Борис Громов – Терской фронт - Терской фронт. Буря над Тереком. Билет в один конец (страница 119)

– Итак, товарищи офицеры, – берет быка за рога Исмагилов, – надеюсь, что про секретность никому напоминать не нужно. Кроме присутствующих, полковника Лапшина, который будет поставлен в известность сразу после возвращения, и непосредственных исполнителей, до которых суть и цели операции доведут в свое время и в части, их касающейся, ни одна живая душа в округе не должна знать, о чем мы тут с вами говорили. И еще, зная любовь лейтенанта Тюкалова задавать якобы наводящие вопросы в самый неподходящий момент и тем самым уводить беседу очень далеко от первоначальной темы, предлагаю ему зашить себе рот и молча выслушать все, что я скажу, а уж потом расспросы начинать. Идет?

– Дык, герр оберст, елы-палы. Вы ж знаете: Тюкалов только когда можно балабол, а когда не можно – нем, как гробница Тутанхамона, – обиженным голосом заканючил я.

Все-таки Олег явно на меня благотворно влияет, опять же Лапшин своим присутствием не давит, вон, даже ерничать могу. Вот только неодобрение в глазах офицеров Бригады начинает переходить в раздражение. Ну, да, они ж люди военные, субординация, выслуга лет, все такое. А тут какой-то наемник с лейтенантскими погонами над подполковником глумится. Надо их успокоить малость, а то вскипят, как чайники.

– Успокойтесь, товарищи офицеры. Просто так жизнь сложилась, что совсем недавно в Червленной я господину подполковнику кишки его назад в пузо затрамбовывал. Так что, имею право на некоторые вольности. И то, если обстановка позволяет.

– Так, все, хорош трепаться, Миша! – слегка прихлопывает по столу ладонью Исмагилов.

Я принимаю некое подобие стойки «смирно», только в положении сидя и делаю максимально серьезное лицо.

– Что ж, будем считать, что договорились. Итак, цель операции – добраться до Самары и вывезти оттуда изделие П-26/17-бис, предположительно находящееся в развалинах МИК Военно-космических сил РФ.

– Ну, спасибо, что хоть в Самару, а не сразу в Подмосковье, в бывший штаб РВСН в ЗАТО Ногтево…[186]

– Миша! – грозно повышает голос Исмагилов.

– Олег, извини бога ради, – прижимаю руку к сердцу я. – Тогда вопрос по делу: что такое МИК? И что за изделие такое с этой абракадаброй вместо названия?

Исмагилов тяжело вздыхает, мол, кто бы в тебе, трепло, сомневался. Но на вопрос все же отвечает.

– МИК – это монтажно-испытательный комплекс. Сначала, еще при Советском Союзе он принадлежал научно-производственному объединению «Энергия». Потом был практически заброшен, работы по проекту «Энергия» – «Буран» были свернуты, персонал разбрелся кто куда. А за несколько лет до Тьмы весь комплекс передали в ведение ВКС. Так вот, судя по имеющимся в распоряжении Службы безопасности сведениям, за два месяца до начала войны в МИК на испытания было доставлено это самое изделие – новейшей военный спутник наблюдения и связи «Вихрь-2ТМ». По ним же известно, что спутник прошел весь цикл предстартовых испытаний и был готов к запуску. После ядерного удара вывезти его не успели. По крайней мере человек, отвечающий за организацию эвакуации, к МИКу пробиться не смог из-за сильнейших пожаров и покинул Самару вместе с беженцами. Именно благодаря ему у нас и есть вся эта информация. Сам спутник упакован в специальный защитный контейнер и, по идее, пострадать был не должен, ну, при условии, что прямо на него какая-нибудь бетонная плита или стальная балка не упала. Вот держи…

Исмагилов передает мне несколько листов машинописного текста на скрепке. Бегло пролистываю. Ага, понятно, это – описание контейнера: внешний вид, маркировка на стенках, вес брутто. Ох, ни черта себе! Девятьсот семьдесят кило! М-да, увесистая штука, в карман не спрячешь. Так, а это что? Рекомендации по маскировке автотранспорта, рекомендации по внешнему виду, основные социальные группы и особенности поведения их представителей… Это что еще такое? Вопросительно смотрю на Исмагилова.

– Это отчет полковника Удовиченко, – совершенно правильно истолковывает он мой взгляд. – Год назад группа под его руководством прорвалась аж до Тверского анклава. По пути успели полюбоваться на тамошние реалии, да и тверичи дельными советами помогли. Так что изучи и обдумай. Вам в качестве прикрытия лучше всего небольшой, но зубастой бандой себя выставить… Итак, продолжим. Задача ваша – найти спутник и вывезти его в Югороссию.

– А смысл? – скептически хмыкаю я. – Спутник без средства доставки – просто куча высокотехнологичного железа.

– Средство доставки есть. На Байконуре смогли сохранить один «Протон», его как раз перед войной к старту готовили, он должен был очередной спутник ГЛОНАССа на орбиту выводить. Сначала он там, в ангаре, просто лежал, никому не нужный, потом, когда все более-менее успокоилось и в норму пришло понемногу, тамошние сообразили, какая это ценность. И обеспечили полную консервацию всего, что там могло накрыться, и просто бережно хранили все остальное. Так что ракетоноситель вполне исправный. С гептилом для него украинцы помогли. Подробностей и я не знаю, и тебе они не нужны совершенно. Одним словом – проект этот совместный, и Югороссия вносит в него свою долю спутником. Потому-то и нужно его найти любой ценой.

– Извини, Олег, но ведь один спутник – это же очень мало…

– Ты еще и в спутниках разбираешься? – иронично бросает начальник Особого отдела Бригады.

– Угу, – спокойно и уверенно смотрю я ему в глаза. – Просто в школе на уроках на задней парте не спал, как некоторые. Так что, на какую орбиту планируется выводить? Геостационарную? Низкую круговую, высокую?

Не ожидавший такого выпада Грачев сразу тушуется и краснеет. Уж не знаю, что именно преподают в здешних школах на уроках астрономии, но, похоже, с задней партой и сном я в самую точку попал.

– На высокую эллиптическую, Миша, – ехидно отзывается Исмагилов. – И что это тебе сказало?

– Достаточно, – будто и не заметив подкола, отвечаю я. – Высокая скорость и небольшая высота в перигее, низкая скорость и большая высота в апогее. Огромная площадь покрытия. Средний период вращения спутника – порядка двенадцати часов. Вот только одного все же мало будет, чтобы обеспечить квазистационарность как минимум три, а лучше – шесть-восемь нужно.

С каменной рожей, но испытывая в душе «чувство глубокого удовлетворения», как говаривал один бровастый генсек, оглядываю три вытянувшиеся физиономии, уставившиеся на меня огромными от удивления глазами.

– Я же говорю, в школе на уроках не спал, – добиваю я их.

На самом деле секрет моих познаний прост: в командировке, кажется, 2001 года единственным чтивом, которое удалось раздобыть, был неизвестно какими путями попавший на блокпост журнал «Авиация и космонавтика», мятый, грязный и без обложки. И от скуки я умудрился его чуть ли не наизусть вызубрить, вот и шпарю сейчас, словно по писаному. Но эти подробности им знать совершенно ни к чему, пускай сидят и поражаются широте моих познаний.

– Кхм, – первым в себя приходит Исмагилов, ну, да, он все-таки в курсе, кто я такой на самом деле. – Даже один спутник – это уверенная связь и возможность наблюдения за поверхностью несколько часов в сутки. У противника нет и этого, кроме того, ты сам сказал – площадь покрытия, а вернее – обслуживания очень велика. Значит, кроме непосредственно зоны боевых действий с турками сможем много чего еще интересного увидеть. Благо, тамошние приборы, судя по описанию, такое увеличение дают – газету, на улице лежащую, с орбиты читать можно. Учитывая, что у противника, как, впрочем, и у нас, даже с авиацией проблемы, спутник в космосе – это серьезный козырь.

Возразить нечего, мне остается только согласно кивнуть.

– Остается самый важный вопрос…

– Да, конечно, – подхватывает Олег. – По оплате вам предлагается следующее: если задание будет выполнено, то всем бойцам группы, как живым, так и погибшим, в смысле, их семьям, назначается пожизненная ежемесячная выплата в размере пятнадцати рублей золотом.

– А если не будет?

– Лучше, – с нажимом отвечает Исмагилов, – чтобы было выполнено. Но если вдруг у вас ничего не выйдет, то я взял в Червленной у Убивца стандартный контракт. Тот, что на «проводку» колонны, посуточный. Он толковый и все ситуации, вплоть до ранения или смерти бойца, предусматривает. Вот по нему и заплатим.

Что ж, справедливо, тут нужно отдать контрразведке должное. Вот только вопрос у меня был совсем о другом, и размеры оплаты только утвердили меня в правильности догадки. Уж больно сумма обещана малореальная. Имея месячный доход в пятнадцать рублей золотом, можно смело вешать бандану и автомат на стену и до конца жизни не работать, а валяться в саду собственного домика в тенечке, черешневыми косточками поплевывая. За красивые глаза таких денег не предложат.

– Я не про это спросить хотел, Олег. Деньги – хорошо, большие деньги – вообще прекрасно. Вот разъясни только, где именно ты нас кидаешь-то?

Офицеры Бригады снова недовольно хмурят брови. Им подобное обращение к старшему по званию явно не по душе, а вот Исмагилов держится так, словно этого вопроса ждал. А может, и правда ждал, кто его знает.

– Никто вас кинуть не пытается, просто ты по своему обыкновению снова не дослушал. Задача у вас, как я уже и говорил, очень сложная. Просто прогулка туда и назад за ящиком, пусть тяжелым и дорогим, тех денег, что вам предлагают, не стоит. А главная сложность вашей миссии в том, что район Самары не является необитаемым. Мало того, обитатели тамошние – не просто банда бредунов, кочевых или оседлых. В тех краях обитает, пожалуй, самый опасный главарь из всех нам известных – некто Черный Полковник. Судя по всему, он бывший офицер Российской армии, причем явно не связист или летчик. Его банда – это примерно шесть сотен человек, может, и не самая большая из тех, о которых мы знаем, но, пожалуй, самая подготовленная. Ее смело можно считать двумя батальонами. Не ОсНаз, конечно, но уровень хорошо обученного мотопехотного подразделения они имеют. Главное же – Черный Полковник ненавидит Югороссию лютой, какой-то просто животной ненавистью. Что творят его подручные во время налетов – это психически нормальному человеку даже вообразить себе сложно.