Борис Георгиев – Третий берег Стикса (трилогия) (страница 39)

— Жил, — повторила она с отчаянием в голосе, — а не подыхал медленно, как с тобой! Не любил, ну и что же… Ведь жил.

— Жил, — подтвердил устало женский голос, прозвучавший ниоткуда. — Во лжи. Значит, и раньше лгал.

На этот голос отозвалось нечто, спавшее в самых глубинах души Ирис Уокер, словно задрожали струны, тронутые нечаянно. Прежде чем сознание подсказало: «Это и есть Джоан», — девушка крикнула: «Мама!» — и бросилась в центр круглого пустого помещения.

— Эйри?! — удивился неживой голос. — Зачем ты здесь? Я же просила Роберта…

Даже самый нечувствительный к интонациям толстокожий субъект, страдающий в придачу тугоухостью, и то заметил бы, что электронный голос дрогнул, произнося имя Роберта Уокера.

— Чтобы узнать правду! — не узнавая себя, заявила Ирис, испытывая при этом острое желание толкнуть как следует Мартышку. Что она, в самом деле, торчит в центре комнаты нагло, так, будто имеет на это право.

— В последнее время все почему-то стремятся попасть сюда, чтобы рассказать мне правду, а не узнать, — проговорила Джоан печально. Услышав это, Ирис глянула на Марту с нескрываемой ненавистью, но глаза цвета легированной стали ответили ей холодно и спокойно. «Саша говорил, что она фрилэндер! — припомнила Ирис. — Что мы здесь о любви, о правде? Со шпионкой и заведомой лгуньей».

— Как ты выросла, Эйри… — задумчиво проговорила Джоан.

— Ты можешь меня видеть? — оглядываясь, спросила Ирис.

— Я могу видеть всех, кто сюда приходит, и не только их. Много могу видеть, даже слишком. Гораздо больше, чем успеваю понять и запомнить. Очень сложно выбрать главное, — ответила Планетарная Машина. — Вот, не заметила, как выросла моя дочь.

— Так выросла, что успела даже выскочить замуж, — саркастически заметила Марта. — Если только не врёт, как все Уокеры. Не смотри на меня так, девочка, кое в чём ты солгала точно. Тот, кого ты представила, как твоего мужа, не фрилэндер, это я точно знаю.

— Иришка, не горячись, — поспешил Волков остановить свою «жену», собиравшуюся перейти от уничтожающих взглядов к делу. — Мы сейчас во всём разберёмся спокойно и расставим точки над всеми заслужившими их буквами. Ирис вовсе не называла меня фрилэндером, это сделал за неё господин Льюис, но он и не думал никого обманывать, правильнее сказать — обманулся. Не мог представить себе ничего страшнее нападения фрилэндеров, почему и увидел во мне того, кем я никогда не был. Клиффорд вообще много ошибок наделал. По роду службы и здесь, и в Сан-Франциско общался большей частью с мужчинами, женщин воспринимал как некое бесплатное к ним приложение, в женской психологии разбирался поэтому, как конь в дифференциальной геометрии.

Льюис, топтавшийся у двери неуверенно, хотел подойти ближе, но передумал. И вслух не сказал ничего.

— Да, Льюис, — обратился к нему Александр, — вам просто не повезло. Джоан — женщина, шпион фрилэндеров тоже оказался женщиной. Как результат — барьер отключен, «Грави-айленд» лежит на воде, эскадра фрилэндеров на подходе. Правда, Марта?

— Я не имею к этому никакого отношения, молодой человек, — высокомерно молвила изобличённая шпионка.

— Кто же сообщил фрилэндерам, что барьера нет, сразу же после аварии? — быстро спросил, глядя на неё в упор Волков. — Кроме Льюиса, Уокера, Леви и вас у входа в аппаратную…

— Был ещё Майкл, — напомнил Клиффорд.

— О нём мы поговорим позже, — усмехнулся Волков, косясь на Марту. Ирис могла поклясться, что, услышав о Майкле, та едва удержала усмешку. Глянула на Сашу (понял ли он?), но тот продолжил как ни в чём не бывало:

— Так вот, Марта, каждый из четверых, кто был там сразу после аварии, не любил фрилэндеров и боялся их, вы — нет. Почему?

— Теперь незачем скрывать, — насмешливо ответила Марта. — Да, я работала на фрилэндеров, и очень успешно, все десять лет, пока жила здесь. Но вы ошибаетесь, считая, что авария — моих рук дело. Я в аппаратной впервые, и вовсе не затем, чтобы, как бедняга Клиффорд, отхватить свои десять процентов подмоченных акций. Я собиралась растолковать Планетарной Машине, что фрилэндеры — такие же граждане Земли, как и её драгоценные баблеры, но не получилось. Поцапались из-за её муженька.

— Она говорит правду, — подтвердила Джоан.

— Я знаю, — неожиданно легко сдал позиции Волков, бросив на Марту ехидный взгляд. — Вы, мисс Кларк, были у меня под подозрением давно, как раз из-за этого словечка — «баблеры». Ирис вспомнила, что впервые слышала его именно от вас. После вы сами сказали, что не любите, когда Сан-Франциско называют Фриско [6]. Понимаете, о чем я?

— Ну и что же? — огрызнулась мисс Кларк. — К чёрту слэнг, из-за одних словечек вы не пришьёте мне эту аварию. Говорю же, что в аппаратной я впервые. Что на это скажете, мистер всезнайка?

— Скажу, что настоящий инициатор аварии прекрасно понимал женщин, — широко улыбнулся Волков, — и поэтому преуспел. Вы со мной согласны, Джоан?

— Не знаю, должна ли я отвечать вам, — ответила с расстановкой Планетарная Машина. — Если я правильно поняла ваш намёк, вы считаете, что я в сговоре с этим человеком. Мои взаимоотношения с ним — моё личное дело, а не семейное. Независимо от того, действительно ли вы муж моей дочери…

— Мама… — перебила её Ирис, чувствуя, что краснеет.

— Что значит «взаимоотношения с ним»? — поинтересовался Уокер, повысив голос.

— Не будь смешным, Робби, — окоротила его Джоан, — уж во всяком случае, они не зашли так далеко, как шашни некого управляющего с инициативной его секретаршей.

— Как посмотреть! — не сбавляя тона, заявил Уокер и сдёрнул с плеча автомат. — Я бы не сказал, что банальный адюльтер страшнее самого настоящего предательства!

— Банальный адюльтер?! — возмутилась оскорблённая Марта, поворачиваясь к шефу. Глаза её метали искры.

— Да замолчите же вы все! — заорал Волков. Потом, в наступившей тишине продолжил, уже спокойнее:

— Роберт отдайте автомат… нет, Леви тоже нельзя. Верните его Клиффорду. Он здесь самый спокойный, хоть вы и обзываете его Пулемётом. Внесём ясность. Во-первых, я не муж Ирис. Это была ложь, но ложь во спасение. Нужно было оградить Иришку от посягательств всяких проходимцев, и я придумал эту враку. Понимаете, Джоан, я тогда не знал ещё, кого мне стоит опасаться больше всех в собравшейся вокруг вас тёплой компании.

— Считаю своим долгом заявить, — произнесла официальным тоном принцесса Грави, подходя к Волкову и обнимая его за плечи, — что Саша…

— Потом, Иришка, потом заявишь, — шепнул ей Волков по-русски и мягко высвободился.

«Жаль», — огорчилась Ирис. Уж очень ей хотелось сделать публичное заявление о своей помолвке, раз представился такой удобный случай.

— Во-вторых, — продолжил Волков, — ваши, Джоан, взаимоотношения с этим мерзавцем перестали быть вашим личным делом в тот момент, когда лопнул первый социальный бабл, и первый ничего не соображавший от страха несчастный почувствовал, что задыхается и падает в бездну.

— Но я ведь… — попробовала возразить Планетарная Машина.

— Нет! — перебил её неистовый капитан. — Я ещё не закончил. Жизнь тех немногих, кого ещё можно спасти, тоже не ваше личное дело! Не ваше личное дело определять, кто из живущих на Земле достоин быть её гражданином, а кто — нет! И вообще не ваше дело решать судьбу тех, кого выдворили под благовидным предлогом на Марс и не дают теперь вернуться!

— Значит, вы гражданин Внешнего Сообщества, — задумчиво проговорила Джоан, когда эхо обвинительной речи стихло под круглым потолком. — Он предупреждал меня, что в скором времени нужно ждать вторжения с Марса, и оказался прав. Как вы попали на Землю, господин Волков?

— Вопреки всем правилам, — ответил капитан «Улисса», скрестив руки на груди и задрав подбородок.

— Мама! — вмешалась Ирис. Разговор встревожил её не на шутку. — Саша спас меня! Поймал мой бабл в этом — как его? — в поясе астероидов! Если бы не он, меня бы побило камнями! Правильно я рассказываю, Саша? Он поймал меня и повёз сюда, на Землю, потому что если бы он подчинился приказу и отправил бы меня на Итаку… то есть я хотела сказать, на Марс, могла бы начаться из-за меня заварушка, и… И вообще, «Улисс» ничего не нарушил, он подошёл к Земле, не используя гравитационный двигатель… «Боже, я проговорилась!» — ужаснулась скрытная мисс Уокер, зажала рот рукой и покосилась на своего капитана. Саша улыбался!

— Ваш корабль оборудован гравитационным двигателем? — сухо поинтересовалась Джоан.

— Водится за стариной «Улиссом» такой грешок, — довольно хохотнул Волков.

— Он должен быть уничтожен, — безапелляционно заявила законопослушная Планетарная Машина.

— Неужели вы будете так жестоки, что утопите в океане корабль, носящий имя самого Одиссея? — с дрожью в голосе спросил Александр. Глаза его блестели.

— Сразу же, как только вы укажете его гелиоцентрические координаты. Закон есть закон, молодой человек, и даже спасение моей дочери…

— Не хочется вас прерывать, — вмешался Клиффорд, с минуту уже не участвовавший в беседе. — Но мне кажется, там стреляют.

— Се грядёт ваш герой-избавитель, Джоан! — насмешливо продекламировал Волков. — Сейчас он воюет с дверью, но скоро доберётся до нас. Клиффорд, отойдите от входа, оставьте в покое ваш автомат и не стреляйте, ради бога. Дайте мне перекинуться с ним хотя бы парой слов.