Борис Бедный – Девчата. Полное собрание сочинений (страница 85)
– Но это не от нас зависит, – возразил Костромин. – Упрости мы сортировку – и сплавщики не примут от нас древесины. Мы обязаны выполнять существующие правила.
– Вот именно, существующие, – подхватил Иван Владимирович. – Сегодня они существуют, а завтра их уже нету!.. Раз эти правила становятся вам поперек пути, смелее ломайте их, добивайтесь замены новыми, более соответствующими сегодняшнему дню. И, кроме сортировки, наверняка есть и другие лишние работы. Вы лучше меня знаете свой леспромхоз, поищите – и найдете.
Иван Владимирович отошел к столу, как бы предоставляя Следникову с Костроминым возможность «искать и найти». Инженер без особого труда вспомнил, что плохо поставлено дело с экипировкой паровозов в депо: специального экипировочного пункта нет, заправляться приходится водой в одном месте, дровами – в другом, да и дрова в тендер грузят прямо с земли, без всяких приспособлений, – в результате на экипировку уходит до полутора часов… И еще: машинистам на всех станциях, кроме Медвежки, приходится самим бегать за путевыми разрешениями, а паровоз в это время простаивает под парами. Минуты, минуты, а из них складываются часы…
Костромин переглянулся со Следниковым и прочел в его глазах: «Зеленые мы еще с тобой, зеленые!»
«Да, зеленые», – согласился инженер. А он-то возгордился, думал, все уже постиг!.. Но почему Иван Владимирович сказал, что прошлый раз говорить о снеге было преждевременно? Что изменилось с тех пор? Тогда леспромхоз был в тупике, и секретарь указывал выход – овладение поточным методом. А теперь они уже научились управлять потоком, и секретарь ставит более сложную задачу – экономить труд, поднимать его культуру. Вот отчего и о снеге заговорил…
В баню пошли все, кроме Чеусова, который категорически заявил:
– Знаю я это чистилище! Мылся в нем… Ноги моей больше там не будет: хочу еще пожить на белом свете!
Настырный с упреком посмотрел на своего директора и поспешил увести гостей из конторы, словно боялся, что Чеусов отговорит их.
На этот раз неказистая снаружи баня совсем не показалась Костромину добродушной, как при первом осмотре Медвежки. В неживом оловянном свете надвигающихся сумерек крошечные оконца мерцали хитро, и вообще вся банька выглядела себе на уме.
Начальник Медвежки, нетерпеливо уминая валенками снег, подождал, пока все соберутся у бани. Мощным ударом плеча он распахнул срубленную из пластин дверь и, бесцеремонно подталкивая гостей в спины, загнал их в предбанник.
Предбанник встретил вошедших сухим застоявшимся жаром, у всех сразу потяжелели шубы и полушубки. Иван Владимирович радостно крякнул и прищуренным взглядом знатока окинул низкий потолок и толстые бревна добротного сруба.
Настырный наказал банщице больше никого не впускать и не беспокоить их по пустякам.
– Пуще всего смотри, чтоб Чудодеич не пронюхал… А побеспокоить разрешаю, только если вдруг… гром среди зимы ударит! Или крушение произойдет на дороге!
– Матушки светы, что же здесь такое будет? – боязливо спросила банщица.
– Будет великое состязание, – объявил Настырный.
Старуха вышла. Все быстро разделись и без стеснения оглядели друг друга, как люди, которым много раз приходилось за последние годы стоять голыми перед разными медицинскими комиссиями в военкоматах и госпиталях. Увидев мускулатуру Настырного, Иван Владимирович только головой покачал.
– Чего смотрите! – грубовато сказал начальник Медвежки, словно вместе с одеждой скинул с себя и почтительное отношение к приехавшим гостям. – У вас самого плечики очень даже подходящие!
– Сынок! – ничуть не обидевшись, ответил Иван Владимирович. – Прежде чем стать партийным работником, я девять лет уголек рубал в Донбассе. Этой зарядки на всю жизнь хватит!
Первыми в парную вошли Настырный и Дед Мороз. За ними скользнул маленький загорелый Следников. Из парной послышались плеск воды и злой свист пара.
– Уже поддают! – притворно ужаснулся Иван Владимирович. – Как бы они нас совсем не запарили… Ну, авось все обойдется.
Иван Владимирович рванул дверь и скрылся в парной. Костромин последовал за ним. Едва он переступил порог, как грудь его тесно сдавило, будто обручем.
– Дверь закрывайте! Дверь! – гремел откуда-то сбоку бас Настырного.
– Това-арищи! – вторил начальнику Медвежки сверху возмущенный голос Деда Мороза. – Чего же вы делаете? Всю баню выстудите!
Костромин захлопнул набухшую дверь, присел на корточки и огляделся: Иван Владимирович со Следниковым копошились на первой ступеньке полка. Настырный наливал свежий кипяток в шайку, где размокали веники. Дед Мороз плашмя лежал на вершине полка, кольцевыми движениями руки потирал грудь, кряхтел от удовольствия и нежно бормотал:
– Давненько уже не парился я в такой бане… Давненько…
Настырный поддал еще пару, покрутил над головой распаренным веником и сказал:
– Что ж, начнем с леспромхозовского начальства! Добровольцы есть?
– Есть! – вызывающе крикнул замполит.
Настырный окатил скамью кипятком, стряхнул мизинцем воображаемую соринку и предложил:
– Прошу!
Следников лег на скамью. Настырный поднял веник до потолка и посоветовался с Дедом Морозом:
– Снять, что ли, с него курортный загар?
– Сними, Илья Семеныч! – разрешил управляющий. – Спусти-ка с него жир, будет знать, как в сезон лесозаготовок по курортам ездить!
Дед Мороз уже был на «ты» с начальником Медвежки: то ли оттого, что щепетильность и предупредительность одетых людей не обязательна в бане, то ли просто потому, что как-то неловко говорить «вы» человеку, которого вскоре будешь крестить веником, стараясь пронять его до костей, после того как он сам постарается сделать с тобой то же самое.
Настырный приподнялся на цыпочки и опустил веник на спину замполита.
– Жги его, молодца! – кричал сверху Дед Мороз. – Насквозь бери, насквозь!
Веник вдоль и поперек загулял по покрасневшей спине Следникова, роняя пахучие березовые листья. Замполит лежал, цепко держась побелевшими от натуги пальцами за ножки скамьи. Настырный отбросил растрепавшийся веник и взял свежий.
– Как ты бьешь? – заинтересовался управляющий. – Да разве так надо?! Силища здоровья, а соображения не хватает… Ты с потягом на себя. Да не так!.. С потягом, с потягом!
Управляющий проворно скатился с полка, выхватил у Настырного веник и плавными движениями стал нагнетать горячий воздух к распаренному телу Следникова, потом, косо размахнувшись, хлестнул замполита веником вдоль спины. Следников сжал зубы, зажмурил глаза, но со скамьи не слез.
– Так тебе и этого мало! – окончательно входя во вкус, крикнул Дед Мороз и размахнулся еще более косо.
Следников поспешно вскочил со скамьи и проговорил с обидой в голосе:
– Надо же все-таки и меру знать!
– Ничего, друг, рука у меня легкая, – весело сказал управляющий.
После замполита парили Костромина.
– Я так думаю, – предложил Настырный, – ради высшего образования надо плеснуть ковшика два?
– Всенепременно, – одобрил Иван Владимирович, – да еще добавь один за инженерский диплом с отличием.
Начальник лесопункта поддал пару и за высшее образование Костромина, и за его инженерский диплом. От нестерпимого жара у Костромина заломило в висках.
– Вас каким веничком попотчевать, Геннадий Петрович? – осведомился Настырный. – Простым или намыленным?
– Какая разница? – удивился инженер.
Настырный с управляющим презрительно переглянулись. Слышно было, как Дед Мороз пробормотал возмущенно:
– Где они росли и чему их в институтах учат?!
– А ну ложись! – скомандовал Настырный, словно потерял последнее уважение к инженеру, когда узнал, что тот не ведает различия между простым и намыленным веником.
Костромин боязливо улегся на скамью, и Настырный, не жалея силы, заработал веником. Дед Мороз выбрал в шайке веник подобротней, тщательно намылил его:
– Дай-ка я угощу Петровича намыленным. Пусть сравнит!
Он слегка ударил своим веником по распаренному боку инженера:
– Ну как, есть разница?
– Намыленный будет маслянистей, – робко сказал Костромин.
– Как бы не так! – ехидно молвил управляющий, провел вдоль спины кончиком веника, вздел руку, выждал, пока инженер напрягся в ожидании удара, и сделал свой знаменитый взмах с потягом.
Плотный намыленный веник саблей просвистел в воздухе. Костромин не выдержал, соскочил со скамьи.
– Жидок инженер на расправу! – вывел заключение Дед Мороз. – В детстве, верно, мало тузили. Кто же напрягается под веником? Расслабить надо все тело, расслабить!
Костромин смущенно кашлянул, чувствуя, что существует целая отрасль человеческого знания, о которой он не имеет ни малейшего понятия.
– Очередь теперь за трестом! – крикнул Настырный.
Дед Мороз покорно лег на полок…
В предбаннике, у самой двери в парную, сидели Костромин и Следников и со смешанным чувством восхищения и ужаса прислушивались к тому, что делалось за дверью. Оттуда доносились удары веника, свист пара, плеск воды и громкие крики.
– Не жалей веника! – гремел Иван Владимирович. – Пониже бери, пониже!