Борис Громов – Беззаконные края (страница 35)
– Да уж, – уважительно тяну я, разглядывая пластиковый «мандат». – Все серьезно. Понял, спасибо за совет, так и сделаем.
Из всех вышедших на перрон пассажиров вдоль красной линии идем только мы впятером да средних лет женщина с двумя детьми. Я вежливо пропускаю ее вперед, мы и подождать можем. Та что-то демонстрирует сидящему в будке контроля молодому мужику в армейском камуфляже, тот задает несколько вопросов и открывает турникет, перекрывающий путь в коридор. Все, теперь наша очередь.
Вот таможенник кировский, в отличие от проводника, оказался типом угрюмым и недружелюбным.
– Цель вашего прибытия в Киров?
– Транзитом мы, – улыбаюсь я, пытаясь хоть немного расположить к нам «должностное лицо при исполнении». – Следуем через вас дальше, надолго не задержимся, потому как сильно спешим.
– Откуда к нам прибыли? – В голосе ни капли приязни.
Нет, я понимаю, ты при исполнении и все такое, но разве это значит, что нужно барбосом цепным на каждого приезжего гавкать?
– Из Мантурово, – отвечаю я за всех разом.
Не прокатывает. Похоже, у жителей Мантурово особые пропуска или какие еще «гумаги» на такой случай имеются, потому как тон таможенника еще сильнее похолодел, а в глазах появился нехороший прищур. Кстати, что там прошедшая перед нами барышня с детьми ему показывала, уж не такой ли «гостевой пропуск»? Кто его знает, очень даже возможно.
– А в Мантурово откуда?
– А туда – с Вологодчины, – решаю отвечать честно, не в духе служивый, ну его.
– Понятно, – хмурится тот. – Из «княжьих», значит?
– Немного совсем наоборот. Я – охотник за головами, это – наниматели мои.
– Охотник он, – недобро бормочет тот себе под нос. – Шляются тут всякие… С лишаем да вшами…
Вот же ж блин, ему что сегодня, кто-то в кашу плюнул с утра? Или просто рожа моя не нравится? Чего он злющий такой?
– Значит, так… вологодские… Если так сильно спешите… для начала недельный карантин с целью выявления возможных опасных заболеваний.
Да ты не офонарел, дружочек? Ладно, сам напросился, видит бог, не я все это начал.
– Значит, так, служивый, борзоту отключи-ка быстро. И вызывай сюда Ивана.
– Чего? – изумленно пялится на меня таможенник. – Какого Ивана?
– А над тобой сильно до фига Иванов в начальстве? Кольцо вызывай, и бегом, что-то надоедать ты мне начал! Скажи, брат к нему с Севера приехал, гостинцев привез.
Злости на лице таможенника прибавилось, но вот гонор он прикрутил. Названные мною имя и фамилия явно подействовали. Я смотрю, как он, быстро тыкая пальцем по кнопкам, набирает короткий четырехзначный номер и поднимает трубку телефона, стоящего перед ним на исцарапанной пластиковой столешнице, что-то негромко в нее говорит и снова опускает на рычаг. Сам выходит из будки, демонстративно перекидывает на грудь автомат и опускает до упора предохранитель. Типа, он готов к отражению возможного нападения. Пижон бестолковый. Если будет нужно, ты умрешь быстрее, чем «мама» сказать успеешь. Но мне оно не надо. За меня тут есть кому слово замолвить.
В весьма напряженном молчании, недобро зыркая друг на друга, стоим мы минут двадцать. К таможеннику уже и группа поддержки подтянулась, еще трое. Откровенной агрессии никто не выказывает, но автоматы у всех с предохранителей сняты, только вскинуть и на спусковой крючок нажать. Не один раз за эти минуты я похвалил самого себя за вежливость: не пропустил бы вперед ту женщину с детьми, она бы тут вместе с нами застряла. И черт его знает, насколько адекватно бы себя повела. Обстановка и так нервная, только детского плача или бабьей истерики тут и не хватает для полноты картины.
– Так, и кто это тут мне в родственники набивается? – Бас Вани Кольцо слышен еще из коридора.
Мощный у него голос, всему остальному под стать: еще вроде и войти в комнату не успел, а уже весь свободный объем занял. Только что буравивший меня взглядом таможенник шустро бросается открывать турникет. Ну да, начальство прибыло, нужно рвение в службе продемонстрировать. Не, родной, не поможет. Ты сам себе на голову уже нагадил, теперь только обтекать и остается.
– Не труби так громко, боевой мамонт Варшавского договора! – рявкаю я в ответ. – Ишь, развелось горластых! Аж уши заложило.
– Да ну на фиг?! – Реально, стоило Ивану в комнату войти, в ней враз стало очень тесно. – Саня, ты?! Иди сюда, бродяга!
За прошедшие четыре года Ваня Кольцо изменился мало. Даже камуфляж и шеврон на правом нарукавном кармане – те же самые. Ну или точно такие же. Разве что в талии у него слегка убавилось, а вот в плечах, наоборот, приросло. Хотя, казалось бы, куда уж больше? Объятия схлопываются с неумолимостью челюстей капкана. Пара хлопков ладонью по спине чуть не вышибают из легких воздух. Вот везет же мне на дружелюбных приятелей с комплекцией таежных медведей! Сначала Павлов, теперь и этот еще! Угробят они меня, маленького.
– Смотрю, богато живешь. – Иван осматривает меня с головы до ног. – Камуфляжик новенький, со склада, не обмялся толком даже…
– Просто старому совсем амба настала, – развел руками я. – Вот и взял по случаю, на распродаже…
– Ты гляди, у них там даже распродажи бывают, – улыбается мой старый товарищ. – Точно, кучеряво живут люди! А чего тут бучу затеял?
– Я затеял? Ты этот вопрос вон рьяному подчиненному своему задай. А то начал он тут: «Недельный карантин», «Возможность опасных заболеваний», – очень похоже передразнил я таможенника.
Тот, кстати, увидев нашу встречу, ощутимо сдулся и вид приобрел понурый.
– Тебя? В карантин?!
Я гляжу, настроение у окружающих сильно поменялось: «группа поддержки» уже и рада бы смыться подальше, но поздно.
– Репнин, да ты охренел совсем?! Совсем расслабились тут, на вокзальной проходной?!!! Да я вас всех, мать вашу, на южную границу законопачу! Будете там у радиоактивных бомжей с Пустошей документы проверять, клоуны!!! Вы про Особый список что, забыли? Он вообще для кого написан?! Вы, мать вашу, его когда последний раз открывали?!! А, Репнин!!!
На стоящего перед начальством на вытяжку таможенника смотреть страшно: сник, даже не побледнел – посерел и ростом будто сантиметров на десять ниже стал.
– Да вы хоть понимаете, животные вы бесполезные, – продолжает распекать личный состав Кольцо, – что вообще живы все четверо только благодаря ему?!
Указательный палец Ивана тычет в мою сторону. Мой детский сад, ошарашенный не меньше местных, смотрит на происходящее молча, разве что глазами изумленно блымкает. А вот один из бойцов «группы поддержки» явно напряг извилины. Он сначала внимательно смотрит на меня, словно силясь что-то вспомнить, а потом театральным шепотом роняет:
– Татаринов, он же Франт…
– Да неужели?! – оборачивается к нему Иван. – Хоть кто-то этот чертов Особый список читал, оказывается! Ну, раззвиздяи, устрою я вам внеочередной зачет, взвоете у меня! Все, исчезли с глаз моих долой, пока я зверствовать не начал!!!
Обернувшись к нам, он уже совершенно спокойным тоном поинтересовался:
– Ребятня с тобой? Стажеров, что ли, набрал?
– Со мной, – согласно киваю в ответ. – Нет, не стажеры, работодатели.
– А постарше что, не нашлось? – насмешливо хмыкает вятский великан. – А то плохо я тебя представляю в роли «усатого няня».
– Ну, какие были, – с улыбкой развожу руками я. – Главное, платят, а возраст… Сам знаешь, это недостаток, который очень быстро проходит.
– Что есть, то есть, – соглашается Иван. – Ладно, пойдемте. Добро пожаловать в Киров!
У нас за спинами как-то уж слишком громко в повисшей тишине брякнул упавший «шлагбаум» турникета. Да уж, вот тебе и «добро пожаловать».
– Ну что, Черт Таннер[40], ты решил-таки навестить спасенный тобою Бостон?
Иван дружелюбно, но весьма ощутимо, если принять во внимание нашу разницу в весовых категориях, толкает меня локтем.
– Да вот, уже жалею, – ухмыляюсь в ответ я. – Встречают неласково… Памятника на привокзальной площади тоже, кстати, не наблюдаю. Где памятник-то, а? Бронзовый весь из себя героический я на бронзовом «Харлее»?
– Ты ври, да не завирайся, Саня. Не было никакого «Харлея». А бронзовый «Тигр» – это уж слишком накладно, он, зараза, шибко здоровый. Где ж столько бронзы набрать? Кроме того, внутри бронзового «Тигра» твою всю из себя героическую морду лица за рулем все равно не видно будет. Опять же, а вдруг ты на постаменте какую-нибудь похабень писать станешь?[41] Зачем оно нам? У нас тут дети и женщины…
– Ладно, уболтал, речистый, памятника не нужно. Но вот помощь нам не помешает. И это уже всерьез.
– Да я уж догадался, – бухтит Иван. – Погоди немного, сейчас транспорт вызову. Я-то сюда на дежурной «Ниве» прилетел. А в нее мы всей толпой не влезем. Вас куда, позавтракать сначала или расселить?
– Для начала – поговорить с представителями городской администрации. Желательно в полном составе.
– Ни фига себе, – присвистывает Кольцо. – Что, настолько серьезный повод есть?
– Ну, это ты сам и решишь. Дам я тебе одну запись послушать. Если вы о ней знаете, то сам решай, в полном составе или нет. А вот если раньше у вас ее не слышали, тогда точно всю администрацию собирать нужно.
– Понял. – Иван подходит к припаркованной у края тротуара светло-бежевой в прошлом явно инкассаторской «Ниве», открывает переднюю пассажирскую дверь, вытягивает наружу за витой шнур микрофон рации и начинает кого-то вызывать.