А там стреляет кнут другой
И – впряженных коров рога…
Не раз задумывался я
Уйти в глубокие края,
И в фанзе поселиться там,
Где часты переплеты рам;
Бумага в них, а не стекло,
И кана под окном тепло.
На скользкую циновку сесть,
Свинину палочками есть
И чаем горьким запивать;
Потом курить и рисовать,
Писать на шелке письмена –
И станет жизнь моя ясна,
Ясна, как сами письмена.
1923
Харбин
Путешествие по Китаю*
Toi, qu'importune ma presence,
А tes nouveaux plaisirs je laisse…
У драконьих ворот Пекина
(О, драконы, раскрывшие пасть)
Проживает царевна одна
И ее не по силам украсть.
Ах, мечтать опостылело так,
Это терпкое очень вино, –
Шелестящий прохладно в кустах,
Уноси и меня заодно!
Я увижу огромный Пекин, –
Неживые чудовища стен, –
На осле (позавидуйте, Кин)
Протрясусь в охраняемый плен.
Императоров, в верстах, дворы,
Понастроенный всюду фарфор –
Это сон от какой-то игры,
Это сон развернулся в упор.
Но, конечно, высоких озер,
Их фарфоровая глубина
И дракон, что язык распростер,
Разве девушка этим полна?
Вон по плитам, что так не равны
(Попечалься о плитах, поэт),
Будто конь настоящей страны
Устремляется велосипед.
По-старинному плачет вода
(Не забудь о фонтанах, поэт),
Едет девушка гордо одна,
Направляясь в университет…
Социологу смысл для статьи?
Нет, признаться, иное пою:
Напеваю мечтанья мои,
Напеваю тревогу мою.
Понимаете: пахнет избой
(Удивительные чудеса!)
Не в отеле, где вымытый бой,
А у фанзы саманной: коса
Это то же, что скобку носить,
И с курмою роднится армяк,
И тончайший напев голосит
Кто с ханы или с водки обмяк.
О, божественная простота
Поднебесных повсюду людей,
О, мечтательная острота
Деревенских стариннейших дней!..
Если начаты были стихи 
