Борис Батыршин – Таможня дает добро (страница 42)

— Успеется. — Пётр встал, нашёл галсовый угол и принялся крепить его стаксель-гику. — Между прочим, ты о Тиррее не забыл? Хотел ведь, как вернёмся, выяснить, что ему от тебя было тогда нужно?

Тиррея на острове не оказалось. Стоило нам сойти на берег, как ко мне тут же подвалил один из его малолетних приятелей — из числа наших, земных переселенцев, отправившихся с новый мир с родителями, — и вручил старательно запечатанный конверт. 'Тиррей особо предупредил, чтобы лично вам в руки, мастер Серж, — сообщил он с таинственнным видом. — Он и в Зурбаган-то отбыл, никого не предупредив, тайно — договорился с Сан Санычем, и тот его спрятал в своей каюте…

Я кивнул. О дружбе, связывавшей нового механика буксира с начальником моей персональной разведслужбы я знал, и не удивился, что тот пошёл на явное нарушение, скрыв «зайца» от шкипера. Тиррей вообще обладал удивительной способностью налаживать отношения с людьми, на чём, собственно, и держались его успехи на новом поприще. А успехи были, да ещё какие — в чём я убедился сразу, как только ознакомился с содержимым конверта.

Незадолго до нашего с Казаковым отбытия с острова Тиррей получил от своей оранжеворубашечной «агентуры» целый ворохновых донесений. Причём, именно, что ворох — обычно первичной обработкой данных занимался один из его ближайших помощников там, в Зурбагане — систематизировал, выделял главное и вместе с собственно сырыми материалами пересылал своему боссу краткий отчёт. Мне же оставалось только ознакомиться с этой выжимкой, удивляясь попутно, как чётко этот пятнадцатилетний пацан сумел организовать и отладить такую непростую работу — такая задача далеко не каждому из моих взрослых знакомых под силу…

Но на этот раз материалы — уж не знаю по какой причине — пришли без обычной «сопроводиловки», и Тиррей потратил сутки с лишним на то, чтобы подготовить выжимку. И, наткнувшись в процессе разбора на некое сообщение, сразу оценил его важность и кинулся ко мне — но успел только помахать рукой нам вслед покидающему лагуну «Ланиферу».

Если вкратце — один из фитильщиков, наблюдавший за домом некоего морского офицера, которого мы подозревали в причастности к налёту на дом мастера Валуэра, подслушал его разговор сприятелем — как и он сам, выпускником Морского Лицея и однокашником Дзирты. Из разговора (увы, услышать удалось лишь обрывки, да и те не слишком внятно) стало ясно, что один из них должен вскорости покинуть Зурбаган, имея при себе некие бумаги, крайне важные для заговорщиков.

Как именно и куда он собирался ехать бывший гардемарин — выяснить не удалось. Но он сразу понял, что информация эта может представлять особый интерес, а потому не стал дожидаться моего возвращения а немедленно отправился в Зурбаган с намерением заняться этим вопросом самолично. В приписке к тексту Тиррей сообщал, что «клиент» собирается отбыть через неделю и если его письмо вовремя попадёт ко мне — имеет смысл поторопиться и тоже включиться в процесс. Если, конечно, добавил он, уважаемый мастер Серж заинтересован в том, чтобы заполучить упомянутые бумаги…

Он, то есть я, разумеется, был заинтересован. Давняя история с заговорами, погонями, нападениями и поджогами вроде, сошла на нет — однако это никак не означало, что мы потеряли к ней интерес. Подобные вещи склонны вылезать на свет в самый неподходящий момент, когда уже поздно что-нибудь предпринимать, и чтобы этого произошло, Тиррей с его малолетней агентурой ни на миг не оставлял известных нам участников тех событий без внимания. Наблюдения продолжались уже почти год, и почти ничего не принесли — за исключением нескольких новых адресов и фамилий людей, то ли замешанных в этом деле, то ли нет. Я уже подумывал о том, чтобы свернуть слежку — может, заговорщики и в самом деле угомонились, направив нерастраченную энергию в мирное русло — и тут наконец-то появилась надежда на то, что в деле наметился сдвиг. Если, конечно, я не буду щёлкать клювом и отправлюсь как можно скорее вслед за Тирреем…

«Клевер» (с некоторых пор он курсировал между островом Валуэр, Зурбаганом и Бесовым Носом с регулярностью пригородной электрички) уходил завтра, с утренним бризом. Сгоряча я потребовал, чтобы Валдис бросил всё и отправился немедленно, но выяснилось, что это никак невозможно — крышка блока цилиндров снята, и для того, чтобы поставить её на место и привести движок в работоспособное состояние, нужно не меньше четырёх часов. Так что у нас с Петром (он, разумеется, и слышать не хотел о том, чтобы отпустить меня одного) образовался свободный вечер, который мы решили целиком посвятить тому, что мы взяли на маяке бедняги мастера Гивса.

— Убей, не пойму, как это всё работает! — Я отложил отвёртку. — Множество каких-то линз, шестерней, кулис, вращающихся дисков с символами и без, грозди каких-то камешков… Ни малейшей технической логики тут не посматривается — стойкое впечатление, что какой-то сумасшедший мастер соединил всё это вместе, имея единственную цель — сделать так, чтобы результат выглядел позагадочнее и понелепее!

Казаков крутанул пальцем одно из зубчатых колек. Другие, сцепленные с ним забьями заветрелись, во внутренностях макета задвигались какие-то рычажки, заблестели, поворачиваясь на оси, какие-то разноцветные то ли стёклышки, то ли зеркальца

— А всё-таки они вертятся… — задумчиво сказал Пётр. — Я вот что думаю: все эти блестючие потроха должны находиться в каком-то взаимодействии друг с другом, не просто механическом, а ином, нам непонятном…

— Пятом. В смысле — в Пятом во взаимодействии они. Неужто забыл? Сам ведь в своё время его выдумал…

Когда-то, сочиняя фантастические миры, Казаков ввёл это понятие для силы, порождающей магию.

— А что, вполне может быть и так. — согласился он. — Вот, скажем, внутренности ЭВМ, старой ещё, советских времён, на микросхемах и лампах — они должны были бы казаться тому же Леонардо или, скажем, Кулибину, полнейшей бессмыслицей. Как и нам вот эта хреновина. А пока ясно одно: Лоцман, который её изготовил пытался создать Новый источник с невиданными ещё свойствами. И вовсе он не потерпел неудачу — просто не довёл дело до конца. Что то ему то ли помешало, то ли чего-то не хватало…

— И чего же?

Он развёл руками.

— Пока неясно. Кстати, на бумагах этих тоже имеются наколки в виде созвездий…

И он показал на стопку листов, лежащих на столе. Их мы всего час назад, как извлекли из двойной стенки макета — того самого, который Казаков пытался вскрыть при помощи болгарки. Здесь, в домике смотрителя маяка, мы обошлись без столь радикальных методов, отыскав хитро запрятанным запорные штифты. Когда я по очереди утопил их отвёрткой (дзинь-дзинь, провернуть до характерного щелчка…), внешняя стенка с лёгким скрипом откинулась на пружинах вбок, открывая нашим взором содержимое тайника — нетолстую пачку пожелтевших от старости листов бумаги.

— Думаешь, это и есть недостающая часть шифра? — осведомился я. Казаков пожал плечами.

— Понятия не имею. Будем разбираться. Мне бы только до записей добраться, которые в Зурбагане остались — а то по памяти много ли я восстановлю? Мы же не думали, что тут застрянем, вот я и не стал брать их с собой…

Я усмехнулся.

— Выкрутился-таки! Сказал бы прямо, что торопишься к своей ненаглядной Вере Павловне!

К моему удивлению возражать он не стал.

— Ну да, и это тоже. Ты, небось, по своей сахарной вдовушке тоже, небось, соскучился?

Я кивнул.

— Есть такое дело. А сейчас — давай-ка запакуем всю эту тряхомудию понадёжнее, и спрячем.

Пётр с сомнением обозрел разложенные на столе снятые колёсики, рычаги и прочие детальки вовсе уж непонятного назначения.

— Может, лучше обратно всё это прикрутить, как было?

— Не лучше. Во-первых, провозимся до утра, и не факт ещё, что всё на свои места поставим. Как было, то есть. А во-вторых — ради чего корячиться-то? Потом всё равно придётся разбирать, если конечно, хотим понять, как устроена эта королевская печать и каким её концом удобнее колоть орехи. Я у тебя на складе, том, что в гроте, видел крепкий дубовый ящик из-под оборудования и пару мешков с опилками — вот в него всё и сложим, а опилками пересыплем. И каждую шестерёнку в бумажку завернём, и в опись внесём, а я её потом собственноручно на внутреннюю сторону крышки приклею — потому как порядок должен быть!

— Я что, спорю? — согласился Казаков. — Конечно, надо завернуть. А ребята, помощники мои, которые на маяке без меня останутся, за ящиком присмотрят, особо их предупрежу…

Я сощурился.

— А что внутри — скажешь?

— Зачем? Умножая знания…

— Умножаешь печали, помню. Только, уж извини, но ящик я гвоздями заколочу, а для верности ещё и запечатаю.

И продемонстрировал массивный перстень с печаткой, обязательный аксессуар Лоцмана. Подобно мастеру Валу и другим коллегам, я носил его на шее, на крепком капроновом шнурке.

— Не то, чтобы я твоим помощникам не доверяю, но так будет спокойнее.

— Согласен.

III

— Это что, подводная лодка? — недоумённо спросил Роман. такого он точно не ожидал увидеть в этом мире конных экипажей, кринолинов и забавных колёсных пароходиков. — Вот уж не думал, что у вас их умеют строить!

— Почти. — отозвалась Дзирта. — Между прочим, мог бы проявить галантность и подать руку…