Борис Батыршин – Загадка тетрадигитуса (страница 21)
И тут же пришла тревожная мысль: а ведь это, пожалуй, дурной знак! Выходит, адепты "Золотой Зари" уверены, что ни Бурхардт, ни Виктор никому ни о чём не расскажут – раз уж выкладывают им все свои секреты. То есть живыми их отсюда, скорее всего, не выпустят…
"…да, но стволы-то у него не отобрали? Может, он, и правда, так им нужен? Тогда стоит подумать об условиях – и хорошенько подумать, чтобы не прогадать…"
– Судя по форме колонн, создатели крипты были далеки от канонов католического зодчества. – с энтузиазмом заговорил Бурхардт. – Обратите внимание, скажем, на капители – тут явно угадываются куда более древние мотивы!
– Вы совершенно правы, профессор. – ответил Уэскотт, уважительно
глянув на археолога. – Если верить преданиями, в древнейшие времена на месте Монсегюра стояло святилище богини
Белиссены, кельтиберского аналога Астарты-Артемиды-Дианы.
Астарта в финикийской мифологии являлась женским соответствием, или паредрой, бога Ваала, в греческой мифологии была известна как Артемида, сестра Аполлона, а в кельтиберской теогонии – Белиссена, богиня Абеллиона. – подхватил Бурхардт. – Интересно, очень интересно…
Виктор от обилия незнакомых слов – "кельтиберский", "теогония", "паредра"[20] – слегка загрустил. Как всё же неудобно, когда под рукой нет Википедии, где отыщутся ответы на любые вопросы.
– Уверен, вы найдёте там ещё немало любопытного. – Уэскотт извлёк из жилетного кармашка часы. – А сейчас, извините, я вынужден прерваться. Ваши соотечественники, – лёгкий поклон в сторону Виктора, – не оставляют попыток отыскать и вас, и нас заодно, так что надо поскорее ликвидировать все следы нашего пребывания здесь. Впрочем, мои друзья уже приняли кое-какие меры. – англичанин изобразил многозначительную улыбку, не обещающую тем, о ком он говорил, ничего хорошего. – И вряд ли преследователи сумеют до нас добраться… во всяком случае, в добром здравии.
Удар был такой силы, что Олег Иванович вылетел из-за стола головой вперёд, и не успей он выставить руки перед собой – непременно свернул бы себе шею. Вагон подбросило фута на три, потом он с оглушительным грохотом вернулся на грешную землю, угодив колёсами мимо рельсов. Состав разорванный в нескольких местах, уже сыпался под откос, вагоны становились дыбом, их сминали в гармошку другие, накатывающие сзади по инерции. Д.О.П. овскому вагону повезло – он сполз на обочину, избежав, таким образом, всеобщей давильни, в которой искорёженный металл рвал, калечил человеческие тела, сделавшиеся вдруг такими мягкими и уязвимыми.
Вагон пробороздил крутую гравийную надпись и замер. Семёнов попытался приподняться – его сверху придавил саквояж и слетевший с верхней полки портплед – и едва не взвыл от боли в отбитом боку.
"…ребро сломано? Ерунда, могло быть и хуже. Руки-ноги, вроде, целы… Голова, правда, гудит, но крови нет, и это радует. Но что же там рвануло? Бомба в вагоне? Фугас, заложенный на балласте? Да нет, вздор, с какой стати?.."
– Олег Иваныч, вы живы?
Он повернулся – Яша лежит, сложившись чуть ли не вдвое, под столиком и ошалело таращится на спутника.
– Не дождётесь! – Семёнов закряхтел от боли рёбрах, но всё же исхитрился принять вертикальное положение. Это оказалось непросто – вагон лежал на боку, и оконная рама, ощетинившаяся зубьями разбитого стекла, была теперь у них под ногами.
– Поезд, видимо, сошёл с рельсов. – сказал он.
"…поздравляю, капитан Очевидность, вы, как всегда, угадали самую суть…"
Яша кивнул и, кряхтя, выбрался из-под столика. Правый рукав его сюртука висел на одной нитке, лоб пересекала глубокая кровоточащая полоса.
– Ударились головой, Яков Моисеевич? – всполошился Семёнов. – Дайте-ка гляну…
Яша провёл ладонью по лбу и скривился.
– Ерунда, царапина. Наверное, осколками стекла посекло. Вы мне вот что скажите…
Договорить он не успел. Дверь купе дёрнулась и с натугой, отчаянно скрипя, отползла вбок – и заклинила примерно на половине. В образовавшуюся щель просунулась физиономия Ярослава.
– Вы как, живы, господа? – осведомился молодой человек. – А то снаружи хрен знает, что твори…
Окончание фразы потонуло в гулком грохоте и последовавшем за ним оглушительном шипении. Вагон содрогнулся, Ярослав влетел в полуоткрытую дверь купе и всем веслом обрушился на Яшу только-только выбравшегося из-под столика. Несколькими секундами позже из освободившегося дверного проёма пахнуло горячим паром с угольной копотью, а следом в купе ворвалась дикая какофония воплей, криков, полных ужаса и мучительной боли.
– Похоже, взорвался паровой котёл. – прокомментировал Олег Иванович. – Представляю, что за ад кромешный сейчас в голове состава…
Их вагон был предпоследним, как требовала инструкция, составленная в Д.О.П.е. Видимо – как раз на подобный случай.
"Что ж, надо признать, предосторожность сработала. Понять бы ещё, что там стряслось на самом деле? И, прежде всего: на самом деле был взрыв, или ему померещилось?.."
– Как твои бойцы, все целы? – спросил он, имея в виду оперативников.
– А что им сделается, лбам здоровенным? – ухмыльнулся Ярослав. Они с Яшей кое-как разобрали, где чьи ноги-руки и приняли осмысленное положение в пространстве. – Мы с ребятами сидели в купе: достали со скуки картишки, раскинули винтик[21], и как раз стали назначать взятки, когда долбануло. Ну, полетели кубарем, побились, рожи расквасили, одного крепко чаем ошпарило. Про проводников, буфетчика, связистов не знаю, я сразу к вам.
– Долбануло, говорите? – Яша резко выпрямился, врезался макушкой в угол нависающего над головой столика и зашипел от боли, – Ох, ты ж холера ясна… Значит, вы тоже слышали взрыв?
– А то! – кивнул Ярослав. – рвануло впереди. Под под локомотивом, скорее всего. Ну и началось…
"…значит, не показалось – понял Семёнов. – Был взрыв, был! Интересно, кому же это мы так помешали?.."
Из опрокинутого вагона они с Яшей выбрались с помощью Ярослава и двух оперативников – изрядно ободрав платье, исцарапавшись и перемазавшись в пыли, крови и копоти. Попутно выяснилось, что персонал и пассажиры Д.О.П. овского вагона все живы, только у буфетчика и одного из проводников переломы и глубокие рваные раны, но ими уже занимается фельдшер. Он наскоро осмотрел ссадины и царапины Яши и Олега Ивановича, смазал остро пахнущей жидкостью, прилепил пластыри и буркнул: «ничего страшного господа, а теперь простите – сами видите, сколько раненых, надо помочь…»
Картина, представшая их глазам, была удручающая: большая часть вагонов валялась на насыпи; ещё три, в голове поезда, встали дыбом, вскарабкавшись один на другой. Паровоз, как ни странно, остался на рельсах, но передняя его часть превратилась в нечто, натолкнувшее Олега Ивановича на мысль о взрыве в кастрюле со спагетти – из развороченного парового котла во все стороны торчали пучки исковерканных, скрученных трубок. Здоровенная воронка, отгрызшая часть насыпи там, где стояли тендер и первый вагон, разнесённые взрывом на мелкие кусочки, указывала место, где был заложен фугас.
– А ничего так бабахнуло… – Яша оценивающе оглядел разрушения. – Пуда три динамита они там закопали, не меньше.
Олег Иванович кивнул и отвернулся. Его мутило – то ли от последствий удара головой о вагонную полку (не хватало сейчас ещё и сотряса!) то ли от того кошмара, что творился вокруг. На гравийной насыпи то тут, то там валялись растерзанные, переломанные, словно куклы из папье-маше, тела в дорожных сюртуках, дамских платьях, макинтошах. Двое пронесли мимо них человека на куске брезента – лицо несчастного превратилось в жуткую маску из белёсых пузырей и голого мяса, едва прикрытого свисающими лохмотьями кожи.
– Раскалённый пар. – прокомментировал один из оперативников. _ Страшное дело! Случилось мне однажды видеть последствия взрыва парового котла на одной фабричке в Пскове – так там человек десять заживо сварились, и ещё две дюжины вот таких же…
Отовсюду нёсся многоголосый вой, стон, плач. Проехала верхами тройка полицейских – их старший испуганно озирался по сторонам и, похоже, не знал, что делать. Яша окликнул его; и состоявшейся короткой беседы выяснилось, что катастрофа – "какой ужас, мсье, здесь не меньше четырёх десятков погибших, женщины, дети!" – случилась в двух с половиной милях от границы с Германией, близ городка Эйпен, населённого, по преимуществу, валлонами; что за солдатами из местного гарнизона уже послано, и помощи следует ожидать в самое ближайшее время; что больница при монастыре святой Женевьевы – вон она, рукой подать (полицейский указал на возвышающийся за рощицей шпиль католического собора) и уже отдано распоряжение доставлять туда пострадавших. Вам не нужна помощь, мсье? Ах, у вас свой медик имеется, и он готов помочь другим раненым? Вот и замечательно, пусть идёт в голову состава. А теперь извините, у нас масса дел…
Полицейский – судя по нашивкам, в ранге сержанта – козырнул и пришпорил своего Букефала. Прочие стражи порядка потрусили за ним туда, где крики были особенно громкими. Олег Иванович вытер платком губы (он всё же не выдержал и опорожнил желудок на гравий) и почувствовал в ладони что-то металлическое, округлое, холодное.
– Коньяк. – пояснил Яша. – Глотните, Олег Иванович, и давайте уже, поскорее приходите в себя. Нам сейчас надо срочно решать, что мы будем делать дальше. Каждая минутка на счету…