Борис Большов – В шаге от пропасти (страница 4)

Оставалась нерешенной проблема малых городов, потерявших градообразующие предприятия. Современная Россия все еще не располагала такими ресурсами, как СССР, чтобы обеспечивать работой всех, даже если это шло в разрез с экономической эффективностью. Очень мешала конституция, написанная в девяносто третьем году под контролем «партнеров из-за большой лужи». Запрет на государственную идеологию сильно осложнял формирование долговременной цели развития государства. Лозунг – мы идем в светлое будущее, уже никого не устраивал. Народ хотел конкретики, но как только в экспертной среде возникали обсуждения по поводу формирования единой государственной цели, тут же вылезали либералы и начинали кричать, что единая цель и стратегия ее достижения являются составной частью идеологии! А поскольку цель единая и отражает надежды и чаянья населения всего государства, то будет являться частью государственной идеологии и принуждать их, либералов, двигаться в едином для всех направлении, которое им, видите ли, совершенно не нравится. А государственная идеология запрещена конституцией, так что не смейте тут ничего обсуждать. И вообще либералам с коммунистами, патриотами и прочими монархистами не по пути, их и так все устраивает. Поэтому ситуация кто в лес, кто по дрова продолжала сохраняться во многих сферах общественной жизни.

Для выхода на иной уровень развития государства была необходима консолидация всего общества, ну или хотя бы прекращение противодействия определенной его части. А закладка, противодействующая консолидации, была искусно встроена в политическую систему государства еще в начале девяностых. В результате громадное количество усилий политической системы уходило на преодоление трения между несогласными внутри себя, сильно снижая кпд системы в целом. Как пример, майские указы президента систематически «спускались на тормозах» на всех уровнях реализации. Поручение по составлению единого учебника истории для учащихся так и осталось не выполненным, потому что вселяло страх у определенной части политического бомонда, тайно или явно связанного с западом, перед снижением возможности манипуляций над будущими поколениями. Это же так удобно сталкивать разные части общества между собой на почве того, что в разных регионах учат историю по разным программам, зачастую имеющим существенно отличающиеся точки зрения на одни и те же важные исторические события. Крымский консенсус очень сильно истощился. Несмотря на уголовную ответственность, все чаще в регионах раздавались голоса потенциальных сепаратистов. За Уралом шептались о том, что хватит кормить Москву, на дальнем востоке хотели больших вольностей по налаживанию связей с Китаем. В большом Сочи все чаще протестовали против памятников героям кавказских войн и требовали от местных властей их сноса. И те шли на уступки, «переносили», как они это называли, памятники в другие места, потом всячески изворачивались и потели, когда их заставляли оправдываться громкие голоса из центрально-европейской части России. Короче проблем хватало везде.

Многое, очень многое зависело от политической фигуры, занимавшей кресло президента, потому что Российская Федерация, по сути своей, была империей, имеющей все атрибуты демократического государства. И сознание у большинства населения страны было имперское. Вирус эгоцентризма, тщательно взращиваемый у современной молодежи зарубежными кукловодами, к нашему счастью и огорчению запада, был присущ все еще малой части населения. Большая часть общества с удовольствием ассоциировала себя с чем-то великим и масштабным, именуемым государством, а не противопоставляла себя ему, и была готова поступиться частью своих интересов ради достижения всеобщего блага. Несомненно, президент обладал непререкаемым авторитетом в глазах населения. Никто из других политиков близко не мог соперничать с ним по уровню доверия и одобрению действий. Отсутствие собственных перспектив угнетало и заставляло часть его недоброжелателей вести тайную войну на развал государства, чтобы урвать хоть какой-то кусок власти.

Илья Ильич, наблюдал в иллюминатор, как самолет катится по взлетно-посадочной полосе, заруливает на стоянку. Как к самолету подгоняют трап, расстилают красную дорожку и выстраивается почетный караул. Церемония встречи прошла быстро и через 40 минут кортеж катил по улицам Буэнос-Айреса в Каса Росаду, резиденцию президента Аргентины. По прибытии были назначены обычные протокольные мероприятия, но, как хорошо известно, наиболее судьбоносные решения принимаются не на официальных мероприятиях, а во время «встреч без галстуков». Обоим президентам было что обсудить.

Протокольные мероприятия прошли своим чередом, закончился торжественный ужин и вот уже два президента, находились в бильярдной в присутствии двух телохранителей. Переводчиков не было, потому что общались они на немецком языке, который оба достаточно хорошо знали. Илья Ильич, освоил его во время службы в ГДР, а президента Араухо языку научила бабушка, чистокровная немка, эмигрировавшая в Аргентину накануне начала второй мировой войны. Бильярд любили оба, подходила к концу третья партия. Счет по партиям пока был ничейным.

– Дорогой гость, – спросил Диего, выпуская в потолок клуб табачного дыма и примеряясь кием к очередному шару, – может ли моя страна рассчитывать на поддержку вашего государства в случае обострения вопроса территориальной принадлежности Мальвинских островов?

– А что вы, друг мой, подразумеваете под словом поддержка? – произнес Илья Ильич, скептически смотря на попытку соперника загнать шар в лузу.

Диего Луис ловко загнал свояка в боковую лузу, подошел к столику и пригубил виски.

– Под поддержкой мы подразумеваем, в первую очередь, оказание политического давления на англичан на площадке ОНН, в СМИ, а так же привлечение к этому процессу Китая и других стран БРИКС.

– На это можете смело рассчитывать.

– Кроме того, моя страна заинтересована в поставке вооружений из России. В первую очередь это боевые самолеты, способные действовать над океаном. Противокорабельные ракеты, ракеты воздух-воздух и воздух поверхность, оперативно-тактические ракетные комплексы малой дальности, стрелковое вооружение, боеприпасы. И главное, нам хотелось бы получить несколько батарей берегового артиллерийского комплекса «Берег».

– Серьезный вопрос, – поморщился Илья Ильич, – как вам известно, наша страна проводит военную операцию в сопредельном государстве и наш военно-промышленный комплекс предельно перегружен, но, я думаю, мы сможем помочь вам всем необходимым, кроме береговых комплексов, после того, как обсудим нашу выгоду от намечающейся сделки.

– А что не так с этими комплексами?

– Мы их не выпускаем. Было выпущено несколько батарей более пятнадцати лет назад, в массовое производство «Берег» не пошел.

– Печально, – произнес Араухо, делая очередной глоток.

– Альтернатива вас не интересует?

– Какая? – аргентинский президент «обратился в слух».

– Несколько батарей самоходных гаубиц Мста-С, калибра 152 мм.

Диего Луис мечтательно закатил глаза, представляя, как он будет использовать в качестве аргумента в борьбе с англичанами, несколько бригад береговой обороны, укомплектованных российской артиллерией. Из приятных дум Аргентинского президента выдернул громкий шум, донесшийся со стороны входа в помещение.

– Это еще что такое? – насторожился Араухо.

В этот момент входную дверь снесло направленным взрывом, помещение заволокло дымом и пылью. Две короткие автоматные очереди срезали телохранителей, успевших достать оружие, но не успевших его применить. Илья Ильич инстинктивно пригнулся, уходя за ближайшую преграду, в качестве которой выступал бильярдный стол.

– Кто вы такие и что себе позволяете? – с недоумением прокричал президент Аргентины, внутренне борясь со звоном в ушах.

В комнату молниеносно влетело несколько человек в черной боевой экипировке с пистолетами-пулеметами, оборудованными глушителями, голографическими прицелами и лазерными целеуказателями. На головах у них были шлемы, соединенные с противогазами. Штурмующие мгновенно рассредоточились по помещению и навели оружие на президентов.

– Господа президенты, резиденция захвачена, сопротивление бесполезно, вы арестованы, – произнес высокий черноволосый человек в темном гражданском костюме, вошедший в помещение вслед за штурмовиками.

Илья Ильич выпрямился, смерил вошедшего взглядом и задумался, где он мог его видеть.

– По какому праву вы врываетесь в мою резиденцию, убиваете мою, – тут Араухо запнулся, поглядел на убитых телохранителей, – и не только мою охрану. Вон отсюда, немедленно вон!

– Не распаляйтесь, я представитель тех сил человечества, противостоять которым вы не в силах, уважаемый Диего Луис.

– А я? – с нервной улыбкой спросил Трактов.

– В Москве – возможно, но вы, к счастью для нас и несчастью для вас, далеко от нее, – снисходительно улыбнулся незнакомец, – итак, господа, предлагаю присесть и обсудить сложившую ситуацию, не теряя времени.

Трое мужчин сели за великолепный деревянный стол, расположенный в углу помещения. Штурмовики перераспределились по помещению так, чтобы было удобно держать под перекрестным огнём обоих президентов.