Борис Большов – В шаге от пропасти (страница 3)

– Сергей, – Илья Ильич вызвал секретаря по громкой связи, – завтра в девять Божанова, Бодрова, Пшонкина и Киваря ко мне. Визит обсуждать будем.

Отключившись, Илья Ильич с удовольствием потянулся, а ведь сегодня мой любимый Спартак с Динамо на кубок играет.

«Поехать что ли на стадион, – с озорной искрой в глазах подумал Трактов, – то-то фсошники с ума сойдут от такой инициативы».

Но государственные дела не давали ему возможности выкроить этот вечер для просмотра матча любимой футбольной команды.

«Может хоть второй тайм по телеку зацеплю», – подумал президент, возвращаясь за рабочий стол и открывая папку с документами…

_{Глава 4}

Дела у Андрея действительно оказались не очень. После выписки из больницы, спустя две недели после операции, поехал он прямиком в СИЗО. Родители у молодых парней, затеявших драку, действительно оказались не из простых – авторитетный бизнесмен, заместитель главы городского округа Мытищи и прокурор. Детки, оказавшиеся в момент совершения преступления не только не трезвыми, но и под воздействием наркотических веществ, сим своим проступком ставили под удар карьеры собственных родителей. И тут уж уступать нельзя было совсем. Кто такой был простой железнодорожник, хоть и занимавший невысокую руководящую должность, против вершителей судеб районного масштаба?

Своевременно отданные команды оперативно назначенным на расследование людям, возымели свое действие. Два свидетеля, видевшие драку целиком и способные дать показания, противоречившие интересам молодых людей и их родителей, были запуганы до полусмерти майором юстиции Егоровым, назначенным на расследование данного происшествия, и дали показания о том, что ничего не видели. Камера наружного наблюдения, расположенная на перекрестке и снявшая всю драку, была объявлена неисправной, а сама запись чудесным образом испарилась. Из протокола осмотра места преступления исчезли нож и кастет. А пожилой человек с собакой исчез по собственной воле, сочтя свое участие в дальнейшем разбирательстве совершенно не желательным.

Вот и выходило из материалов дела, что пьяный в стельку Андрей, возвращаясь с работы, набросился трех молодых людей. Спицей от зонта проткнул шею одному, покалечил ногу второму, и уже третий молодой человек, вынужденный защищаться, ударил нападавшего бутылкой по голове, а потом они оба в процессе драки потеряли сознание. Проникающее ранение, как и резаная рана на левом предплечье, по заключению медицинского консилиума, носили неизвестный характер возникновения и к драке не имели ни малейшего отношения. Отсюда светил Андрею неслабый срок, а самое главное, что делать в данной ситуации было совершенно неясно. Хоть и был Андрей человек не бедный, обладавший определенными накоплениями, ресурсов его противников хватало, чтобы заблокировать все попытки нанять толкового адвоката. А адвокат по назначению твердил одно и тоже – полное признание вины, сотрудничество со следствием и тогда появится шанс получить две трети от возможного срока с отбыванием в колонии общего режима. Андрея сложившаяся ситуация категорически не устраивала, но что делать и как защититься от произвола, мыслей не было никаких.

По истечении второй недели пребывания в СИЗО Андрея вызвали на очередной допрос. Однако было велико его удивление, когда вместо следователя Егорова в допросной его ожидал тот самый пожилой человек, хозяин стаффорда, спасший ему жизнь.

– Вы? – не смог сдержать удивления Андрей.

– Здравствуйте, Андрей Егорович, неплохо держитесь для первой «отсидки», – с легкой усмешкой произнес незнакомец.

– Кто вы и как сюда попали?

– Не важно, как попал, важно, что вам пора выходить отсюда, – проговорил незнакомец, прохаживаясь по помещению и поигрывая великолепной тростью, отделанной серебром. Ручку её украшал двуглавый орел – герб Российской империи.

– Да я-то с удовольствием, – невесело усмехнулся «каторжанин», – вот только как это сделать? И почему вы пропали с горизонта, не дав показаний?

– В сложившейся ситуации мои показания все равно не помогут, да и вам надо пройти одно испытание, чтобы доказать, что вы действительно тот, кого мы ищем более ста лет, – загадочно улыбнулся незнакомец.

– Мне всего сорок один год от роду, более ста лет они меня ищут, – озадаченно пробубнил обвиняемый. – Кто мы? Почему не нашли раньше и вообще, на кой я вам сдался?

– Потом, все потом, – незнакомец засуетился, похлопал себя по карманам и извлек какую-то вещь, более всего похожую на старинный медальон, висящий на цепочке, и протянул его Андрею.

Андрей бережно взял в руки старинную вещь, осмотрел ее с обеих сторон. Похоже, что сделана она была из серебра. На лицевой стороне изображен какой то знак, более всего похожий на двузубую вилку.

– Спрячьте ее и, никому не показывайте. Если вы действительно тот, кого мы ищем, эта вещица поможет вам прозреть! А теперь мне пора.

Незнакомец торопливо встал, подошел к двери.

– Не вздумайте никому показывать и рассказывать о ней, – обернувшись, незнакомец указал взглядом на медальон. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком.

Андрей поспешно спрятал вещицу в карман и подошел к стене, заложив руки за спину. Конвойный сопроводил его в камеру, в которой почему то не оказалось двух его соседей, равно как и их вещей.

«Все чудесатей и чудесатей», – подумалось Андрею.

Где Грек и Хмурый? Такие погонялы носили сокамерники Андрея. Что это за медальон такой? Кто такие они и кого они более ста лет ищут? И самое главное – что мне делать в моем положении, чтобы не схлопотать срок?

Андрей немного побродил по камере, попил воды, посмотрел на часы, которые показывали половину шестого вечера. Лег, заложил руки за голову и углубился в невеселые мыли. Он очень сильно соскучился по жене и детям, родителям. Невыносимо хотелось домой или, еще лучше, на дачу. Неоднократно ловил себя на мысли, что живет последний месяц, как во сне. Еще чуть-чуть и он проснется от этого кошмарного сна, окажется дома в кругу родных, пойдет на работу, где тоже куча проблем, но какие же они сейчас казались мизерными по сравнению с главной проблемой – маячившим впереди сроком. Андрей удивлялся, почему за те две недели, что он в СИЗО, его ни разу не прессовали в хате, как это показывают в фильмах, когда хотят выбить из человека признание. Так за не веселыми мыслями он не заметил, как достал из кармана странную вещицу, переданную ему. Начал вертеть её в руках, осматривать со всех сторон, разве что на зуб не пробовать. Было отчетливо видно, что вещь древняя, но ценность собой представляет разве что историческую. И этот странный рисунок, похожий на двузубую вилку, повернутую вверх, нижняя часть которой обрезана под самую сурепку.

«Если добавить длинный зубец посередине, то получится отдаленное подобие тризуба – герба Украины», – подумал Андрей.

Он внимательно осмотрел цепь, но ничего интересного не нашел. Обычная старинная цепь ручного плетения, сделанная очень грубо. Звенья все разные, многие деформированы с течением времени. Так, вертя предмет в руках, Андрей не заметил, как задремал, продолжая машинально водить пальцами по краю медальона. В какой-то момент он вдруг испытал резкую боль в пальце, с родни той, которая возникает, когда прокалывают палец для забора крови на анализы. Андрей машинально отбросил медальон и недоуменно уставился на окровавленный палец.

– Черт, чем можно было так сильно уколоться? Я ж вдоль и поперек оглядел весь медальон и не нашел ни одного заусенца, – вслух произнес Андрей.

Он перевел взгляд с пальца на реликвию. Медальон, лежавший на полу камеры, разогревался на глазах, на нем появились цвета побежалости. Вместо изображения двузубой вилки на нем четко проступило изображение птицы, пикирующей вниз.

– Боже мой, – прошептал Андрей в изумлении, – это похоже на герб Старой Ладоги.

В прошлом году он с семьей совершил речной круиз от Санкт-Петербурга до Старой Ладоги, откуда и помнил изображение герба. Через несколько секунд видение пропало, и медальон вновь выглядел как прежде. Андрей аккуратно дотронулся до него. Температура была обычной.

– Черт, показалось что-ли, – приглушенно произнес Андрей, – но откуда тогда кровь на пальце и почему он болит?

Андрей спрятал медальон в карман от греха подальше….

_{Глава 5}

Самолет президента Российской Федерации заходил на посадку в международном аэропорту имени Хорхе Ньюбери в Буэнос-Айресе. Титанические усилия, предпринимаемые правительством Российской Федерации по восстановлению промышленности, разрушенной в «святые девяностые», пусть и медленно, но приносили свои плоды. Новенький ИЛ-96-400М с двигателями ПС-90-А4 и увеличенным объемом топливных баков мог пролететь до семнадцати тысяч километров, серьезно упрощая логистику правительственных перелетов, так как на подавляющем большинстве маршрутов отпадала необходимость в промежуточных посадках для дозаправок.

Были запущены в массовое производство гражданские самолеты МС-21 с двигателями ПД-14 и импортозамещенные Сухие Суперджет 100 с двигателями ПД-8. Проходил стадию испытаний авиационный двигатель ПД-18. Собирались первые авиационные двигатели ПД-35, предназначенные для испытаний. Росатом по всему миру строил более двадцати энергоблоков атомных электростанций. Новые кораблестроительные заводы спускали со стапелей десятки судов для гражданского флота. Были заложены и активно строились долгожданные фрегаты серии 22350м, предназначенные для включениия в состав Северного и Тихоокеанского флотов. Был заложен первый атомный авианосец. Реализовывались различные инфраструктурные проекты. Железнодорожниками строился северный широтный ход. Велись работы по возведению железнодорожного моста, предназначенного для соединения Сахалина с материком. Активно строилась железнодорожная ветка на Магадан с планами дальнейшего её продления до Анадыря и Камчатского полуострова. Страна, выбираясь из морока девяностых, расправляла крылья. СВО, высасывая из России множество сил, явилась мощным катализатором внутреннего развития, заставляя открывать сотни новых производств и создавать множество кооперационных цепочек.