Борис Батыршин – Таможня даёт добро (страница 11)
– Всё, больше не могу, лопну!
Роман сыто икнул и, ничуть не смутясь, откинулся на спинку стула. Да и с чего смущаться – нравы в заведении царили самые простецкие, под стать заполнявшей его публике.
– Случалось мне бывать в разных рыбных ресторанах – и на Кипре, и в Италии, и на островах Греческого Архипелага – знаете, такие маленькие, словно из позапрошлого века, там готовят по бабушкиным рецептам – но до здешней кухни, кажу я вам, им всем далеко! Устрицы, запечённые под винным соусом – это нечто, а уж буйябес!..
Они с Сергеем сидели в «Белом дельфине» уже второй час и за это время успели продегустировать несколько фирменных блюд, запивая их ледяным элем из большого запотевшего глиняного кувшина, вмещавшего, как сообщила подавшая его хозяйка заведения, четыре полные пинты. Сейчас кувшин был пуст почти наполовину, и останавливаться на этом никто не собирался.
– Ну, это всё же не совсем буйабес. – заметил Сергей. Он тоже был сыт, вполне доволен жизнью и добродушен – и намерен был оставаться таким, пока не дошло до серьёзного разговора, ради которого они сюда и зашли. – Этот суп именуется «зурбаганская уха». А есть ещё «ланиферская» – в неё вместо устриц и креветок кладут гребешков, непременно что с острова Ланифер. В отличие от колонии Ланифер из одноимённого рассказа, он не в далёких тропических морях, а милях в трёхстах на запад от Зубрагана, если идти вдоль побережья. С колонией есть регулярное каботажное сообщение, вот и возят оттуда этих гребешков – в здоровенных плетёных корзинах, переложенными мокрыми водорослями. Тут вся соль в том, чтобы довести моллюсков живыми, иначе вкус будет не тот…
– Похоже, здешняя география сильно отличается от той, что описана у Александра Грина. – Роман задумчиво посмотрел на большую, в половину стены, карту, висящую рядом с портретом писателя. – Он ведь тут побывал, верно?
Сергей нацедил в оловянную кружку эля. Сдул густую, с коричневым оттенком, пену, отхлебнул и подцепил двузубой вилкой устрицу.
– Бонифатьич успел рассказать? Да, побывал, и даже впутался тут в какую-то загадочную историю – я тебе потом порасскажу…. А сейчас – давай-ка к делу.
– Это про пароход? Я же всё уже рассказал…
– Всё, да не всё. Вот, к примеру – никто из украинцев не упоминал, куда они, собрались идти из Зурбагана? Я понимаю, тема не для обсуждения – но может, кто случайно проболтался? Куда-то ведь они везли этих бедолаг, собирались передать, продать… что, так ни разу и не похвастались будущими барышами?
– Не было ничего, говорю же! Может, они и сами не знали? Я бы не удивился, по виду чистые громилы с куриными мозгами… А вот кто знал наверняка – это тот скандинав, Улоф, который меня допрашивал.
– Да, помню. – кивнул Сергей. – Вот кого бы подержать за кадык… Но сие, увы, невозможно – сбежал, мерзавец, скрылся вместе с пароходом и невольниками!
– Ну, так он снова появится! Если рейс удачный, приносит прибыль – наверняка захотят повторить.
– Захотят, верно… – Сергей повертел вилку в пальцах. – Но тут вступают в дело законы Зурбагана. Ты ведь заметил, что ваш пароход – кстати, он называется «Серая Чайка», запомни на будущее – не входил на внутренний рейд?
– Заметил, конечно. Стоял на бочке, на внешнем рейде, меня ещё пацан, бакенщик, там подобрал.
– Фитильщик. Они называют себя фитильщиками, это важно.
– Да хоть фонарщиками. При чём тут внешний рейд?
– В нём всё дело. Здесь разделяют те суда, что проходят Маячный Мир без задержки, транзитом, и те, что задерживаются в Зурбагане. Первые не заходят на внутренний рейд – отстаиваются на внешнем, берут, если нужно, нового лоцмана, пополняют запасы, и следуют дальше. По закону они не могут задерживаться больше, чем на сутки. Если просрочат или пройдут всё-таки через проход в брекватере на внутренний рейд – переходят в категорию, подлежащих досмотру. Предполагается, что они могут оставить в Зурбагане какие-нибудь грузы или что-то отсюда взять – а это уже в ведении таможенников. Они имеют право досмотреть груз, наложить пошлину, а то и вовсе конфисковать товары и даже судно – если, конечно, найдётся, за что.
Роман некоторое время обдумывал полученную информацию, не забывая прихлёбывать эль.
– И что же, не бывает контрабанды? Можно ведь и на внешнем рейде перегрузиться…
– Случается, но редко. Всё ведь на виду, а наказание за нарушение одно-единственное – проштрафившихся выдворяют с запретом появляться в Зурбагане, неважно, транзитом, или с заходом в порт. Запрет накладывается бессрочно, как на судно, так и на капитана, отменить его нельзя.
– А лоцман? Они ведь тоже могут ловчить, разве нет?
Сергей нахмурился.
– А вот это вряд ли. Стоит лоцману попасться на таких махинациях – всё, прощай Гильдия, причём навсегда.
– То есть, если даже «Серная чайка» снова явится сюда с беженцами на борту – ничего с этим сделать нельзя? А как же власти Зурбагана? Они готовы терпеть работорговлю?
– Считается, что это не их дело. Иначе пришлось бы задерживать все суда с пассажирами, расспрашивать каждого, выяснять, по своей воле он отправился в путь, или по принуждению? Прикинь, сколько на это уйдёт времени!
Роман кивнул.
– Уже прикинул. Стоянка в порту стоит денег, платить никому неохота, вот и закрывают глаза… Скажи, а тебе, или Бонифатьичу приходилось перевозить пассажиров? Не так, чтобы одного-двух, а помногу?
Сергей утвердительно кивнул.
– Приходилось и ещё придётся. Мы постоянно ходим туда-сюда с Земли, с Онеги в Мир Трёх Лун, возим переселенцев – и на «Квадранте», и на «Клевере». Даже иногда на «Штральзунде», хотя туда много не впихнёшь, человек пять-шесть, от силы… Но да, возим, и заметь – каждый раз заходим на внутренний рейд, чтобы портовые власти расспросили пассажиров и убедились, что насилием тут не пахнет.
– И что же, вас проверяют?
– Поначалу – да, проверяли. А как иначе? И суда досматривали, и команду опрашивали, и пассажиров, даже переводчика для этого нашли со знанием русского языка! Но потом уяснили, что мы законов не нарушаем, и теперь ограничиваются формальным досмотром. Репутация – она дорогого стоит!
– А если будет заранее известно, что на судне невольники – неужели нельзя устроить проверку?
Сергей пожал плечами.
– Как? Законом подобное не предусмотрено. Вот если они войдут на внутренний рейд, – тогда конечно… но только они не войдут.
Роман помолчал, пытаясь отыскать в рассуждениях собеседника слабое место. Не нашёл.
– То есть ничего сделать нельзя? Но это же… это неправильно!
Собеседник помедлил.
– Есть один вариант. Где, ты говоришь, они вошли на Фарватер, в Греческом Архипелаге?
– Ну да. А что, это важно?
– Ещё как! – Сергей оживился. – Понимаешь, в теории войти на Фарватер можно, воспользовавшись любым – вообще любым! – маяком. Это не так уж сложно, справится любой Лоцман, состоящий в Гильдии. Нужна только правильно настроенная астролябия – это прибор такой, потом покажу… Фокус в том, что большинство Лоцманов имеет право водить суда только по зарегистрированным Фарватерам, пользуясь маяками, внесёнными в Реестр. Для того, чтобы использовать другие маяки, прокладывать новые Фарватеры, нужна особая лицензия, а её дают далеко не всякому. У мастера Валуэра, моего наставника, такая была.
– А у тебя?
– Недавно получил. А вот Лоцман, который привёл «Серую Чайку», её не имеет, я проверял.
Когда только он успел, удивился Роман, с тех пор, как они сошли со «Штральзунда» на берег, ни разу не расставались… Или у них тут какие-то особенные способы связи?
Но вслух, разумеется, ничего не сказал.
– То есть, этот Лоцман нарушил закон?
– Да. Если удастся это доказать – то когда «Гриза», «Серая чайка в смысле, снова объявится в Зурбагане – можно будет добиться её ареста и возбудить расследование. Но сперва нужно доказать, что они воспользовались маяком вне Реестра.
– И как это сделать?
– Пока не знаю. Но мы обязательно что-нибудь придумаем. Вот покончим с ужином – так сразу и займёмся…
И нацелился вилкой на последнюю оставшуюся на тарелке устрицу.
Часть вторая
Роман подошёл к краю утёса. У подножия почти отвесной скалы гудел прибой; шум волн долетал сюда, наверх, приглушённым, то нарастающим, то сходящим на нет – океан, словно титаническое живое существо, ворочался с боку на бок, не находя покоя в вечной своей бессоннице.
Площадка Маяка была вырублена в скале гигантской ступенькой. Решётчатая башня высилась посредине, и её верхушка сияла многочисленными зеркальными гранями, а над ней, в угольно-чёрном небе сияли три луны давшие название этому миру – пепельно-серая, зеленоватая и кирпично-красная.
– Странно всё же, что вы решили обойтись без источника света. – сказал он. – Я не говорю про электрический фонарь, хотя и могли бы поставить на скале, повыше, ветряк – но почему нет масляного, или керосинового?
Ветряки Роман видел внизу, в посёлке – целая их роща высилась за поселением, старательно перемалывая воздух двухметровыми лопастями. Ещё два хранились в разобранном виде под навесом – на упаковочной плёнке Роман прочитал название фирмы-производителя из китайского Даляня. Кроме ветряков, имелись и солнечные панели – они зеркально блестели на крышах чуть ли не каждого дома, а значит, в электроэнергии поселенцы недостатка не испытывали. Любопытно только, где они берут на всё это деньги – игрушки-то недешёвые, да и обслуживание вылетает в копеечку, только дилетанты полагают «зелёную» энергию бесплатной. Хотя – тут и бензиновые генераторы есть, проходя через селение, он заметил несколько под навесами возле домов.