Борис Батыршин – Таможня дает добро (страница 52)
— Серж, они… они захватили Маяк! Я так и знала… я предупреждала!..
Голос её предательски дрожал. Сигнальщик на крыле мостика смотрел на потухшую башню остановившимся взглядом и тонко подвывал — из уголка рта у него тянулась нитка слюны. Только что привычный, столетиями пребывавший в незыблемости мир этих двух людей — как и всех остальных на «Латре» — рухнул прямо на их глазах. От такого, сочувственно подумал Роман, не то, что заскулишь — волком взвоешь…
— Что же теперь будет? — он медленно осознавал ужас случившегося. — Значит, мы не сможем уйти на Фарватер?
Новый снаряд лёг в полутора кабельтовых от борта «Латра» — на этот раз недолётом. Любопытно, отстранённо подумал Роман, что останется от их судна после попадания тяжёлого «чемодана» — только круги на воде, или всё же всплывёт несколько деревянных обломков, вроде куска мачты или досок разбитой палубы?
Дзирта поморщилась. Она, как и подобает капитану корабля, успела взять себя в руки — и только закаменевшее лицо выдавало ад, разверзшийся в её душе.
— В вилку берут… — с ненавистью процедила она, прожигая взглядом неумолимо накатывающийся броненосец. — А что до Фарватеров — да, ты прав. Пока Маяк снова не заработает, они будут закрыты для всех кораблей. Так что… — она помедлила, — пора готовиться к последнему бою. У «Фильбанка» лишних три узла скорости, ни нашему «Латру», ни, тем более, «Штральзунду» от него не уйти.
VIII
Я хмыкнул.
— До сих пор ждёшь точного совпадения здешних реалий от того, что описывал Грин? Пора бы уже привыкнуть, что сходство сугубо фрагментарное, да и его порой и близко нет. Вод и с Гель-Гью так: если почитать «Бегущую по волнам» — рисуешь себе эдакий итальянский городишко, тысяч на пятьдесят народу, вроде какого-нибудь Капри. А на самом деле — приморская крепость, укреплённый порт, береговые батареи не хуже Александровского равелина в Севастополе или мальтийских бастионов!
— Когда-то здесь базировалась объединённая эскадра Зурбагана, Гель-Гью и Покета. — сообщил Врунгель. Он вместе со всей нашей тёплой компанией прохлаждался на полубаке, свалив управление судном на своего первого помощника. — А в Дагоне был их передовой пост и угольная станция. Но эскадру давно расформировали, да и крепость теперь скорее достопримечательность да туристов. А их в Гель-Гью хватает — самый, наверное, популярный город после Зурбагана.
«Квадрант» миновал узость при входе в гавань — в отличие от зурбаганской, она представляла из себя замкнутый бассейн, отделённый от моря двумя узкими, почти смыкающимися мысами. На их окончаниях громоздились баши и куртины западного и Восточного фортов, сложенные из желтовато-серых каменных блоков, а за ним в сушу врезались широкие каналы, стиснутые с боков каменными же набережными. Из одного из таких каналов угрюмо пялился на акваторию форштевень большого военного корабля. Я пригляделся — вытянутый таранный шпирон, две трубы, три мачты, несущие полное парусное вооружение, орудийные порты, прикрытые броневыми крышками — до боли знакомый облик…
— Броненосный фрегат «Генерал Брен». — Бонифатьич словно угадал мои мысли. — Между прочим, этот самый Брен во время гражданской войны был оппонентом генерала Фильбанка, об этом даже в «Зурбагнаском стрелке» есть… Что до самого корабля, то это брат-близнец почившего в бозе «Хассавера», разве что, орудия установлены не в казематах, а на батарейной палубе. На момент мятежа «Брен» нёс стационерную службу в одном отдалённом мире. Дзирта нашла его, убедила капитана вернуться и провела их по Фарватеру вслед за своим «Латром».
Я кивнул. В памяти свежа ещё была схватка у зурбаганского маяка — Дзирта и сопровождавший её Роман успели тогда попрощаться с жизнью, и лишь резервная астролябия, предусмотрительно настроенная на Маяк острова Валуэр, позволила нам ускользнуть. Никогда не забуду, как десятидюймовый снаряд поднял столб воды у самого борта «Штральзунда» за миг до ухода на Фарватер — и как я, затаив дыхание смотрел назад и гадал — появится ли их клубящейся туманной пелены бушприт «Латра», или же очередной залп «Генерала Фильбанка» оказался точнее и разнёс таможенный крейсер в щепки?
— Сколько всего кораблей она привела в Гель-Гью? — осведомился Пётр. Он стоял рядом, у лееров под ручку с Верой Павловной.
— Четыре. — отозвался Бонифатьич. «Генерала Брена», клипер '«Филомель» и два вооружённых колёсных парохода, все четыре пришлось везти сюда через остров Валуэр, ориентируясь по вашему Маяку. — Одно судно, таможенный шлюп «Фарфонт» стоит здесь, в Гель-Гью на ремонте — этот, правда без команды и капитана, — да ещё корвет «Адара» должен завтра подойти из Дагона. Если, конечно, по дороге не напорется на каперов из Аламбо.
— Каперы, говорите? — я покачал головой. — Аламбо, значит, целиком на стороне мятежников?
— Не то, чтобы целиком. Кое-кто из числа близких к городским властям, действительно их поддерживает и, увы, не только на словах. В особенности это относится к офицерам Береговой охраны Аламбо — там каждый второй, не считая каждого первого, бредит славой Фильбанка и мечтает свести с зурбаганцами счёты за его поражение и смерть. Но большинству на это наплевать — они просто не упускают случая поживиться. Дело-то обычное, такое и у нас, на Земле сколько раз бывало….
Я кивнул. Похоже, старик не терял времени даром, и теперь разбирается в местной политике лучше всех нас, вместе взятых.
— Так что в Гель-Гью соберётся треть зурбаганской Маячной Эскадры. — продолжал Врунгель. — И два вымпела из десяти, приписанных к Таможенной службе. Это не считая «Латра», разумется.
Казаков поморщился.
— Негусто… А что остальные, неужели перекинулись?
— Не все, конечно. Капитан канонерки «Лим» нарочно сжёг опорный подшипник гребного вала, чтобы не примыкать к мятежу. Таможенный шлюп '«Кассет» с той же целью выкинулся на берег, за что капитан сейчас сидит в карцере а «Фильбанке». А командир корвета «Гарнаш» поступил ещё проще: напился в хлам, затеял драку в «Белом Дельфине» и получил табуретом по затылку. Теперь валяется в постели и горя не знает — не считая, конечно, сотрясения и сломанной челюсти.
— Это всё, Михаил Христофыч, тебе Тиррей сообщил? — спросил я. — И кок ты с ним ухитряешься сноситься, коли «Квадранту» и «Клеверу» в Зурбаган теперь хода нет?
— Им-то может и нет… — Врунгель изобразил на морщинистой физиономии ухмылку. — А вот пацаны-фитильщики — кто их остановит? Добираются в Дагон, кто на рыбацких шхунах, кто вообще посуху, и передают сведения надёжному человеку. Ну а я уже и забираю, читаю, изучаю…
— Ну-ну, изучай… — я согласно кивнул. — Сведения — дело хорошее и вскорости очень нам понадобятся. А Тиррею передай, чтобы поберёгся и ребят своих поберёг. Если мятежники узнают, что они работают на нас, дело может обернуться скверно. Гражданская война — штука безжалостная, здесь, кажется, именно она и начинается…
— Скажите, Серж, почему вы не взяли с собой Тави? — спросила Вера Павловна. Казаков, не ожидавший это вопроса дёрнулся, и я заметил, как она предостерегающе сжала его локоть. И поаплодировал, мысленно, разумеется. Нет, точно — эта женщина настоящее сокровище: и умна, и тактична, а уж как вела себя тогда, на «Штральзунде», когда понадобилось занять место заряжающего…. Положительно, Петру повезло, если только у него хватит ума не упустить свою удачу — раньше такое с ним случалось, и не раз. Впрочем, за три с лишним десятка лет, прошедших с тех пор, он, надо надеяться поумнел… или, хотя бы научился разбираться в женщинах…
— Тави никак не может отойти от того, что случилось в Зурбагане. — ответил я со всей возможной любезностью. — Зейчас она в Лиссе — там у неё свой дом, пусть отдохнёт, отвлечётся, придёт в себя. Вот закончим дела здесь — надо будет её навестить…
Вера Павловна кивнула. Пётр воспользовался паузой и принялся торопливо объяснять, чем настоящий Гель-Гью отличается от описанного Грином, и как обидно, что нам не удалось оказаться в городе во время карнавала по случаю годовщины основания города — если верить тому же Грину, это нечто феерическое! Вера Павловна слушала, кивала; на губах её играла лёгкая, чуть-чуть ироническая улыбка, и я мысленно пожелал другу удачи.
Коротко квакнула сирена; машинный стук под палубой затих и мгновение спустя возобновился. Под кормой судна вспух высокий бурун — работающий на реверс винт тормозил бег шхуны. Старпом крикнул что-то в матюгальник, ему ответила боцманская дудка и по палубе застучали босые пятки — матросы занимали места у якорной лебёдки.
«Квадрант, проскользнув по мутной воде ещё несколько саженей, замер напротив набережной, тянущейся вдоль восточного, возвышенного берега бухты. Я ещё по прошлому нашему визиту с Тави в Гель-Гью (тогда мы зашли сюда на 'Штральзунде» по пути в Дагон и дальше, в Лисс) помнил, что горожане называют эту набережную «Эспланада». Сейчас здесь было пусто — только несколько рыбаков сидели на каменном парапете со своими удочками, да лениво плелась по своим делам повозка. Дальше, примерно в кабельтове от места стоянки «Квадранта» замер на бочке большой корабль с высокими мачтами, длинным, изящно выгнутым корпусом и острым форштевнем. Матросы с его борта приветственно махали нам своими белыми, с большими красными помпонами, шапками. Клипер «Филомель» — его команда отказалась поддержать зурбаганских мятежников и вслед за Дзиртой и её «Латром» привела свой корабль в Гель-Гью для того, чтобы присоединится к тем, кто остался верен присяге и теперь собирался исполнить свой долг — если нужно, то и под огнём вражеских орудий.