Борис Батыршин – Загадка тетрадигитуса (страница 36)
– Начали! – прошуршал Яшин голос в наушнике. Олег Иванович высунулся из-за камня и открыл торопливую пальбу в сторону ворот. Целей он не видел – охранники Уэскотта попрятались по щелям, и высунуться боялись на свет божий. Здесь не привыкли к таким вещам, как поддержка с воздуха. И пусть над головами у новых защитников Монсегюра висит не бронированный ударно-транспортный "крокодил", и даже не "Хьюи" с шестистволкой в боковой двери, а всего лишь лёгкий дирижабль, в фанерной гондоле которого установлен один-единственный пулемёт – легче от этого не становится. Ураган свинца с небес, от которого не спрячешься, не укроешься – это и для привычного-то человека страшновато, а уж по первому-то разу…
Рядом с Семёновым торопливо опустошал магазин своего "тапка" Николка. Автоматический пистолет, копия старичка ТТ, недавно освоенная тульскими оружейниками… Рядом двое оперативников Д.О.П. а с американскими магазинными карабинами: зарядные скобы лязгают, выбрасывая прочь блестящие цилиндрики гильз, плечи содрогаются от выстрелов… До ворот шагов пятьдесят, видно, как пули высекают фонтанчики пыли из камней, пробивают щелястые доски. Проку от такого огня немного, да это и не важно: заглушая торопливый перестук винтовочных и пистолетных выстрелов, грохочет взахлёб, на полную ленту, ТПУ – и тем, кто рискнёт высунуться из укрытий на двор замка или узкие мостки на внутренней стороне полуразрушенной стены, придётся несладко.
– Десант пошёл! – ожил наушник. – Вперёд, вперёд, вперёд!
Олег Иванович увидел, как от гондолы зависшего над внутренним двором дирижабля отделились две маленькие фигурки и заскользили на тросах вниз. Он вскочил и замахал рукой – кондуктор со "Змея Горыныча" уже бежал по тропе вдоль стены, прижимая к груди сумку с подрывным зарядом. За спиной сухо щёлкнул "Лебель", и со стены вниз обрушилась фигура, вслед за ней полетела винтовка – Марина Овчинникова начеку, прикрывает штурмовую группу снайперским огнём.
Что, больше желающих высунуться и пострелять нет? Вот и ладушки… Кондуктор уже до ворот – пристраивает свой груз на земле, возле створок, разматывает огнепроводный шнур. Набежавший матрос торопливо чиркнул спичками, шнур задымился голубой струйкой и оба шустро кинулись вбок, под защиту скального выступа. "Двадцать один, двадцать два, двадцать три…" – привычно принялся считать Семёнов. На счёте "двадцать восемь" грохнуло, ворота разлетелись в клубах пыли и каменного крошева, и он кинулся туда следом за опередившими его Николкой и Д.О.П. овскими оперативниками. Пулемёт уже молчит, лишь доносятся из-за стены одиночные выстрелы – судя по звуку, "тапки" и револьверы. Олег Иванович перескочил груду деревянного хлама, оставшегося от ворот, едва не наступил на труп охранника, а Иван уже выводил навстречу из дверей домика-подсобки высокого, худощавого человека. Руки пленника над головой, и Иван подгоняет его тычками ствола в спину – "шагайте, господин хороший, шагайте…". В другой руке юноша сжимает абордажный палаш, с кончика которого в дворовую пыль срываются тяжёлые красные капли. Что ж, это жизнь: мальчик становится мужчиной – в том числе, и через пролитие крови. Пока, к счастью, чужой.
"Да это же Уэскотт! "– запоздало сообразил Олег Иванович, видевший основателя "Золотой зари только на фотокарточках в кабинете Корфа. Лицо английского магистра эзотерики перемазано пылью, правую щёку украшает глубокая, сочащаяся кровью царапина белая парусиновая пара, надетая по случаю жары, безнадёжно изгваздана, измята, изодрана.
– Второй, который МакГрегор, сбежал вниз, в пещеры! – весело сообщил Иван. – Я его слегка зацепил – вздумал, понимаешь, отмахиваться какой-то ритуальной железякой… Пошли, что ли, догоним?
Видно было, что ему не терпится полезть в подземелье вслед за беглецом.
– И думать не смей! – Семёнов отвёл глаза от окровавленного клинка. – Не хватало ещё на засаду там нарваться, или на фугас, как в Александрии.
Он повернулся к англичанину.
– Где ваши пленники – немец, профессор Бурхардт, и русский? Предупреждаю сразу: молчать бессмысленно, мы тут иллюзиями на тему гуманизма и прав человека не страдаем. Будете отвечать – обещаю, останетесь живы.
– Они оба внизу. – торопливо ответил Уэскотт. – С утра работают, даже не позавтракали. Я как раз собирался спуститься, когда появилось это…
Он ткнул пальцем в зависшую над двором "Тавриду".
– Статуя четырёхпалого в крипте?
– Да.
– Сколько у вас было охранников?
– Семеро. Было девять, но двое погибли в перестрелке, которую устроила эта стерва Берта во время побега.
– Не забывайте, вы говорите о даме! – деланно возмутился Семёнов. Возбуждение и радость пузырились в каждой клетке его тела, словно в бокале с шампанским. – Я в вас разочарован, мистер Уэскотт. И это – хвалёная британская вежливость?
Англичанин хотел ответить что-то, но передумал.
– Во дворе четыре "двухсотых". – сообщил подошедший Ярослав. В руках у него курился пороховым дымком автоматический пистолет. – Ещё одного подстрелила Маринка у ворот и двоих мы взяли ранеными. Вроде, сходится.
– А у нас как? Раненые, убитые?..
– Слава Богу, все живы и даже не задет никто. Одному из матросиков прилетело в плечо булыжником, когда ворота взорвались, но, вроде, несильно.
– Значит, внизу МакГрегор, не считая тех двух горе-исследователей. – подвёл итог Олег Иванович. – И, кстати, мистер Уэскотт…
Он повернулся к англичанину.
– Если внизу какие-нибудь ловушки, мины – сейчас самое время вспомнить. Вы пойдёте с нами, если что, первым и погибнете.
Уэскотт пожал плечами.
– Я такого приказа не отдавал. Может, Стрейкер? Он мастер на такие штучки…
– Где он? – насторожился Семёнов. О бельгийце он забыл.
– Не знаю, не видел с начала нападения.
– Значит, ещё и Стрейкер… – Ярослав выругался. – Судя по тому, что я о нём слышал – тот ещё волчара, не чета этому марамою!
И ткнул стволом "тапка" в сторону Уэскотта. Англичанин испуганно дёрнулся.
– Да, противник серьёзный. – согласился Семёнов. – Вот, помнится, в Конго…
Но рассказать, что именно было в Конго, он не успел. Над головой громко, по-мотоциклетному затарахтело: "Таврида" запустила движок, развернулась по широкой дуге и поплыла на северо-запад.
"Жаль, крыльев нет, а то наверняка Георгий не удержался и покачал бы нам…" – мелькнула мысль. И словно в ответ от гондолы оторвалась и повисла над замком красная ракета. Бойцы штурмовой группы разразились приветственными криками, кто-то принялся стрелять в воздух. Ярослав кинулся наводить порядок.
"..правильно, ещё ничего не закончилось. Зачистить голый, как коленка, двор замка – невелика хитрость, а вот догнать беглецов в подземных коридорах, в которых они, в отличие от преследователей, вполне прилично ориентируются – это, как говорят в одном приморском городе, две большие разницы…"
– А вот и мы! – раздался девичий голос. В ворота входили Варя с Мариной; за ним с мрачным видом ковылял на костылях Яша. Николкина напарница по группе "Зайн" несла на плече снайперскую винтовку, и солнце французского Юга весело посверкивало в стёклах оптического прицела.
Иван встрепенулся и дёрнулся, было, навстречу, но сдержался и остался на месте. Олег Иванович, от чьего взгляда не укрылась эта пантомима, торопливо спрятал улыбку.
"…Эх, молодость, молодость! Простые чувства, простые побуждения…"
– Похоже, идти в крипту всё-таки придётся. Иван, Ярослав – давайте обсудим, как будем действовать. Остальным – пять минут перевести дух, и спускаемся! Надо не дать им удрать, а то здесь вполне могут найтись какие-нибудь сквозные ходы, выводящие к подножию скалы. Бегай потом за ними по всей Европе…
"…пистолет с навёрнутым на ствол глушителем – в руке, ещё один за поясом; на нагрудных ремнях портупеи кармашки-подсумки с запасными магазинами. Абордажный палаш в чёрных жестяных ножнах я пристроил за спину в стиле незабвенного Дункана Маклауда – полдюжины таких привезли по Яшиной просьбе с собой матросики со "Змея Горыныча", и мы с Ярославом, готовясь к "десанту", решили, что в тесном дворике Монсегюра ухватистый, не слишком длинный клинок вполне может пригодиться. Пока не понадобились – но, как говорится, ещё не вечер…
Мы сидим на крыше сараюшки, приткнувшейся к полуразваленной стене крепости. Двое охранников забились в узкую щель между камнями напротив, и я время от времени постреливаю в их сторону из "тапка". Напрасный перевод боекомплекта – с зависшей над нами "Тавриды" грохочет пулемёт, не давая громилам и носа высунуть. А их подельник рискнул – так и валяется в паре шагов от спасительного укрытия, срезанный меткой очередью, и ярко-красная лужа расплывается вокруг подёргивающегося тела. Ещё два трупа лежат посреди двора – тоже работа пулемётчика – и один привалился к стене сараюшки. Этого достали мы – когда мы спускались на рулетках, он успел пальнуть из обреза охотничьей двустволки, но, слава Богу, промазал. А вот перезарядиться не успел, словив в разные части тела по половине обоймы от каждого.
В наушнике зашипело, прорезался голос: "клиенты выкинули белый флаг, прекращаю огонь. Это Георгий, ему сверху виднее… Пулемёт замолкает, ватная тишина наваливается, словно прелая перина. Я щурюсь – дым щиплет глаза. Дело в том, что перед тем, как прыгать вниз на рулетках мы с Ярославом швырнули вниз парочку дымовых шашек, и тут же об этом пожалели. Дымовая завеса больше мешала нам, чем помогала, охранники Уэскотта почти не отстреливались, ограничившись несколькими револьверными выстрелами наугад…