Борис Батыршин – Таможня дает добро (страница 50)
— Котлы взорвались. — прокомментировал мичман Меннерс — спокойно, отстранённо, словно о чём-то, не имеющем лично к нему прямого касательства. — Вода залила кочегарки. Торопились дать ход, шуровали вовсю в топках, а тут…
— На «Хассавере» был мой дядя. — сказала Дэирта. Она всё ещё не отпускала плечо Романа.
— Может, он не успел вернуться на корабль? — предположил Меннерс, и Роман вдруг осознал, что готов ударить мичмана за этот невозмутимый тон. — Нападение было внезапным, откуда было ему знать заранее? Сегодня воскресенье, вечер, наверняка он отдыхал на берегу, как все…
— Думайте, что говорите, мичман! — Дзирта, наконец, взяла себя в руки, и только пальцы, сжимающие многострадальный романов бицепс, мелко дрожали, выдавая её душевное состояние. — Вы что, не видели адмиральского вымпела на мачте? Адмирал ван Кишлерр погиб как это и подобает, на своём флагмане. И хватит уже об этом!
Она выпустила, наконец, Романов рукав, фыркнула по кошачьи и поправила растрепавшиеся волосы.
— Идём на перехват парохода. Он, похоже, нацелился на Маячный мыс, собирается выбросить десант. Надо ему помешать!
— Пароход меняет курс! — крикнул с левого крыла мостика старшина-сигнальщик. — Ворочают к Маячному мысу, прибавили ход, готовятся спускать шлюпки!
— Право пять! — скомандовала Дзирта. Она уже успокоилась, только пальцы, сжимающие многострадальный рупор, мелко подрагивали. — Ну вот, как я и предполагала — собираются высадить десант и захватить Маяк!
— Собираешься им помешать? — спросил Роман, и тут же устыдился своего вопроса. Конечно, собирается, а как иначе? Защищать Маяк — главная задача любого зурбаганского военного корабля, и неважно, несёт ли он тёмно-синий с серебряной башней флаг маячной Флотилии, или же вымпел таможенной службы. Другое дело, что «Латру» и это вряд ли под силу — его единственная пушечка способна, конечно, наделать дыр в бортах, но чтобы потопить — это вряд ли, тем более, за те четверть часа, которые понадобятся ему, чтобы подойти к оконечности Маячного мыса.
— Мы и не будем пытаться его топить. — объяснила она. — В море под Маяком полно камней, выбросить пароход на берег или сбросить десант прямо в воду не получится — солдаты потонут, покалечатся, потопят оружие и снаряжение. Значит — высаживаться будут на шлюпках, вот мы и попробуем их разбить орудийным огнём. А не выйдет — будем таранить, уж на это нашего старичка хватит!
И, словно загривок любимой собаки, потрепала ладонью леерную стойку мостика.
VII
— Это «Латр»! — заорал Казаков. Он стоял на полубаке во весь рост, держась левой рукой за штаг. Правой он показывал в сторону берега. — Его таран, узнаёшь? Сегодня что, день неожиданный встреч? Откуда они здесь взялись?
Знакомый силуэт таможенного крейсера терялся на фоне тёмного берега. Было ясно, что Дзирта ведёт корабль наперерез пароходу, остановившемуся в паре кабельтовых от к оконечности Маячного Мыса, и я без бинокля мог видеть, как отходит от его борта паровой катер, а за ним — шлюпки, полные солдат.
— Высаживают десант, хотят захватить Маяк!
— Кто?
— А мне почём знать? Девчонка собирается им помешать, уже открыла огонь?
Действительно, до нашего слуха донеслись хлопки баковой пушки и стрёкот картечницы — не слишком-то убедительные после драконьего рыка главных калибров броненосцев.
— Глянь! — Пётр ткнул рукой в сторону брекватера. — Серёг, что это за каракатица такая? В жизни не видел ничего подобного…
Я обернулся. Облако дыма и пара над местом стремительной гибели «Хассавера», рассеялось, открыв взорам округлое, словно брюхо мёртвого кита, неопрятно-рыжее от ржавчины и наросшей морской дряни днище. Его убийца обходил место трагедии по большой дуге, напоминая всплывший «Наутилус» капитана Немо — только из палубы этого «Наутилуса» валили густые клубы угольно-чёрного дыма.
— Броненосный таран. — уверенно определил я. — Напоминает американский «Манассас» времён их гражданской войны, или «Катадин» — этот был построен позднее, в девяностых. Только, в отличие от них, сработал ровно так, как т задумывали строители — видал, как «Хассавер» опрокинулся?
Необычное судно тем временем закончило поворот. Дым из палубы повалил гуще — похоже, подумал я, канониры «Хассавера» сумели напоследок сбить ему трубу, и теперь клубы угольной копоти должны мешать столпившимся на мостике людям, — и тоже развернулся в сторону Маячного Мыса.
«Латр» том временем развил предельный ход. Всплески от падения его снарядов вставали между спешащими к берегу шлюпками, но попаданий пока видно не было. Я, не выпуская румпеля, приподнялся на цыпочки, пытаясь получше разглядеть происходящее.
— Хочет таранить шлюпки! — крикнул Казаков. — Молодец девчонка, так она их вмиг перетопит! Не зацепили бы только её на мостике, вон, как палят…
Действительно, борта шлюпок окутались дымками винтовочных выстрелов — солдаты увидели несущегося на них железного носорога и опорожняли патронные подсумки в безнадёжной попытке затормозить его бег. Вот «Латр» с разгону ударил шлюпку шпироном, и я даже на таком расстоянии услышал отчаянные, полные смертельного ужаса вопли.
— Мочи козлов! — Пётр в азарте потрясал кулаком. — Так их, дави, как тараканов!..
«Латр» тем временем смял вторую шлюпку, а выпущенный с дистанции в полтора кабельтова снаряд в щепки разнёс третью. Таможенный крейсер вильнул, выписывая правый коордонат, и нацелился форштевнем на следующую цель. Ею оказался паровой катер — обречённая посудина заложила крутой вираж, стремясь уйти от удара, но кованый шпирон настиг его и расколол пополам. Вспухшее белоснежное облако из разбитого котла, вопли обваренных паром — а «Латр», подмяв под себя обломки, уже двигался дальше, к новой жертве.
— Слушай, куда это они нацелились? — Казаков ткнул пальцем в «Наутилус». Броненосный таран полз в сторону таможенного крейсера, дистанция между кораблями была уже не больше мили. — Точно, идут Дзирте напересечку!
Решение созрело сразу.
— Пётр, становись к румпелю, скорее! Правь на эту каракатицу, и смотри, не сворачивай! Я сейчас!
— Меннерс, раздать оружие! — скомандовала Дзирта. — Огонь по шлюпкам, беглый!
По палубе забухали матросские башмаки, заскрипел ключ, отпирая цепь, пропущенную через спусковые скобы стоящих в пирамиде карабинов. Мичман, размахивая большим револьвером, расставлял стрелков вдоль фальшборта, и Роман видел, как вздрагивали от выстрелов сгорбленные за коечными сетками спины. Со шлюпок огрызались винтовочным огнём — пули часто цвиркали над головами, дырявили паруса, с жестяным звуком пробивали кожуха вентиляторов, откалывали щепки от бортов висящих над палубой шлюпок. Одна из них прожужжала у Романа над ухом, обдав кожу волной горячего воздуха. Он хотел пригнуться, спрятаться за нактоузом — но, увидев прямо стоящую на мостике Дзирту, остался на месте, лишь инстинктивно втянул голову в плечи.
На полуюте рассыпчато затрещало, лязгнуло, снова затрещало. Роман обернулся — двое матросов развернули на тумбе картечницу и поливали шлюпки свинцом. Устроившийся на носу вельбота стрелок выронил винтовку, схватился за простреленную грудь и повалился за борт; его место заняли дво, и после их залпа наводчик у картечницы повалился на палубу, орошая выскобленные добела доски фонтаном крови из простреленной гортани. Второй номер замер, и явно не понимая, что делать дальше.
— Мичман, к митральезе! — крикнула Дзирта. — Бейте по шлюпкам!
Корпус «Латра» содрогнулся от удара — кованый шпирон расколол пополам очередную шлюпку, и до мостика донесся многоголосый вопль людей, идущих ко дну под грузом навьюченной на них амуниции. Меннерс, кинувшийся было к замолчавшей митральезе, полетел с ног — и так и остался лежать с растекающейся вокруг головы ярко-красной лужей.
Этого Роман вынести уже не мог. Он на руках, не касаясь подошвами трапа, съехал на палубу, и перескочив через труп мичмана, в три прыжка оказался возле картечницы. Налегая на обтянутый кожей плечевой упор, повернул орудие в сторону уцелевших шлюпок, рыкнул на
Грохот винтовочных стволов слились в короткий оглушительный треск, в паре футов от шлюпки вода вскипела от удара сразу шести пуль. Роман подправил прицел и ещё раз рванул спусковой рычаг.
— «Суан» с правого крамбола, в шести кабельтовых! Идёт прямо на нас! Весь огонь по нему!
Роман оторвался от прицела — и увидел накатывающийся из дымного облака броненосный таран. Он шёл прямо на «Латр» в своём боевом, полупогружённом положении, и высокий пенный бурун окатывал переднюю надстройку, захлёстывая ноги стоящих на ней людей. Роман со скрипом развернул картечницу на новую цель, помог опомнившемуся заряжающему вколотить в приёмник патронный короб, и в этот момент между ним и атакующим кораблём мелькнуло что-то мелкое, оставив за собой полосу серого дыма. Он обернулся — неизвестный снаряд пролетел над шлюпками и разорвался в полосе прибоя, подняв клубы бурого дыма.
Дверь, ведущая из кокпита в единственную каюту, со скрипом распахнулась, и из полумрака, который едва рассеивали солнечные лучи, едва просачивающиеся через крошечные иллюминаторы, навстречу мне сверкнул две пары женских глаз — широко распахнутые, полные отчаянного страха и любопытства.