Борис Громов – Беззаконные края (страница 37)

А вот то, что до нее нужно идти пешком, – это, конечно, не есть хорошо, в моем-то состоянии. Голова вроде включилась и заработала почти нормально, а вот ноги ходят пока крайне неуверенно. Но зато еще один плюс, еще одно подтверждение того, что меня не обманывают и не заманивают в хитрую ловушку. Приехали ребята, что называется, «с официальным визитом», в комендатуре представились, навели справки на тему, где меня найти можно, и только после этого искать пошли. И уезжать, похоже, собираются тем же порядком: зайдут, скажут, что нашли и увозят, и только после этого тронемся в путь. Да, имеющая на меня зуб банда так морочиться бы не стала. К тому же и не так уж много у меня за спиной остается тех, кто хочет при следующей встрече мне нож в спину воткнуть или в затылок выстрелить. Я, подобно герою Роберта Вона в «Великолепной семерке», стараюсь не оставлять позади себя живых врагов.

Ребята мне в спутники достались не только вежливые, но и деликатные, понимающие. Всю дорогу до места, пока я дрых, как тот сурок, не только меня не беспокоили, но и между собой практически не разговаривали. А если и говорили, то очень тихо, стараясь мне не мешать. В общем, за время пути я успел вполне прилично проспаться. По крайней мере, когда меня разбудили аккуратным потряхиванием за плечо и пришло время выбираться из машины наружу, меня уже практически не штормило. А голова так и вовсе прояснилась окончательно.

Ого! А солидно они тут устроились. Широченный, чуть не в целый квартал, фасад внушал уважение: сталинский ампир, кажется, так этот стиль называется. Серый шероховатый гранит стен, высокие окна, полуколонны по всему фасаду, «букет» из знамен на крыше в качестве украшения. А перед зданием – весьма приличного размера площадь, даже с небольшим сквериком и чашей фонтана, понятно, давно не работающего. И гранитный же Ильич на постаменте, спиной к зданию, лицом к фонтану, разве что на памятник пошел гранит не серый, а красноватый. Это я что, на центральной площади Кирова? А что, вполне может быть. Кстати, по обе стороны от входных дверей раньше, судя по следам на стене, висели четыре таблички. Сейчас осталась только одна, явно довоенная, темно-бордовая с золотыми буквами: «Правительство Кировской области». Не, ну а что? Простенько и со вкусом. Про что были остальные – не знаю, а эта явно до сих пор в тему, потому и висит. И вид солидный, и вопросов из серии «Кто в теремочке живет?» у приезжих не возникает.

– Александр Александрович, – притормаживает меня, едва я выбираюсь из машины, мой вежливый провожатый, с которым я даже не познакомился до сих пор. – Очень извиняюсь, но вот оружие вам придется сдать. Все, включая нож.

Нет, ну нормально? Значит, с одной стороны, нужен я им настолько позарез, что за моей нетрезвой тушкой они машину и трех бойцов больше чем за семьсот километров гоняли, ну, если оба конца считать. А с другой – не доверяют мне так, что даже нож готовы отобрать. Но при этом хотят предложить очень денежный, срочный, явно крайне ответственный и не удивлюсь, если секретный контракт. Интересно, как это у них все разом совмещается?

С другой стороны, а с ним-то чего спорить? Молодой мужик, по возрасту судя – старлей, ну, в крайнем случае капитан, и то вряд ли. Он ничего не решает. Ему старшие по возрасту и званию приказ отдали, он выполняет.

– Уболтал, речистый, – со вздохом передаю парню свой «калаш», вытягиваю из набедренной кобуры ПММ, а потом просто расстегиваю пряжку РПС и передаю ему ее целиком, со всеми боеприпасами в подсумках и ножом в ножнах на левом плечевом элементе. – Но учти, ответственность несешь…

– Персональную, – совершенно серьезным тоном, но с широкой улыбкой отвечает он.

– Ее самую, – соглашаюсь я. – Потом как найти-то тебя?

– Да у любого из охраны тутошней Архипова Виктора спросите, вам нашу «дежурку» и покажут. Мы тут сменами дежурим, вроде «трехминутки»[43]. Кстати, я Виктор. – И руку для пожатия тянет.

– Александр, – отвечаю я на рукопожатие. – Хотя ты в курсе уже. Так, а мне теперь куда?

– Вам вот за ними, – взглядом указывает Виктор мне за спину. – И отведут, и разместят.

Оборачиваюсь. За спиной уже двое маячат. И снова «из ларца». Разве что из немного другого. Если Виктор «со товарищи» – явно спецура, то тут – «вохры». Но «вохры» правильные, без малейшего намека на уничижительный смысл. Тоже видно, что граждане серьезные, разве что со своей спецификой. «Длинных» стволов нет, но на поясе открытые оперативные кобуры с «макаровыми», одеты тоже единообразно, правда, не в камуфляж, а в старого образца, милицейскую еще, серую «пэпээску» без шевронов и погон. Ну и так, по поведению и ухваткам чувствуется, ребята подготовленные: никакой суеты в движениях, все строго по делу. Профи.

Отвели меня в комнату, больше всего похожую на малую переговорную: конурка примерно три на четыре, вместо одной стены – матовое непрозрачное стекло, входная дверь из него же. Внутри овальный стол с уже потрескавшейся местами полировкой, полдюжины простеньких офисных стульев, тоже жизнью потрепанных, да шкаф для документации. Пустой. И выцветший календарь на шестнадцатый год, с симпатичным котенком. Сопровождавший меня охранник широким жестом обвел комнатушку и предложил располагаться поудобнее. Ну, я себя дважды просить не заставил – задвинул один из стульев в угол, уселся, вытянув ноги, прислонился затылком к стене и закемарил. Бывалый солдат на отдыхе если не ест, то обязательно спит.

Разбудил меня тихий скрип дверных петель и негромкое покашливание. Открываю глаза. Ого, ни фига себе! Он в дверь что, боком и пригнувшись проходит? Здоровенный дядя: рост под два метра, да и в плечах широченный, кулаки небось с мою голову размером. Великан. Такому богатырей в русских сказках изображать. Сам огромный, а лицо доброе. Темно-русые волосы, карие глаза, ухоженная бородка и усы. Вообще внешность такая, располагающая. Одет в слегка выцветший, но зато хорошо на нем сидящий, явно привычный и давно обмявшийся по фигуре «мультикам». На правом рукаве круглый шеврон с трафаретным портретом Че Гевары, ну, тем, самым известным, где он в берете. Надпись на шевроне: «Патриот». Там еще что-то написано, но мелко, мне не видно.

– Не помешаю? – Здоровяк подходит ближе и протягивает руку: – Иван Кольцо, начальство местное.

– Александр Татаринов, охотник за головами. – Рукопожатие у мужика под стать всему остальному. – Что, самое-самое начальство?

– Нет, конечно, – широко улыбается он в ответ. – Я тут вроде заместителя министра внутренних дел. С моими парнями ты знаком уже.

– С теми, что «зеленые» или «серые»?

– «Серые». «Зеленые», те больше по части Министерства обороны. А я со своими по… как бы выразиться поточнее… по части МОБ и охраны общественного порядка.

– А по криминальному блоку?..[44]

– Для этого у министра второй зам есть, – снова улыбается Иван. – Зато и по охране, и внутреннему распорядку тут – тоже моя работа. Вот и пришел гостя разговорами развлечь, пока все собираются. А заодно, если нужно, и поздним завтраком угостить. Или даже ранним обедом. Так как?

Я прислушался к внутренним ощущениям. Пожалуй, нужно.

– Не откажусь. А то последние сутки я не столько ел, сколько закусывал. А это совсем другое дело.

– Понял, сейчас сообразим.

Иван достает из нарукавного кармана маленькую карманную рацию-«ходи-болтайку», простенькую, вроде тех, с которыми в прежние времена охранники в крупных торговых центрах ходили.

– Четвертый – ноль первому. Сообрази нам с гостем по чайку и пожевать чего-нибудь на двоих слегка голодных мужиков. Как приняла?

– Ноль[45], – отзывается рация приятным женским голосом.

Ну, про «чаек» это он, конечно, загнул. Где б его взять в наших краях? Впрочем, иногда на такие приличные травяные сборы налететь можно – ничуть не хуже чая будут.

А нет, оказалось, не загнул. Минут через пять вполне миловидная барышня лет тридцати, в такой же форме, как и у ребят на проходной, принесла внушительного размера поднос с двумя тарелками, на одной из которых высилась стопка небольших лепешек, а на второй лежал основательный, уже порезанный шмат копченого мяса. Рядом с тарелками испускали пар две большие кружки. И аромат от них шел далеко не смородинового листа и зверобоя. Да и свисающие наружу ниточки с бумажными квадратными ярлычками были куда как красноречивы. Чай! Настоящий! Офигеть не встать!

– Угощайся. – Иван и сам берет с подноса одну из кружек. – Посидим, поболтаем, время есть пока.

Да уж, после такого приема, чувствую, взвалят на меня озадачек, как тюков на того бухарского верблюда. Ноги бы не подломились или спина не хрустнула. Но обычно такие задания и оплачивают хорошо. А тут явно экономить не будут.

Чаевничать нам пришлось долго, не таким уж быстрым делом оказался сбор кировского руководства. Впрочем, не буду врать, что сильно расстроился. Далеко не каждый день меня настоящим чаем угощают. Он теперь товар и редкий, и дорогой: даже до Краснодара и Грузии не добраться, про Китай или Цейлон – и говорить нечего. Так что сижу, жду. С большой кружкой горячего чая в руках я готов всю эту шатию-братию тут ждать до завтрашнего вечера. К тому же собеседником Иван оказался просто замечательным, умным и интересным. Разговорились быстро. К удивлению своему, выяснил, что ни к МВД, ни к ФСБ он в прошлом никакого отношения не имел. По молодости успел поработать в судебных приставах, а потом и вовсе на «вольные хлеба» частной коммерции подался, основав собственную охранную фирму. По кировским меркам, весьма и весьма крутую. Не только объекты охраняли, но и, к примеру, приезжавших в город и область на гастроли знаменитостей. А это для глубинки показатель, уж поверьте.