Борис Гречин – Последняя Европа (страница 11)
– Может быть, и Алина: Дарья Аркадьевна однажды оговорилась и назвала первые два слога её настоящего имени.
– В списке и Алины тоже нет…
– Зато есть Алла!
– Алла – всё-таки не Алина, – усомнился я.
– Так ведь и Дорофея – не Дарья!
– Верно: у человека одно имя может быть паспортным, а другое повседневным.
– В точку! А ещё обрати внимание на то, какая у этой Аллы роскошная фамилия: Флоренская!
– Родственница знаменитого философа?
– Может быть, и родственница! Уже проверила, кстати, происхождение фамилии в Викисловаре: от латинского flōs – «цветок». Ну, чем не Роза? И знаешь что? Будь я мужчиной, я бы заинтересовалась ученицей по имени Алла Флоренская, а не кем-то, кого звали Софья Агапкина или там Мария Сабанеева – бр-р-р!
– Какое у тебя странное, извращённое представление о школьных учителях словно о турецких султанах, которые разгуливают по классу как по своему гарему, Кэри!
– Ну хорошо, хорошо: не он ей, а
– Я восхищён тем, что ты раскопала кусочек чужой биографии, а заодно подтвердила, что история Дарьи Аркадьевны оказалась правдой. Но… зачем?
– Зачем? Сама пока не знаю! Нет, всё же знаю! Азуров был незаурядным человеком – ведь с этим мы не спорим? Та, которая его полюбила, тоже могла быть незаурядным человеком, разве нет? И вообще, каким бы человеком она ни была, мы её разыщем…
– Ой, сомневаюсь!
– …И основательно расспросим! А почему сомневаешься?
– Потому сомневаюсь, что она эмигрировала, если мне не изменяет память…
– Не изменяет: кажется, в США или в Канаду.
– …И это дополнительно усложняет нашу задачу…
– И это её упрощает, потому что женщину по имени Алина Флоренская в Канаде найти проще, чем в Саратове или Брянске!
– А ещё, конечно, эмигранты из России у меня не вызывают симпатии.
– Ну, не суди, не суди кого-то, о ком ты ничего не знаешь! Мало ли какие у неё могли быть причины? Так ты даёшь мне благословение на розыск?
– «Благословение на розыск»? – я не мог не рассмеяться над комичностью этого словосочетания. А просмеявшись, добавил: – Милая моя, я даю тебе самое торжественное благословение на розыск Алины Флоренской. Хоть всесоюзный, хоть международный! Как я могу быть против, если тебя это так занимает! («И чем бы дитя ни тешилось», – добавил я мысленно.)
17
Каролина основательно вжилась в роль детектива. Каждую новую субботу она мне «докладывала» о результатах своего расследования. (Чаще, увы, не получалось: всё её свободное время безжалостно пожирали, во-первых, подготовка к Единым государственным экзаменам, во-вторых, изучение веб-дизайна. Я, само собой, радовался её занятости, но мою радость сложно было назвать очень уж искренней.)
Первые поиски в Сети ничего не дали. Рунет не хранил информации о ком-то по имени «Алла Флоренская». Словосочетания Alla Florenskaya и Alina Florenskaya привели к ничтожному результату. Может быть, «Али…» – не Алина, а Алиса? Но и Alisa/Alice Florenskaya тоже не принесла никакого улова. Иногда моему юному детективу казалось, что она напала на след. Так, удалось найти некую Ольгу Андреевну Флоренскую (род. в 1960 году) – поэтессу, режиссёра. Родственница? Увы, все следы оказывались ложными…
Однажды Каролина явилась ко мне сияющей. Выпалила с порога:
– Меня навела на мысль библиотека отца!
И продолжила за своим привычным чёрным кофе, к которому пристрастилась:
– Я изучала корешки книг в поисках хоть какой-то идеи. У него в кабинете огромная библиотека – я показывала тебе! В том числе и на английском, конечно: он тоже выпускник инъяза, они с мамой там и познакомились. И вот, мой взгляд совершенно случайно падает на H. P. Blavatsky,
– «Тайная доктрина» Блаватской? Очень мало о ней знаю. Что здесь важно – «доктрина» или «тайная»?
– Ай, ты слоупок! Извини, конечно… Назову тебя доктором Ватсоном. Нет, ни то, ни другое – говорю же, Blavatsky! В английском языке до какого-то времени было принято давать русским женским фамилиям мужское окончание. Мизогины, одно слово… Как я раньше не догадалась!
– Значит, не Florenskaya, а Florensky? – сообразил я наконец.
– Умница!
Вот так всегда: то «слоупок», то через пару секунд – «умница». То ещё веселье – общаться с юной девушкой…
Поиск по словосочетанию Alice Florensky наконец-то дал первый скромный результат: пьесу на английском языке под названием
– Да ну, простое совпадение! – засомневался я.
– Нет, не простое, и не совпадение! Текст уже у меня в телефоне. Я знаю, что у тебя с английским плоховато, но хоть вот на столечко ты понимаешь? Дай я тебе зачитаю отрывок!
ALICE I think we must exclude the romantic component in both the parallel and the actual reality. One person specifically taught me that this component is a taboo between a teacher and a student.
PATRICK Do I know this person?
ALICE Not very likely: it was my teacher of English who passed away two years ago.4
– Да, многое совпадает! – признался я. – И мысль про табу – в духе Александра Михайловича, конечно. Хорошо, что я всё же не твой педагог. Но…
– Никаких «но»! Слушай дальше!
PATRICK You are a brilliant narrator. I almost could see this provincial Russian town, your mysterious teacher and you as a girl beside him.5
A Russian town6, слышишь! – воскликнула она торжествующе. – А не German7, не Chinese8, не Polish9 и не Indonesian10!
– Всё это очень хорошо, но… пьеса, ты говоришь? Любая пьеса по определению – художественный вымысел. Кому это придёт в голову под видом художественного текста писать биографию реального человека?
– И кому, действительно, Олег Валерьевич? – отозвалась Кэри с нескрываемой иронией. – Кому, в самом деле, придёт в голову под видом художественного текста писать биографию реального человека?
Язва, одно слово…
Согласно пьесе – если ей можно было доверять, – наша знакомая являлась художницей, которая даже одно время что-то преподавала в некоем музыкальном (отчего музыкальном?) колледже в Лондоне в качестве приглашённого профессора. Проработала она там недолго: не сошлась взглядами с администрацией учебного заведения, этими предсказуемыми общечеловеками, которые обвинили её в расизме, сексизме, воинствующем милитаризме, клерикализме, оправдании семейного абьюза и поддержке Владимира Путина. А пьеска-то, похоже, была чистой правдой! Такое не выдумаешь… Она начинала мне нравиться, наша далёкая «духовная тётка», эта бесстрашная русская девчонка, вставшая за кафедру Лондонского колледжа современной музыки! (И какого рожна её, спрашивается, понесло в Англию? Что ей дома не сиделось?)
Между делом становились понятны направления дальнейшего поиска – не просто в Сети, а в онлайн-каталогах музеев современного искусства и художественных галерей. Каждая неделя приносила что-то новое: работы нашей заочной знакомой обнаруживались в Ливерпуле, Берлине, Риме, Вене, Дорнахе… Какую-то роль в покупке картин у художницы и последующей их продаже или передаче в дар другим владельцам играл некий частный британский фонд с неким длинным и цветистым названием – разобраться во всём этом было непросто.
– Послушай-ка аннотацию! – бросала мне Кэри. И дальше переводила с английского.
«Дерево» Элис Флоренски при первом художественном прочтении воспринимается просто как изящный образчик декоративно-прикладного искусства, как нечто, что вы можете вместо натюрморта повесить в своей кухне или спальне. И только внимательный взгляд различит, что листья и плоды дерева – вовсе не плоды и листья. Это – множество миниатюр удивительной степени детальности и проработанности для такого небольшого полотна. Буквы латинского алфавита сплетаются с буквами кириллического, иероглифами, математическими символами. Забавные рожицы разыгрывают сценки, комические и печальные. Причудливые фантастические зверьки заставляют вспомнить о рисунках на полях средневековых рукописей. На «Дерево» приятно смотреть, но его гораздо интересней разгадывать, и рациональной стороне нашего ума оно способно сказать куда больше, чем нашему эстетическому чувству.
– Красиво, правда? И почему я не умею писать так же? Может быть, мне ещё не поздно стать искусствоведом?
– Красиво, да – но покажи мне уже само «Дерево», и я без этих умников решу, говорит оно что-то моему эстетическому чувству или не говорит!
– А картинки, видишь ли, нет – только описание. «Работа в частной коллекции».
И так – везде. Мы находили имя автора – но нигде, нигде, нигде не могли найти изображений работ!
– Если твоя Элис одно время преподавала в вузе, может быть, она и книжки пишет? – однажды осенило меня. – Методички, учебники, лекции, статьи?
Электронные книги в наше время, конечно, разыскиваются не в общедоступной Сети, а на специальных «пиратских» ресурсах, которые я, пожалуй, называть не буду, и с помощью особых программ, которые тоже не стоит называть. Кэри об этих ресурсах и программах знала только понаслышке, и мне пришлось провести для неё краткий ликбез. А ещё веб-дизайнер, будущий айти-специалист, эх…
Книги действительно нашлись, целых две. Сообщая об этом, Кэри выглядела мрачнее тучи.
– Что такое? – забеспокоился я. – Плохие книги, никуда не годные?