом А. Винниковым объезжаем вокзалы. Где-то испуганные, где-то легкомысленные, где-то сочувствующие, где-то наглые дежурные администраторы. Вручаем им Указы Б. Ельцина и обращения Ленсовета для зачитывания через вокзальные громкоговорители. Всюду кивки на начальство, мол, утром приедет барин – начальник вокзала – и всё решит. На Варшавском и Балтийском нас ведут в милицию. Здесь уже знают, где начальство. Пока мы там разговариваем, кто-то прокалывает шину моего «Москвича».
20 августа. Мой сын с друзьями идёт на Дворцовую площадь, а я – в родной Фрунзенский райсовет на заседание президиума. Спешно составляю проект обращения к чрезвычайной объединённой сессии городского и областного Советов. С редким единодушием наш президиум принимает это обращение. Конечно, разные люди ведут себя по-разному, кто занял активную позицию, а кто выжидает. На чрезвычайной сессии я оказался рядом с депутатом Е. Красницким, членом ЦК КПСС. Он изложил мне свою версию событий: это заговор Горбачёва и демократов против КПСС. Коварный Миша подставил и предал своих ближайших друзей. Позже то же прозвучит и с экрана телевизора от Невзорова. Под вечер растёт тревога: из Москвы приходят вести о готовящемся штурме Белого дома.
Ночь. По телевидению идёт фильм «Невозвращенец». Кошмарные кадры военного переворота – сны героя фильма. Внезапный звонок из Ленсовета, мне передают обращение А. Беляева: «Все мужчины – на защиту Ленсовета!» Всей семьёй гоним в Мариинский дворец. Баррикады из перевёрнутых вагончиков строителей и разного хлама. Масса молодёжи. Милиционеры с автоматами в коридорах дворца. Сообщения о первых жертвах в Москве. Ожидание военного десанта. Напряжение снимает заявление А. Беляева с балкона дворца о том, что Язов дал приказ об отводе войск из Москвы (кстати, позже не подтвердившееся), и заявление представителя Ленинградской военно-морской базы: «Все корабли и экипажи будут находиться на обычных местах». Близится утро, и становится ясно, что они не решатся.
Утро 21 августа. Сообщаем собравшимся руководителям предприятий района об Указах Президента, обращениях Ленсовета и нашего президиума, обстановке последней ночи. В ответ – полное молчание. Как это не похоже на поведение других предприятий, предложивших свою множительную технику и другую помощь ещё утром 20-го. С 12 часов – чрезвычайная сессия Фрунзенского райсовета. Почти единодушно принимаем телеграмму в поддержку России, Ленсовета и мэрии, обращение к жителям. Резким диссонансом звучит выступление первого секретаря райкома С. Сокола – мол, надо ещё посмотреть, законна хунта или не совсем. Опрометчивое это было выступление, видно, изменила товарищу Соколу его обычная выдержка и осторожность. К вечеру стало уже ясно, что путч провалился. На следующий день – чрезвычайная сессия Верховного Совета России. Над страной взвивается национальный бело-сине-красный флаг. 23-го он уже реет над Ленсоветом и райсоветами.