Борис Батыршин – Загадка тетрадигитуса (страница 3)
– Давайте не будем обманывать себя, сэр Артур. – невесело усмехнулся бывший министр по делам Индии. – Три года назад наш добрый друг Джеффри Хорнби собрал на рейде Портленда не боевую эскадру, а сущий паноптикум. Чего там только не было… К тому же, его планы прорыва к русской столице мимо фортов Кронштадта сильно напоминали авантюру – нельзя же строить все расчёты на одном-единственном корабле, да ещё и не проверенном в бою! И, боюсь, в этот раз он повторяет ту же самую ошибку.
Очередной броненосец (это был башенный „Агамемнон“) окутался дымом приветственного залпа. Публика восторженно взвыла. Лорд Рэндольф слегка поморщился – джентльмены, похоже, ни разделяли всеобщего энтузиазма. Что же получается – британское правительство сомневается в успехе военной экспедиции на Балтику? И, кстати, о каком корабле речь? Что за сюрприз приготовили для диких русских казаков „просвещённые мореплаватели“?
Королевская яхта, описав дугу по рейду, миновала „Агамемнона“ и следующего за ним в ордере „Монарха“. За „Викторией и Альбертом“ пристроился мателотом ещё один корабль, теряющийся на фоне грозных броненосцев. „Такому место во второй шеренге, – прикинул Иван, – с миноносцами, торпедными канонерками, винтовыми шлюпами и прочей вспомогательной мелочью“. Но зрители считали иначе: кораблику махали и кричали так, словно это нёс вымпел вице-адмирала, а не „Александра“, дымившая трубами в голове колонны.
Снова загрохотали орудия, и Иван, в который уже раз, оглох. Когда пальба немного стихла, и стало можно разобрать отдельные слова, он обнаружил, что их новая знакомая что-то горячо втолковывает Варе. С сожалением покосившись на джентльменов (те прервали беседу и молча взирали на королевскую яхту с её неказистым спутником), Иван отошёл к дамам.
– … И представьте себе, милочка, он будет топить русских тараном! Вы не смотрите, что корабль такой маленький – муж говорил, что почти весь он скрыт под водой. А таран – огромный, восьми футов в длину, перед ним никакая броня не устоит!
„Под водой? С тараном? Что это за чудо такое у англичан? – забеспокоился Иван. – „Наутилус“ капитана Немо? Хотя, тот, помнится, воевал как раз против Британии…“
– Вода – лучшая защита от пушечных бомб! – продолжала щебетать супруга артиллериста. – Этот новейший корабль должен отправить все русские корабли на дно прямо у них в гавани! Царь Александр не решится вывести флот в открытое море для сражения и спрячет броненосцы в своём Кронштадте, муж только об этом и твердит! Конечно, куда русским до нашей морской мощи… Тут и пригодится таран! Толща воды спасёт его от снарядов, а в ту часть, что видна над волнами, артиллеристы попасть не смогут – корабль мал размерами и очень быстр, русские не успеют прицелиться в него из своих огромных крепостных пушек. К тому же, палуба покрыта бронёй…
„Так это же „Полифемус!“ – с опозданием понял Иван. – Самый необычный корабль Королевского флота, предназначенный для прорыва мимо кронштадтских фортов. И как он только не вспомнил сразу, в ведь сколько о нём читано… Приплюснутый, почти целиком скрытый под водой корпус, низкая надстройка и грозный кованый таран – воплощение экстравагантных идей Натаниэля Барнаби, главного кораблестроителя Королевского флота.
– Так он будет на самом деле таранить? – удивлялась тем временем его спутница. – Но зачем, это же очень опасно! Неужели нельзя как-нибудь по-другому – например, взорвать миной?
Иван солидно хмыкнул – пора вмешиваться в беседу. А то спутница решит, что он полнейший лох и ничего не понимает в кораблях – это онто, гардемарин Императорского Морского корпуса, имеющий за плечами самое настоящее океанское путешествие! Выслушивай потом её подколки…
– Самодвижущие мины или как мы называем их, „торпеды“, у „Полифемуса“ тоже есть. Но главное оружие – таран, этот корабль так и называется – „торпедный таран“. Такие ещё американцы строят, и французы тоже, и….
– Правда? Как интересно. – отозвалась Варвара, и по тону её было ясно, что ей ну ни чуточки не интересно. И вообще, она будет
Но Ваня не собирался сдаваться так легко.
– Кстати, о нём ещё и Герберт Уэллс писал! – заявил он. – Помнишь, „Войну миров“? Там есть эпизод, когда миноносец „Сын грома“ сражается с марсианскими треножниками и даже уничтожает два. Так вот, этот „Сын грома“ и есть „Полифемус“… ой!
Варин каблучок чувствительно припечатал носок ботинка к доскам палубного настила.
– Простите, мэм, нам надо идти. – девушка уже мило улыбалась собеседнице. – Боюсь, родители нас уже обыскались!
– Ничего, дорогуша, продолжим беседу в салоне. – не стала спорить дама. – Вон, как раз, колокол к чаю…
Оставалось только неловко раскланяться и бочком-бочком проследовать за Варей.
– Это же надо – снова оказаться таким идиотом! – шипела сквозь зубы девушка, утаскивая спутника за рукав, подальше от словоохотливой собеседницы. – Ни чему тебя не научить! Это надо додуматься – Герберт Уэллс! Когда он, по-твоему, написал „Войну миров“?
Крыть было нечем – тем более, что он сам приохотил и Николку и Варю и прочих своих друзей к ещё не написанной в этом мире беллетристике.
– А когда? – неуверенно спросил Иван. – Я думал, она здесь уже написана. Жюля Верна же здесь знают… наверное?
– Это у вас все читали и про нашествие марсиан, и „Машину времени“! А здесь Уэллс напишет свой роман только лет через десять, сейчас он, как писатель, никому не известен! Сколько можно ходить по одним и тем же граблям? Говорил же господин барон – „не уверен – промолчи, лучше вообще язык прикуси!“ А ты начитался про свои кораблики, вот и стараешься к месту и не к месту знаниями блеснуть! Как ребёнок, честное слово…
„А сама-то очень взрослая! Нет, туда же, поучает….“
Иван раздосадовано сопел. Варвара права, разумеется, а он снова сел в лужу. Теперь точно не спастись от насмешек и язвительных замечаний…
По яхте снова пронёсся густой медный звон – третий колокол к чаю. Военно-морская дама, сделала на прощанье ручкой новым знакомым, направилась вслед за стюардом в салон, где для пассажиров „Новой Каледонии“ были поданы лёгкие закуски. Вслед за ней потянулись и остальные, и вскоре на полуюте яхты оставались только Варя с Иваном и два давешних лорда. Джентльмены продолжали беседовать, но Иван не решался приблизиться – палуба пуста, заметят, заподозрят! Воровато оглянувшись – не видит ли кто? – Ваня сунул в ухо кнопку микронаушника. Пока продолжалась пальба, толку от направленного микрофона толку было чуть, но теперь голоса в ухе вполне отчётливо.
– …что ж, Артур, было весьма приятно с вами побеседовать. – бывший министр по делам Индии снял котелок и принялся отряхивать его от водяной пыли. – Надеюсь увидеть вас завтра в Лондоне, в клубе, там и продолжим.
– Что ж, договорились, Рэнди! – лорд Артур, вслед за собеседником, перешёл на доверительный тон. – Я слышал, в клубе подают замечательную спаржу, уже этого года?
Джентльмены раскланялись – уже без следа прежней чопорности, как добрые знакомые.
„Клуб значит… сделаем зарубку…“ Ване было досадно, что он пропустил завершение беседы. Хотя, и повод для оптимизма имелся – они с Варей, похоже, попали в цель. С первой попытки услышать именно то, что нужно – разве это не успех?
Похоже, придётся ехать в Лондон. Что ж, он ничего не имел против небольшого путешествия – лишь бы прок был.
Иван спрятал в карман мягкую кнопочку наушника и вслед за напарницей поплёлся в салон. Группа „Алеф“ в полном составе отправляется на файф-о-клок. Британские традиции, ничего не попишешь.
„А ведь всего две недели назад мы и знать не знали ни о файф-о-клоке, ни о Лондоне, ни об этой эскадре, будь она трижды неладна! Вся эта чехарда началась сразу после урока фехтования – помнится, в гимнастическом зале Корпуса было на редкость душно…“
…в гимнастическом зале душно. Только-только закончились занятия у младших классов, и обширное помещение, окна которого толком никогда не открывались, не успело проветриться. Под высоченными сводами, кажется, всё ещё висят вместе с запахом мальчишеского пота, звон тренировочных рапир и восторженные крики кадетов – они третий день на ушах стоят, празднуя долгожданное переименование Морского Училища в Морской Корпус[4]. Слухи об этом ходили давно, и вот – сподобились же? Строгие наставники хмурятся, пряча довольные улыбки – в эти дни воспитанникам позволено куда больше вольностей, чем обычно.
Барон Евгений Петрович Корф появился в Корпусе незадолго до этого знаменательного события. Увидав его, Иван с Николкой обрадовались – и тут же насторожились, узнав, что теперь он будет преподавать у их класса фехтование по какой-то особой программе. Кому-кому, как не им знать, насколько плотно загружен начальник Департамента Особых Проектов, и сколько ему привалило забот после возвращения африканской экспедиции Ваниного отца! А в особенности – после фанфаронской авантюры, предпринятой Евсеиным. Помнится, Корф, узнав о вылазке в будущее, два часа орал на доцента, угрожая страшными карами, и в первую очередь – безусловным и пожизненным отстранением от проекта.