Борис Борисов – Трое в лодке. Не считая водки (страница 4)
Эвакуировав с корабля женщин и детей в одном лице, я стал подымать яхтенную общественность. Яхтенная общественность, нажравшаяся вчера не хуже нас, подымалась с трудом. Диалогов я тоже приводить не буду, самый спокойный звучал так:
Но слова – словами, а на деле все оказались молотки, вскочили и бросились помогать.
Картина на данный момент выглядела так. Команда отчаянно качала воду, а капитан в каюте как морж, отфыркиваясь от воды, искал место течи, засовывая голову во все щели, видимо даже под воду. Опять же, не буду приводить его слова дословно, но из них следовало, что течь не обнаружена. (Слова – это громко сказано, Слово было всего одно, но какое богатство оттенков!) Тем не менее, вода прибывала, и яхта всё более клевала носом.
Оставалась последняя возможность оставить лодку на плаву – поднять её краном, благо, что лодку только накануне скинули на воду, и кран стоял в боевой позиции.
Дизель, хотя и был до половины залит водой, завёлся с пол-оборота (вот за что мы любим дизеля!) и мы загнали лодку под кран. Тут случилась история, которая впоследствии веселила яхтенную общественность от Белого до Чёрного моря.
В спасработах принимал участие некто Честный. Легендарная история о его неслыханной честности осталась утерянной за давностью лет, а хорошая кликуха осталась.
Лодка уже уткнулась носом в чрево мостового крана, когда обнаружилось неожиданное препятствие: в кран упёрся форштаг. Сейчас не время объяснять непосвещённым, что это такое – тонем же! Скажу только, что отдать форштаг руками тяжеловато (честно!) и ручка от судовой лебёдки тут явно бы не повредила. Тем временем лодка все отчётливее клевала носом в сторону воды.
И нашлись люди, нашлись!
Добрый матрос Славик мужественно, практически рискую жизнью, нырнул в каюту (хлюп-хлюп!), и надолго исчез во чреве тонущей лодки. Секунды тянулись томительно, но без ручки от лебёдки сделать было ничего нельзя, а смелый Славик всё хлюпал и хлюпал в темноте. Наконец Славик вынырнул из каюты, и со значением подал Честному блокнот и ручку.
Пока мы там все метались, моя подружка грустно бродила вдоль по берегу голая, завернувшись в одеяло. Да, я ещё забыл сказать, что шёл дождик.
Поскольку яхта уже висела на стропах, проблемой ножек занялся я. Предложение пойти на другую яхту было отметено с негодованием.
Яхту уже подняли на стропах, и я обнаружил всех господ яхтсменов в глубокой задумчивости около лодки. Можно было лепить скульптуру Родена. Вода из лодки НЕ вытекала. То есть, попросту стояла в ней, хотя красавица уже сушила киль, важно покачиваясь в воздухе. Но если вода где-то затекала, то через это же самое должна была и вытекать?
Это когда знаешь ответ всё просто и очевидно, но на тот момент кроме происков чёрта нам других идей не приходило.
Наутро загадка разрешилась: просто сливной шланг за зиму соскочил со штатного, положенного ему места, и когда лодку нагрузили экипажем вода пошла через него. Сливаться назад она не могла, поскольку верхний конец шланга плавал по поверхности воды внутри лодки, клапан такой получился, ядрить его в коромысло.
…А вот подружка эта моя на яхту больше не приезжала никогда. Держит слово!
А я тут – молодая, молодая…
УхоД.
Как это сделать, чтобы никому не навредить, особенно себе
И вот настал, наконец, момент отбросить
В отходе главное – это наконец отойти, а сиё не так просто, как кажется на первый взгляд. Во-первых, можно не рассчитать своих сил. Во-вторых, можно рассчитать, но ошибиться. Впрочем, такая опасность угрожает спортсменам на всех этапах дальнего спортивного плавания. Так, экипаж знаменитой яхты «Ирис» («Ириска», в просторечии), задержался в одной научно-спортивной экспедиции на месяц дольше запланированного, и их уже собирались искать в интернете. Причина задержки заключалась в немеренном количестве загруженного в лодку коньяка, который на «Ириске» использовали вместо водки, солярки и иных ненужных продуктов.
Цель данной экспедиции состояла в проверке качества коньяка «Московский», а про результат я уже доложил. Так что очень важно грамотно рассчитать и распределить свои силы.
Если рассчитали – вам прямой путь в Канал. Канал, если кто вдруг не в курсе, ведёт в Волгу (это река), а Волга сейчас впадает вообще куда хочешь. Мы так обычно впадаем через Волгу в Шексну, затем Белое озеро, еще один канал и – Онего! Ну а вы можете впадать куда душе угодно, море Белое, Чёрное, Каспийское, Балтийское… Азовское не забыл? Далее везде. Есть где разгуляться. Но до разгуляться мы ещё дойдём, а пока надо размяться шашлычком на берегу, пожелать всего хорошего родной гавани и яхтенной общественности да отдать концы на произвол изменчивой судьбы.
Почетный эскорт яхт не даст вам забыть про торжественность момента. Июльские сумерки, яхты в огнях, паруса, расходочки под кормой, залпы из бортового орудия, ракеты, прощальные крики и тосты – что говорить! Сумерки ненадолго светлеют – белая зависть провожающих растворяет сумерки в ночи – и вот узкая, темная щель канала принимает нас, и нитью Ариадны ведут огоньки по берегам… Нет чуда слаще, чем час отхода. Уход – это как всё на фиг послать, давайте вы тут, дескать, без меня. Прощай, Cloaca Maxima! И вспоминаем, как ебались со всякой хуйнёй перед этим, и как было всё до последнего дня непонятно – срастётся ли, а потом вдруг срослось, да ещё как срослось, и даже Славик пообещал что идёт на всю катушку, до Онеги, а сейчас поёт свои лучшие песни, а мы подпеваем, и всё меньше вспоминаем ту клоаку, из которой вырвались, и клоака становится всё более призрачной, а этот мир всё более реальным и настоящим, мир, где неважно, кто ты, а важно только какой ты.
А это-то и есть самое важное.
Вперёд, вперёд…! Но где эти губы на пристани? Где прячется её сладкая лодочка? В зарослях осоки? Не поросла ли тиной? И разве отход – не повод для любви? Вперёд! Вперёд! И только вперёд. Но впрочем, можно и взад. Крените её, гоните её, раздраконьте её, имеёте её на фордаке, имейте её бакштагом, имейте её с кормы и с борта, в хвост и в гриву, и тогда, возможно, она даст вам с собой немного – ну совсем чуть-чуть – то, что будет так не хватать в дальнем спортивном плавании. Потому что как бы хорошо вы не собирались, не получиться упаковать нежности и чувства, даже в сжатом виде.
Вперёд, Губы Любви! Неситесь над просторами, мелькайте нам в зарослях, встречайтесь в снах, являйтесь плотью, парите духом – любыми любим вас.
А вы?
Голос любимых, спасающий нас – не метафора. Мы то что! Мы – люди пропащие, море нас похитило. Вот вы знаете, например, что человек, идущий морями-океанами не числится среди живущих на земле?! То-то! Нам, собственно, только за них, любимых, и страшно. И чем больше любимых – тем страшнее.
За самым лучшим нарядом разглядим мы простое девичье существо.
В любом обличье угадаем. И не отвертитесь.
Вот как мы вас любим.
Но не всё так просто. Впереди есть много что преодолевать. Главная мука в канале – это девицы. Их много, и они почти голые. Какие чувства это вызывает у матросов – не надо рассказывать. Дело в том, что любой, даже самый добропорядочный семьянин, став на минуту матросом полностью забывает своё благородное семьянинское происхождение. Бытие самым решительным образом определяет сознание, и, что характерно – сознание совершенно не сопротивляется! Нет бы сказал:
Поэтому то для бесконфликтного прохождения Канала и приглашается группа поддержки в шортиках, без которой переход превращается в сущую пытку. Нелепо фокусироваться на отдалённых объектах, когда столько знакомых девушек на борту. Так, без них, только и слышно вокруг:
«
(
Ну и так далее.
А когда все эти ягодицы и сиськи мелькают целый день перед носом, понимаешь, что ничего в них такого особенного нет – ну, ягодицы как ягодицы – и всё протекает как-то спокойней.
Однако, группа поддержки не всегда доступна, особенно по пути домой, и иногда приходится страдать без неё. Так, однажды в такую ситуацию попал наш Доктор. Реагировал он совершенно как матрос.