Борис Георгиев – Третий берег Стикса (трилогия) (страница 60)
— Джонни в расход меня списал, — ухмыльнулся Володя. — Не рано ли? Но кое-что теперь понятно. Ладно, фигурантами займёмся после. Сначала суть. Что там дальше?
— Он их свалил! — не сдержавшись, громогласно выразил свой восторг президент. — Перехлопал шесть «ос»!
— Володенька, о чём ты? Кто перехлопал? Какие осы? — удивилась Волкова, наблюдавшая за Володей с тревогой всё время, пока он читал.
— Истребители-автоматы, — пояснил неумелый конспиратор, потерявший от восторга бдительность. — Сашка успел сбросить «Протесилай», и тот свалил шесть…
Президент осёкся: сообразил, увидев глаза Волковой, что сболтнул.
— Анютка, — забормотал он, — ну всё же обошлось! Сашка всё сделал правильно, в данный момент ему ничего не угрожает, «осы» уничтожены.
— Все? — коротко осведомилась Волкова. — Глаза её напоминали щёлочки.
— Н-у-у… — протянул Володя.
— Понятно, — подвела итог Аня неприятным тоном. Очень сухо. И тут же:
— Теперь послушай меня, дорогой мой заговорщик. Нет, слушай молча. Ты сказал вполне достаточно, чтоб я поняла — на моего сына охотятся, травят его, как дичь. Я биолог, Володенька, но сыну своему бороться за существование не дам. Ты понял меня? Никакого естественного отбора не будет. Искусственного тоже. Я лечу в «Центрум».
— Ты не сделаешь этого, Аня.
— Кто же мне помешает?
— Я. Ты убьёшь Сашу, если загонишь эту свору интриганов в угол. И сама погибнешь. Я вообще хотел бы спрятать тебя где-нибудь на дальних базах, чтобы они… Понимаешь ли, заложница в их руках…
— Ах, так, значит, обстоят дела? Заложница?! До какой ещё мерзости может докатиться твой комитет? Или это управленцы из департаментов?
— И тех и других понемногу. Я не всех знаю. Не в этом дело. Саше криками в комитете не поможешь, даже если ты растерзаешь кое-кого, толку не будет, пока мы не знаем точно, кто против нас и что они успели сделать. Я не знаю даже, где их реактор и какого он типа. Кое-что прикинул, но для точного расчёта не хватает данных. Вот если бы получить гравиграмму последнего выброса, которым они хотели прихлопнуть меня…
— Ну! Так в чём же дело? Свяжись с Лосевым.
— Не могу. Меня нет, понимаешь? Я не могу ничего отправлять со своего гравитона, засекут сразу. Станет понятно, что я выжил. Это просто ещё один способ заставить их пойти на крайние меры. Сейчас они считают, что прихлопнули меня и попробуют развить успех на заседании комитета. И я узнаю, кто есть кто. Хотя бы несколько часов мой гравитон должен молчать, поэтому…
— А мой? — перебила его Аня. Глаза её блестели.
— Что — твой?
— Мой гравитон тоже должен молчать?
— Да нет, почему же, — растерялся под её взглядом Володя. — Твой может болтать, сколько ему заблагорассудится.
— Ну! — со значением заметила Волкова, глядя на президента победно.
— Что — ну?
— Пиши Лосеву, — приказала Аня, протягивая гостю свой гравитон.
— Что я за дурак! — прошипели динамики президентского кресла. Выдвинувшийся далеко манипулятор ловко подхватил терминал. Домашний гравитон Волковой в считанные секунды был настроен на закрытый гравиканал, письмо было написано мигом и отправлено без промедления.
— Ну вот, — весело заметил Володя, прочитав ответ друга, — для Лёшки я уже воскрес. Так приятно воскресать, ты себе представить даже не можешь, Анютка. И гравиграмму Лёшка прислал. Теперь, коль скоро я воскрес, я тут у тебя поработаю немного, посчитаю, а ты можешь выспаться. Пару часиков у тебя есть.
— Нет у меня ни минуты. Я лечу в «Центрум».
— Как это — летишь? Ведь мы же с тобой договорились!
— Нет, ты что-то перепутал, милый. Никакого договора не было. Погоди, не вскидывайся, там светильник. Послушай сначала. Я приглашена к Лэннингам на сабантуй по случаю совершеннолетия крошки-Маргошки. На пятнадцатое число. Но я сто лет не видела Сьюзи, поэтому мы с ней договорились, что я приеду заранее — помочь убрать, приготовить и всё такое. Понимаешь? Сюзик пока ничего не знает о том, что мы договорились, однако это не имеет значения, раз уж я решила их навестить. Никто не мешает мне встретиться между делом кое с кем из старых знакомых. Нанести визиты. Ты меня понимаешь?
— Понимаю, — медленно и с расстановкой проговорил президент. — Но…
— Нет, — жёстко молвила Волкова, — возражения не принимаются. Я уже решила. Очень хочется узнать, кто из наших общих знакомых… Поэтому ты скажешь мне сейчас, кому посчастливится случайно встретиться со мной сегодня.
— Ну хорошо, — сдался президент, прекрасно понимая, что не в силах помешать неизбежному. — Будешь записывать или запомнишь?
— На память я никогда не жаловалась, — задорно задрав нос, заявила Анюта.
«Ох, Анютка, какая же ты, в сущности…» — но он не дал себе додумать, чтобы не отвлекаться. Не до нежностей было. Изложив вполголоса свои соображения о случайных встречах и, повторив, чтобы никого не забыть, президент услышал в ответ:
— Прекрасно. Кое-кто из них наверняка будет у Лэннингов, остальных я найду.
Тон её не оставлял сомнений — подозреваемые в травле сына Волковой будут найдены. Ничего хорошего тому из них, кто окажется виновным, это не сулило.
— Из дому не высовывай носа, — деловито распорядилась Аня через полчаса, когда покончила с экстренным завтраком и ускоренными сборами. — На вызовы не отвечай. У Харриса я отпрошусь, когда доберусь до «Центрума». Пока, милый.
Она чмокнула его в щёку, для чего ей пришлось взобраться на висевшее в десяти сантиметрах от пола кресло, и выпорхнула в широкий коридор квартала «Аркадия-флора».
Дождавшись, пока закроется дверь, растроганный прощанием президент плавно повернул кресло на месте и направился обратно в гостиную, думая: «Анютка моя… И я отпустил её туда. А что я мог сделать? Мать за детёныша. Чует искусственное моё сердце, кто-то будет растерзан. В клочки просто-напросто. Всё равно не получилось бы её остановить. Хорошо хоть остерёг и список ей дал. Чем ещё помочь? Нет, не о том вы думаете, господин президент. Не пора ли вам заняться вашим прямым делом, господин президент? Математикой и теоретической физикой. Посчитать, где у этих гадов реактор. Нуте-ка! Что тут у нас?»
Он переправил присланную гравиграмму вместе с таблицами распределений из гравитона Волковой в один из разделов памяти своего вычислителя. Перед глазами его на виртуальном экране развернулась разноцветная диаграмма изменений гравитационного потенциала Марса, полученная от спутников экваториальной группировки «Фобос» тринадцатого числа первого весеннего марсианского месяца.
Глава четвёртая
Рэтклифф в сердцах отпихнул кресло, поднялся и, упершись сжатыми кулаками в стол, уставился налитыми кровью глазами на экран, поперёк которого всё то же: «абонент недоступен».
— Свинья волосатая, камнем в башку свою лупоглазую трахнутая! Задница марсианская, трижды по пояс отмороженная! Чайник с присвистом… — заорал он, не имея сил сдерживаться.
— Звали, шеф? — спросил дежурный охранник, сунув голову в дверь.
— Не-е-ет! — рявкнул глава Департамента Безопасности, а когда голова скрылась за дверью, добавил и ему вслед: «Болван красномордый, тупорылый, чернопогонный, туговсасывающий», — Но охранник больше не слушал вопли из кабинета. Решил, что шеф проводит срочный сеанс конференцсвязи.
Слегка стравив пар, Рэтклифф почувствовал себя лучше. Глянул на часы, после чего испустил стон досады и забегал по своему кабинету из угла в угол, диагонально.
— Три сорок одна ночи, понимаешь, козёл ты безрогий, сернодышащий, я же просил тебя пять часов назад!..
Брошенный на столе гравитон пискнул. Рэтклифф дёрнулся от неожиданности, изменил траекторию движения и мгновенно очутился возле стола.
— Слава небесам чёрным и красным! — вырвалось у него. Строчки прыгали в глазах: «Согласно требованию… передана… в распоряжение… в составе…»
— Где?! Где передана?! — вопросил громогласно шеф службы безопасности, выскочив из кабинета, как ошпаренный из парилки финской бани. Охранник стал выдвигаться из-за стола, непонимающе лупая заспанными глазами.