Борис Батыршин – Загадка тетрадигитуса (страница 23)
"…ну конечно – с помощью очень похожей штуки забавный инопланетянин из фильма "Кин-дза-дза" пытался втолковать дяде Вове и Скрипачу насчёт тентуры, антитентуры и прочих галактических координат!.."
– Насколько нам известно, похожий предмет был найден Семёновым в Конго – найден и вывезен в Россию.[22] Но не он оказался главной, самой ценной нашей находкой.
Загадочный "гаджет" глухо звякнул, когда англичанин положил их на край саркофага, рядом с "металлическими книгами". Зрители ждали, затаив дыхание. Виктор покосился на Бурхардта – профессор нервно мял в руках носовой платок, на бледном, изрезанном старческими морщинами лбу выступили крупные капли пота. Уэскотт снова наклонился – и выпрямился, держа руки перед собой. В ладонях у него покоилась небольшая полусферическая чаша из напоминающего то ли мутное стекло, то ли полупрозрачный камень, фиолетового материала. Виктор разглядел в чаше горку мелких тёмных зёрнышек, в точности таких, что он извлёк на улице парижского предместья Понтуаз из кармана искалеченного Геннадия.
"…но как это может быть? Немыслимо…"
– Перед вами, джентльмены, чаша Святого Грааля. – торжественно произнёс англичанин и откровенно театральным жестом поднял чашу над головой. – Древние легенды не лгали: чаша действительно была спрятана от инквизиторов в недрах скалы Монсегюра, и всё это время находилась здесь. И вы попали в число немногих избранных, допущенных к этой тайне.
Он опустил чашу и продолжил, уже нормальным голосом:
– Теперь вам предстоит выяснить, что именно представляют из себя эти находки, и сделать это надо как можно быстрее.
– Пока я могу выдвинуть две версии. Первая: крипта вообще не имеет отношения к катарам, а устроена в недрах скалы ещё во времена римского владычества, когда не было в помине ни Лангедока, ни графства Тулузского, а была римская провинция Нарбоннская Галлия…
Бурхардт говорил торопливо, то и дело переходя с немецкого языка на английский и почему-то на латынь. Виктор с трудом поспевал за беспорядочным бегом его мысли. Уэскотт с МакГрегором, похоже, испытывали аналогичные трудности.
После эффектной "презентации", устроенной англичанином, они поднялись наверх и продолжили беседу уже при свете дня. К полуразрушенной стене здесь была пристроен небольшой дощатый домик, сооружённый якобы для работающих здесь археологов – адепты "Золотой зари", как сообщил Уэскотт, раздали местным чиновникам немало денег, прежде чем получили разрешение на эти работы. В нём и расположился сейчас импровизированный "научный совет".
– Вторая версия такова…
Профессор, сделав глоток из стакана, в котором нагревалось в солнечных лучах кислое провансальское вино, которое здесь употребляли вместо воды.
– Предъявленные нам артефакты спрятали здесь именно катары, к которым они попали после Первого Крестового Похода. Тогда крестоносцы возвращались в Европу из вновь созданного королевства Иерусалимского, и многие из них были как раз из Лангедока и графства Тулузского. Впоследствии часть из них приняли альбигойскую ересь и яростно сопротивлялись крестоносцам Монфора и ищейкам Святой Инквизиции, возглавляемым папским легатом Арно Альмариком. Возможно, именно они и вывезли чашу и прочие предметы из Святой Земли. В конце концов, те "металлические книги", что я в своё время передал герру Семёнову, тоже были найдены в Сирии – и где гарантия, что не было других находок, нам неизвестных? Что до чаши, двойника той, которую русский вынул из четырёхпалой руки статуи в Конго, и имеет ли она какое-то отношение к подлинному Святому Граалю – это вопрос отдельный. Я, с вашего позволения, воздержался бы от поспешных выводов до тех пор, пока не буду знать все подробности. В том числе, и то, каким образом часть найденных русскими артефактов попала к вам? Вы ведь, если мне память не изменяет, обещали мне всё объяснить?
Упрёк был адресован Уэскотту. Англичанин досадливо скривился.
– В своё время, герр Бурхардт, всему своё время. Поверьте, ждать осталось недолго. Вы получите самые исчерпывающие объяснения, причём из первых рук.
За окном раздались голоса, среди которых Виктор с немалым удивлением разобрал и явно женский. Незнакомка, кем бы они не была, говорила на французском, и в голосе её сквозило раздражение.
Уэскотт подошёл к окну, отодвинул занавеску – и повернулся к Бурхардту.
– Ну вот, герр профессор, а вы опасались! Закончилось ваше ожидание, закончилось! Не пройдёт и часа, когда я предъявлю вам настоящую героиню этой удивительной истории – она и ответит на все ваши вопросы. Только должен предупредить: мадемуазель Берта – дама весьма своенравная и экстравагантная. Этой особе палец в рот не клади, так что настоятельно рекомендую вам взвешивать каждое слово…
Это была поездка в стиле Дюма-отца, с удовольствием думал Семёнов. Тёплая, почти летняя апрельская погода, весёлая зелень живых изгородей и фруктовых рощиц, крестьянские повозки и двуколки с монашками в крахмальных чепцах на козлах. Ночлеги в придорожных трактирах, блюда с жареными каплунами, кислое вино вместо воды. Монах в пыльной рясе в углу зала трактира и деревенские мальчишки, предлагающие за медную монетку в пять сантимов напоить коня или посторожить повозку – пока путешествующие господа побеседуют с сонным почтовым чиновником.
С Алисой мы встретились в одном из пансионов Латинского Квартала Парижа – том самом, где Яша обитал в бытность свою студентом Сорбонны. Комната, оплаченная на год вперёд, сохранялась за ним; можно было, конечно, и самим отправиться на бульвар Капуцинок, где обитала новая владелица модного дома "Вероника" – оставить на попечение прислуги пансиона мерина с двуколкой и нанять фиакр. А то и просто прогуляться по весенней столице Франции пешком – благо расстояние не так уж и велико, а каштаны уже цветут на бульварах, перестроенных стараниями барона османа. Однако Яша решил не рисковать и вызвал Алису на встречу запиской, содержащей условную фразу; записка была передана по адресу через рассыльного. Олег Иванович не возражал – о том, что новая хозяйка модного дома связана с русскими секретными службами, наверняка уже знают те, кому положено знать такие вещи. Знают – и не спускают с особняка на бульваре Капуцинок глаз, а значит, вполне могут взять на карандаш и гостей – просто так, на всякий случай.
Самой же Алисе избежать слежки куда проще – она ежедневно делает множество визитов, ездит по делам, бывает в театрах и на выставках модных художников. Что ей стоит задержаться и выпить чашечку кофе в одном из заведений латинского квартала, на втором этаже которого расположен маленький пансион для тех из студенческой братии, кто не может похвастаться богатством – но и не слишком стеснён в средствах?
Разговор не затянулся. Алиса мило раскланялась с двумя подошедшими к её столику мужчинами, завела с ними ничем не обязывающий разговор, во время которого незаметно передала Яше флешку и подключаемый блютуз-модем для ноутбука. А когда приезжие попрощались и удалились к себе в комнату, разыграла небольшую сценку: ахнула, схватилась за виски и умело изобразила лёгкое недомогание. На вопрос встревоженного официанта ответила, что ничего страшного, просто ей стало дурно – и, если можно, она хотела бы немного прийти в себя, отдохнув в отдельной комнате. У вас ведь найдётся такая? Просьба сопровождалась беспомощной улыбкой и серебряным кругляшом с номиналом "5 франков" на аверсе и чеканным женским профилем на реверсе.
Остальное было делом техники. Устроившись подальше от чужих глаз, Алиса и визитёры достали свои гаджеты, установили связь – и дальнейшая беседа продолжалась уже в электронном формате. Причём обе стороны предпочитали обмениваться текстовыми сообщениями – у стен, как известно, есть уши, а в Латинском квартале эти уши особенно развесисты и внимательны. А так – ни малейшего риска, никакой необходимости в кодовых фразах и недомолвках.
В первую очередь Яша расспросил её о Берте. Да, действительно, подтвердила девушка, она объявилась в Париже месяца полтора назад: делала визиты в аристократические дома, ходила по театрам, модным салонам, крутила необременительные романы, по большей части, с французскими офицерами – в общем, вращалась в приличествующих её положению кругах. А потом вдруг исчезла – отправилась покататься с очередным поклонником на прогулку в Булонский лес и пропала. Поклонник, капитан спаги, что характерно, пропал вместе с ней.
Конечно, её искали. Два агента Д.О.П. а землю рыли – и нарыли-таки, что Берта отправились куда-то на юг, и неделю назад вроде, была замечена на вокзале в Лиможе. Но там её след был снова потерялся и новых сведений пока не поступало.
Семёнов на всём протяжении беседы отмалчивался. Они не раз обсуждали с Яшей предстоящие поиски Берты – но вот теперь, когда появились свежие сведения он ней, оказалось вдруг, что старая душевная рана отнюдь не зажила и саднит. Яша косился на спутника с пониманием и не настаивал на его участии в разговоре.
Что касается ван дер Стрейкера, то тут Алисе нечем было порадовать посланцев Корфа. Бельгийский авантюрист как в воду канул. Зато несколько дней назад в Париже появился подручный Уэскотта – тот самый, что вместе с ним засветился во время стычки в Понтуазе, а потом, вроде бы, покинул французскую столицу вместе с англичанином и Виктором.