Борис Гончаров – Эмили Нуэль (страница 2)

Часть вторая

Чиа Дао ду дошёл к нам после сотворения богом света, неба, солнца, звёзд и т.д. Через каменный, бронзовый, стальной века, палеолит и доломит, юрский период (который после фильма о нём известен многим), через этих неандертальцев, первобытнообщинный строй, феодализм, капитализм, депрессию, застой и новый капитализм, через войны, революции, перестройку и восстановление разрушенного… В Россию. Но, говорят, добрался и до других мест и даже до женского персонала, и некоторые из них прониклись.

Часть третья

Следы Чиа Дао ду находят почти во всех временах прошедшего и настоящего. Это чудом сохранившиеся обрывки мудрости патриарха – о них уже сказано в Предисловии, и другие короткие свидетельства в наше время – в электронном виде.

Глава 2

Пинский поймал за футболку Футболиста перед клубной гостиницей, куда тот заходил после пляжа, чтобы бросить вещи, принять душ, переодеться и отправиться обедать.

– Вы Футболист? – обрадовался поймавший.

– Теперь уже вряд ли. А что?

– Я Пинский – частный детектив. Вот моё удостоверение.

У Футболиста в своё время была консультантка дипломного проекта с такой же фамилией. Он освободился из руки частного детектива и продвинулся дальше:

– Можете не беспокоиться, – я ни за кем не слежу, надеюсь, и за мной пока – тоже.

И вошёл в холл, Пинский – за ним:

– Я и не навязываюсь. Мне надо всего лишь Ваших пять минут.

И Пинский склонил голову набок.

– Что делать, авось в ресторане не всё съедят, – подумал Футболист и вежливо пропустил Пинского вперёд:

– Небось опять по поводу ДТП? Всё уже давно многократно выяснялось. Чёрт бы побрал этих агентов, – предположил Футболист

– Да, в некотором смысле, – уклонился Пинский.

Они поднялись на этаж и прошли в номер, присели за стол напротив друг друга. Футболист взглянул на гостя внимательнее и как будто вспомнил, что где‑то уже видел его: не выше среднего роста, худой, лет пятидесяти, с седеющими волосами…

– Не хватает только пейсов, – подумал Футболист.

…Впалые щёки и усталость, но его серые глаза выражали упорство. В толпе он не привлёк бы ничьё внимание, что вообще-то и требуется для детектива. Где же они встречались? И Футболист вспомнил:

– Вы приходили ко мне в больницу?

Пинский согласно кивнул.

Казалось, солнце было не на небе, а в номере – стены и потолок окрасились оранжевым цветом как апельсин – до того было жарко. Надо было бы лезть в душ, но Пинский бесцеремонно сбросил с головы берет на стол. Футболист показалось, что детектив на него смотрит, как бы изучая, будто девушку, чтобы определиться…

– Хороший хирург, – сказал Пинский, поёрзав на стуле. – Не сочтите за труд, пройдитесь, пожалуйста.

Футболист с удивлением посмотрел на гостя, но сделал несколько шагов, бросив пляжное полотенце на спинку кровати и напомнил о желательных душе и обеде. Не отвечая, Пинский с сожалением качнулся и говоря как бы самому себе, произнёс:

– М-да, мечты, мечты, где ваша сладость? Хотел посмотреть на Вашу походку.

– Это ещё зачем?

– Интерес профессии, – мрачно ответил тот.

Футболист вернулся к кровати и сел. Пинский всё так же угрюмо смотрел на него и качал головой:

– Да уж. Не повезло. Очень не повезло…

– Вы наконец-то открыли мне глаза. – С издёвкой отреагировал Футболист.

Гость уже начинал его злить своей «философией», оттягивая обед, закурил, не спросив разрешения, и вообще, не понятно за каким хреном припёрся?

– Послушайте, – опять заговорил Пинский, – Вы знаете того судью, который присудил бы Вам хотя бы рубль?.. Даже если бы Вы и не подписали протокол. Подойдите к зеркалу и скажите: кто Вас красивее? А что решат двенадцать идиотов присяжных по Вашему желанию о признании Вас инвалидом? Они будут ржать, как сивые мерины – да простят меня эти бессловесные животные.

– Во-первых, я не курю и Вам не советую, погасите сигарету. Во-вторых, какой-то дурацкий разговор, и мой обед могут съесть вместо меня. Вы пришли, чтобы сказать, что мне и без Вас известно?

– И на какую же сумму Вас озолотили? – Независимо продолжил Пинский.

– Заплатили, что положено за разбитую машину, которую я после ремонта и немного поездив, продал. Клуб оплатил лечение и выдал премию за последнюю игру, а также выходное пособие.

– А не надули ли Вас, дорогуша?

– Возможно, но на год мне хватит, если без роскоши, а там посмотрим, нога срослась, и слава богу.

– Вы что же, на тренировках не заметили, что Ваше «слава богу» ему не требуется? Не верю – сказал бы режиссёр. Как спортсмен Вы всё потеряли, и теперь Вы не редкая птица, как Вас называли, а обыкновеннейший человек – две руки, две ноги, и одна из них «срослась».

– Не понимаю, к чему Ваши декларации? Дело решено несколько месяцев назад… – И тут Футболист вскрикнул. – Эврика. Как называется Ваша фирма?

– Я полагал, что Вы это уже поняли, – спокойно отреагировал Пинский. – До ухода я был там страховым следователем.

– Так что же Вам надо, в конце концов?

– Миллион… Шучу. Четыреста тысяч долларов – это приблизительно четыре килограмма – даже вдова Крайнева донесёт, или по курсу – это несколько тяжелее, поэтому лучше валютой.

Футболист опять с удивленно посмотрел на Пинского:

– Что Вам от меня надо и при чём тут жена погибшего и сломавшего мне ногу в катастрофе? Решительно не понимаю…

Детектив вздохнул:

– Сбивший, изуродовавший Вас и оставивший без денег, был застрахован на четыреста тысяч. Въезжаете?

– «Въезжаю», и что? Был застрахован, теперь мёртв, наследникам выплатят страховку. Даже мне понятно. Я лишился по его милости своей зарплаты, не говоря уже о потерянном времени. И Вы что-то потеряли? Что здесь можно изменить?

– Мне надо задать Вам несколько вопросов.

– Валяйте, – Футболист хмыкнул, – но негодяй уже мёртв, его похоронили, пока я был в больнице, и тут уж ничего не изменишь.

Пинский согласно кивнул:

– Да. Но причина смерти не вызвала у Вас хотя бы символического любопытства?

Футболист опять удивлённо бросил взгляд на Пинского. Становилось интересно, хотя обед в клубном ресторане он уже сегодня возможно пропустит.

– Разве Вы не читаете газет? – продолжил Пинский.

– Иногда пробегаю. Но все газеты сообщили одинаково, что Крайнев погиб после того как протаранил мою машину и сбросил в глубокий кювет. Что мне и без газет было прекрасно известно.

– Ну, да… И я читал, разговаривал с медиками, случайными гражданами, когда его увозили, с Вами в больнице и снова Вас прессую – такая работа, так зарабатываю на жизнь.

– Вы не верите, что он погиб именно по причине ДТП?

– Пока не уверен.

– Тогда объяснитесь.

– Если человек умирает неестественной смертью, как в Вашем случае, надо иметь полную картину…

– Чёрт, прошло столько времени, а Вы всё ещё заняты этой тухлой историей. Чего ради?

– У нас никогда не закрывают дела, если есть хоть чуть-чуть сомнений. Вот мы и не останавливаемся…

Футболист перебил:

– Могу повторить, что когда он опрокинул мою машину, он был ещё жив, т.к. мне не доводилось слышать о мёртвом, который мог бы управлять своей машиной. И когда его достали из‑под груды обломков собственного автомобиля с раздробленным черепом, он был «однозначно» – сказал бы известный политический деятель – мёртв. Ничего другого мне не известно. Вы это принимаете?

– В общем, да, – горестно вздохнул Пинский. – Но можете ли рассказать поподробнее?