Борис Горбатов – Непокоренные: Избранные произведения (страница 77)
— О да! Здесь шел генерал Брэдли.
— Какая красивая дорога!
— Что?
— Прелестная дорога, говорю. Смотрите, какой чудесный пейзаж!
Действительно, идиллически-мирная картина развертывается перед ними.
Хорошая, ровная дорога.
Чистые, целые домики.
Ни воронки на земле.
Ни трупа у дороги.
Ни разбитых машин на шоссе.
— Вам не нравится этот пейзаж? — спрашивает Автономов у своего спутника. — А я давно не видел таких мирных дорог и полей. Хорошо!
— Ничего! — отвечает ему в тон Мак Орлан.
Они пересекают на катере Эльбу.
И попадают на другой берег ее, на тот берег, куда вышли русские.
У самого берега — столпотворение разбитых немецких машин.
Трупы.
Следы жестокого боя.
Брошенные немцами чемоданы, каски, куртки.
Так разителен контраст, что Мак Орлан растерянно останавливается, но неумолимо-вежливый Автономов уже приглашает его в машину.
И они катят по дороге, которой шли к Эльбе русские.
Ничего не говорит Автономов. Каменное у него сейчас лицо.
Зато дорога сама говорит за себя.
Воронки. Ямы.
Надолбы. Разбитые баррикады. Отшвырнутые прочь рогатки, ежи, ловушки.
Трупы.
Солдатские могилы с красными звездочками на крестах.
Сгоревшие танки.
Подбитые немецкие орудия.
Опять воронки.
Следы жестоких боев.
— Этой дорогой шли к победе мы, русские! — говорит наконец Автономов. — Мы можем с вами проехать сотни и тысячи километров, и вы увидите то же. От Волги до Берлина.
Он остановил машину.
— От Волги до Берлина, — повторяет он. — Какой гигантский путь! На этом пути мы и похоронили немецкую армию. Вам, мистер Мак Орлан, уже выпало счастье просто маршировать к Эльбе. Убитые нами фашисты не могли преградить вам путь! — Он обвел широким жестом дорогу и закончил: — Как видите, нам не о чем спорить!
— Д-да… — сказал, пожимая плечами, Мак Орлан. — Это выглядит… убедительно. Вы принесли на алтарь победы свою кровь, мы — свои доллары. Но, — усмехнулся он вдруг, — кровь…
— Забывается?
— Кровь… не котируется. А доллар! — убежденно: — И победу в войне и победу в мире решает доллар. Мы благодарны вам за кровь, — сказал он, поклонившись Автономову, — но теперь… теперь дайте дорогу доллару. Иначе погибнет мир.
Автономов посмотрел на него и тоже усмехнулся.
— А вы думаете, что мы принесли в войну только кровь?
— Что же еще?
— Еще? Еще дух. Русский дух. Свободный, смелый, честный, демократический. Народы мира узнали теперь, что такое советский дух и что такое человек, когда он свободен от власти доллара…
— Но побеждает не дух, а доллар! — закричал Мак Орлан.
— Не думаю…
— О! — задыхаясь от ярости, закричал Мак Орлан. — Наш спор еще не кончен. Посмотрим, мистер Автономов! Посмотрим!
— Посмотрим! — тихо ответил Автономов.
Мак Орлан вскочил в машину и повернул назад.
— Гуд бай, мистер Автономов! — крикнул он с вызовом.
— До свидания! — отозвался Автономов.
…Он стоит на дороге у деревушки и смотрит Мак Орлану вслед.
— Посмотрим! — тихо произносит он и идет к машине, виднеющейся впереди.
Здесь штаб дивизии Дорошенко, и первый, кого встречает у машины Автономов, — Вася Селиванов.
Вася чем-то встревожен.
— Что случилось, Вася? — спрашивает Автономов.
— Дорошенко…
— Что Дорошенко?
— Он нашел своего сына.
— Нашел? Где же?
— В какой-то немецкой экспериментальной клинике, будь они прокляты!
— Ну и?..
— Он хочет похоронить его на славянской земле. Нам разрешили… Да заводи ты, черт!
Застучал мотор.
— Поехали! — крикнул Вася, вскакивая в машину.
…Медленно плывет по дороге автомобиль Дорошенко.
Полковник сидит рядом с Савкой Панченко и держит на руках мертвого сына.
Он сидит прямо и недвижимо. И лицо его словно окаменело.
А мимо него все проходят и проходят толпы освобожденных людей. Теперь они идут к Эльбе — путь на запад, открытый Красной Армией.