Борис Батыршин – Забытые в небе (страница 19)
Люк задумался. Пол говорил о длинных желобах с зеркальной поверхностью и трубками для нагревания воды. Они представляли изрядную ценность – такие устройства снабжали население Офиса горячей водой и паром. К тому же, прежние владельцы солнечных конвекторов обычно ставили в свои системы отопления не копеечный пластик, а дорогую медь. А ведь именно медные трубы и нужны дяде Антону, за них бригаде обещан бонус…
– Восемьдесят первый? – ахнула Лея. – Это ведь уже…
– Погорелые этажи, да. Так и что с того? Мы ненадолго: снимем трубы, и сразу назад. Или струсил, бригадир?
Люк не ответил. С одной стороны соваться в запретную зону не стоит, и дело даже не в прямом запрете дяди Антона. Общеизвестно, что дауны пробираются в башню именно через Погорелые этажи и частенько устраивают там свои лёжки.
Но с другой стороны – как бы пригодились бы сейчас бонусы! Через неделю Генеральный будет раздавать ежеквартальные призы, а у него чуть-чуть не хватает до «золотого» статуса. В самом деле, не на каждом же углу там дауны? Если что – стрел у Пола с Леей полно, а свою заточку он вечером хорошенько наточил о бетон. В случае чего не подведёт.
«…а Пол хитрит, берёт на слабо – недаром на губах ехидная такая усмешечка…
…а Лея смотрит выжидающе – что решит брат?..»
– Идём. – решительно ответил он. – Только, сестрица, ты вперёд не суёшься, ясно? И Пумбу возьми на привязь, мало ли что…
Звонкие металлические удары водопроводчики услышали ещё на лестнице, ведущей на восемьдесят первый этаж. Они повторялись и повторялись в звенящем, почти музыкальном ритме. Потянуло тревожным запахом, от которого у по коже побежали мурашки, а пальцы так стиснули рукоять заточки, что побелели костяшки.
Пумба деловито захрюкал, задрав пятачок – принюхивался.
– Дым? – испуганно спросила Лея.
– Там дауны. – отозвался Пол. – Больше некому.
– Возвращаемся?
Они ещё ничего не успели найти. Стоило звонким ударам донестись до ребят – и они немедленно позабыли про трубы, конвекторы, даже бонусы.
– Погоди, бригадир… – глаза Пола сошлись в упрямые щёлочки. Он выдернул из колчана стрелу с красным оперением и наложил на тетиву.
– Давай подберёмся поближе, разведаем…
Красное оперение – это яд волосанов. Такой нехитрый код использовали все лучники Офиса. Яд действует очень быстро: сначала поражает конечности, заставляя жертву биться в судорогах, как бился на канате давешний руколаз. Потом – добирается до дыхательных мышц, и всё заканчивается в считанные минуты.
Жаль, на самих волосанов яд не действует совершенно. Зато и руколазов, и электрических червей-шокеров, и любых птиц берёт с гарантией.
Как, впрочем, и людей.
А пол уже крался вперёд, слегка согнувшись, до половины натянув тетиву. Пумба злобно хрюкал, рыл копытцем цементный пол – рвался в бой.
– Придержи его! – прошипел Люк сестре. – и вообще, стой тут, я за Полом. Надо, в самом деле, выяснить, сколько их там!
Удары сыпались, как капли воды с переполненного листа древолианы: большая капля – три маленькие, большая – три маленькие, большая… Ритм завораживал, запах дыма разъедал ноздри, призывая повернуться и бежать – прочь от самого опасного, запретного, что может только встретиться в башне. Оно, там, в десятке шагов за поворотом коридора – недаром играют на стенах зловещие оранжевые отсветы и мечутся тени, в которых с трудом угадывается фигура человека, взмахивающая молотом.
– Огонь… – тревожно выдохнула Лея. Люк сердито покосился на сестру – она всё-таки не послушала его и пошла следом.
– Огонь же! Вы что, не видите? Пошли отсюда, пока нас не заметили!
Пол сделал нетерпеливый жест, отмахиваясь от Леиного страха. Чуть натянул тетиву – и неслышно заскользил вперёд. Он это умел: подобраться вплотную к самой осторожной птице так, чтоб ни веточка, ни лист не шелохнулись, и сбить пущенной в упор стрелой.
Только вот сейчас они не на охоте…
Пол осторожно выглянул за угол – и тут же спрятался. Обернулся, опустил лук и поднял растопыренную ладонь с одним поджатым пальцем.
Люк махнул рукой в ответ. Всё ясно – даунов четверо. Что ж, разведка произведена, пора возвращаться вниз. Сообщить охране и пусть решают, что делать дальше.
«…откуда всё же этот звон? Дауны устраивают ритуальные пляски? Играют в какие – то свои игры? Любопытно…»
– Папа, здесь офы!
Детский крик резанул по ушам и утонул в воинственном визге Пумбы. Звонкая дробь за углом оборвалась. Лея оглушительно завизжала, заглушая разъярённого минипига.
Мальчишка. Младше их, лет восьми, не больше. Отлетел к противоположной стене коридора и скорчился на цементе, сжимая в руке нож – плоский, блестящий клинок, совсем не похожий на расплющенный, загнутый кусок арматуры, торчащий за поясом у Люка. В глазах – лютая злоба. Левая, свободная ладонь прижата к боку, из-под неё расплывается по рубашке красное пятно. Пумба знает своё дело.
– Бежим, бежим, бежим!
Подоспевший Пол зыркнул на раненого, схватил Лею за руку и побежал к лестнице. Пумба, издавая протестующее хрюканье, волочился за ними, упираясь всеми четырьмя копытцами.
– Держись, сынок, я сейчас!
Люк обернулся на крик. Из конца коридора к нему бежал огромный мужчина – обнажённый по пояс, в грубом кожаном фартуке, на котором то тут, то там виднелись дыры с почерневшими, обожжёнными краями. В руках он сжимал большую кувалду – и заносил её на бегу для сокрушительного удара.
– Я уже, сынок! Я уже!
Мальчишка что-то выкрикнул в ответ и, не отрывая ладони от распоротого клыками бока, ткнул Люка острием ножа в ногу. Это вывело его из ступора, и он, оскальзываясь на мокром цементе, кинулся, спотыкаясь, прочь. По полу задребезжала оброненная заточка – но он не решился остановиться и подобрать её, подгоняемый чудовищными проклятиями, которые изрыгал молотобоец.
Они остановились, только миновав семьдесят третий этаж, в двух лестничных пролётах от верхней границы Офиса.
Люк бес сил опустился на ступеньки. Сердце бешено колотилось – больше от возбуждения, чем от усталости.
– Ну, что делать будем?
– Как это – что? – Люка поразил вопрос Пола. – Спустимся и расскажем всё на посту охраны. Их обязательно надо поймать!
– Зачем?
– Что значит, «зачем»? – он непонимающе уставился на товарища. – Дауны же…
Пол упрямо мотнул головой.
– Я спрашиваю – зачем ловить даунов? Они не сделали нам ничего дурного.
– Так у них этот… – Лея не могла заставить себя выговорить запретное слово. – … который нельзя использовать. Который жжётся. Видал, у того, здорового, дырки на фартуке?
– И потом, что значит – «ничего не сделали»? – добавил Люк. – А кто ногу мне проткнул?
Проткнул – это, он пожалуй, преувеличил. Нож распорол штанину и пробороздил кожу на несколько сантиметров.
– Ой, а я и не заметила! – Лея опустилась на колени и стала рассматривать рану. – Надо же перевязать…
– Ерунда, потом… – отмахнулся Люк. Он уже понял, что отделался простой царапиной. К тому же, ткань сразу прилипла к ранке, и крови вытекло совсем чуть-чуть.
– Сами виноваты. – сказал Пол. – Не полезли бы к ним – ничего бы не было!
Люк задохнулся от возмущения: Это ведь Пол, настоял на том, чтобы разведать убежище даунов! А ещё смеет обвинять других!
– Огонь разводить нельзя. – ответил он. – И использовать тоже. Нигде, ни для каких целей. Это закон.
– Да, однажды башня уже чуть не сгорела – поддакнула Лея. – А эти дураки лезут, жгут… А там даже бассейнов с водой нет – если полыхнёт, чем тушить?
Люк кивнул, соглашаясь с сестрой. Это было ещё одно, важнейшее назначение накопительных бассейнов – оттуда предписывалось брать воду в случае пожара возгорания в Офисе.
Правда, за пятнадцать лет жизни Люка пожаров ни разу не случалось. Да и с чего бы, если использование огня категорически запрещено, за это приговаривают к смерти…
Лея плеснула из оплетённой лиановым волокном бутылки воды на платок, осторожно вытерла кровь и затянула платок на ноге.
– Пока так, дома нормально перевяжу. – она поднялась, отряхнула колени. – А кто такие офы?
– Кто? – удивился Люк.
Мальчишка крикнул: «Папа, здесь офы!» Кто это – «офы»?
– Это они нас так называют. – объяснил Пол – Мы живём в Офисе – значит «офы».