И на лицо придет смотреть аптекарь.
Но я живу ведь. Просто существую
И так же затрудняюсь каждый день.
А ветер вешний дует и пустует,
И облака плывущие – в слюде…
Вот я, как нищий, стыну без вниманья,
Вот я шофер, который без лица,
И я солдат и по-солдатски ранен, –
И нет героя, нету подлеца.
Ах в жизни все рассеянно и просто –
Соседа замечаешь ли зрачки?
И только иногда движенья рослых,
И только иногда мелькнут очки.
И знаете ли: дух, который спрячут,
Которым будут любоваться строго, –
Он так тоскует и ребенком плачет,
Глазами вашими расстроен!
«Какой-то голос постоянный…»*
Какой-то голос постоянный
Меня зовет по вечерам.
Гляжу на полусвет стеклянный,
На белый крест беленых рам.
Пожалуй, я (иначе кто же?),
Тюремно мрачен и тосклив,
Глядит, так на меня похожий,
Брезгливо рот перекосив…
«И ветер развевает флаги…»*
…И ветер развевает флаги,
Показывая их цвета.
Не город, а какой-то лагерь,
И лагерная суета.
И тут же возле, с ними рядом,
Солдатский косолапый ряд.
Японцы, угольные взглядом,
Опять насмешливо глядят…
Написанное в тайфун*
Как же придумать приятные нежности?
Медленный взгляд устремляя на вас?
Ласково смотрится женская вежливость,
Кружится ветренная голова.
Словом, надумал: не стоит влюбляться, –
Как отвечают: увы, не танцую;
Так же когда-то безмолвные прятались
В зелени статуи и статуи…
Горд, как араб, и забавно неловок, –
Да, неудачливый и лицедей!
Лучше забыть о беседках лиловых,
Зелени гипсовых голых людей.
Может, труднее, но все-таки лучше –
Мимо бессонниц и ломанных рук
Лучше пройтись, посмотреть и послушать,
Как занимаются мукой вокруг.
В такую погоду,
Изменит походку
Ленивый, и тот.
Но снова красиво
Летящее сивое,
Червленность цветов
В погоду такую
Все дома, тоскуют,
И сонно в домах.
И шорох окрестный,
Ветровые песни
И будто набат, –
Все залпы просторов, 
