Борис Батыршин – Таможня дает добро (страница 15)

— А как же оборудование на острове Валуэр? Ветряки, солнечные батареи, дизель-генераторы? Или на них запрет не распространяется?

— Она пожала плечами.

— Это вам к мастеру Пете… к Петру Петровичу, я не в курсе. И вообще, чем спрашивать о всякой чепухе, лучше помогите. Не видите — заклинило, никак не могу вытащить!..

И принялась обеими руками раскачивать патронный короб, торчащий из приёмника. Короб не поддавался, и Роману ничего не оставалось, кроме как поспешить ей на помощь.

— Ветряки-то? Казаков кивнул. — Ну да, притаскиваем с нарушениями, а что делать? Три четверти наших переселенцев с Земли, из две тысячи двадцать четвёртого — куда им без электричества?

— И что же, ни разу не попадались?

— Правила, запрещающие досмотр на внешнем рейде никто пока не отменял, а Лоцмана у нас все свои.

Роман кивнул. Ещё в самый первый день Сергей объяснил ему правила перемещения между мирами по Фарватерам. Правила эти были основаны на одном-единственном, но непреложном факте: маршрут из одного мира в другой мог быть проложен только через Маячный Мир, и никак иначе. Выглядело это так: сначала Лоцман прокладывал курс до него по одному Фарватеру; судно оказывалось в знакомом Роману круге из бакенов, обозначающем «зону прибытия» — и уже оттуда, из гавани Зурбагана, по другому Фарватеру отправлялось к пункту назначения. Зурбаган же, лежащей на этом перекрёстке миров, извлекал из своего ключевого положения все возможные выгоды.

Сергей особо напирал на то, что это не было связано с каким-то запретом, связанным со стремлением зурбаганских властей статус кво и все связанные с ним преимущества — тут дело было в неких законах мироздания, которые, как уяснил Роман, никто толком не понимал. Люди просто знали, что все пути ведут в Зурбаган — и строили свою жизнь, исходя из этой аксиомы.

Роман посмотрел на небо. Местное солнце, непривычно-белое, несколько крупнее привычного, земного, давно перевалило полуденный меридиан. После того, как Дзирта, покончив с учебной стрельбой, отослала его на берег — нечего путаться под ногами у команды! — молодой человек часа полтора болтался в посёлке, убивая время. На борт было велено прибыть к четырём часам пополудни, и заняться было решительно нечем. Поселенцы трудились, кто в мастерских, кто на полях, кто перебирал на берегу утренний улов; «Вругнель» безвылазно торчал на «Квадранте», Сергей с самого утра отсутствовал, пропадая на встрече с руководством посёлка. От скуки Роман спас Казаков, предложив провести небольшую экскурсию по острову, и сейчас они шагали вдоль кромки прибоя, собираясь осмотреть очередную достопримечательность — старинный, выброшенный на рифы корабль.

— А мы не опоздаем? — спросив Роман, ещё раз поглядев на солнце. Смартфон сдох, подзарядить его было негде, а наручных часов он отродясь не носил.

— За час до отплытия пальнут из пушки, услышим. — успокоил его Казаков. — Видел, чугунная такая, на пирсе?

Роман кивнул. Упомянутая пушка — и не пушка даже, а мортира с кургузым, похожим на огромную ступку стволом, установленным на четырёхколёсном, потемневшем от времени лафете, — служила переселенцам вместо сигнального колокола.

Идти было трудно, ступни по щиколотку вязли в сухом, очень мелком песке. К тому же, приходилось всё время смотреть под ноги — некоторые представители приливной фауны имели отравленные, острые шипы, способные доставить неосторожному путнику массу неприятностей. Можно было, конечно, надеть башмаки — их толстенную кожу не взяли бы даже иглы морских ежей — но Роман предпочитал наслаждаться горячим, ласкающим кожу, песком.

— Вот мы и пришли!

Казаков ткнул пальцем в на гряду рифов метрах в трёхстах от берега. На камнях громоздились обломки — тот самый корабль, понял Роман, центральный туристический объект острова Валуэр…

— Откуда он приплыл, почему оказался на рифах — неизвестно. — подтвердил догадку провожатый. — Сейчас от корабля остался лишь пустой корпус, да и тот весь в дырах. Его одно время собирались разобрать на доски, стройматериалы тут в дефиците — но не стали, всё же, какая-никакая, и реликвия… историческая.

И он посмотрел на обломки, словно оценивая их ценность для будущих историков этого мира.

— А то, что было внутри судна?

— По-разному. Что-то пустили в дело — запасной рангоут, железки всякие, бочки, канаты — что-то растащили по домам, на сувениры. А самое интересное сдали в ратушу, в качестве экспонатов.

«Ратушей», как уже знал Роман, здесь называли здание городской администрации, самое крупное в посёлке, и единственное, имеющее целых три этажа. Как раз на третьем этаже, в просторной мансарде, и располагался музей. Они с Казаковым изучали витрины с абордажными топорами и саблями, заглядывали в стволы бронзовых фальконетов, приподнимали окованные медью крышки сундуков. И долго рассматривали главные экспонаты — странные, похожие на человеческие, черепа, украшенные гребневидными выступами.

— Эти существа напали на судно, вероятно, после того, как оно вылетело на камни. — сообщил Казаков. — Наверняка мы, ясное дело, не знаем, можем только предполагать — но, поскольку обломков другого судна мы рядом не нашли, то выходит, что они явились в берега.

— А может, они ушли? — спросил Роман. — Перебили команду, ограбили — и отправились по своим делам. А этот корабль потом на камни выбросило?

Казаков покачал головой.

— Маловероятно. Пираты — и те своих убитых забирали и хоронили в море, а тут вся палуба была завалена костяками, и не меньше двух третей из них — гребнеголовые. Мы потом подсчитали — не меньше шестидесяти убитых. Нет, они пришли с берега, на лодках и плотах, и никак иначе!

— Это здесь вы нашли маузер и бумаги Александра Грина?

— Там. — Казаков ткнул пальцем в рощу в полукилометре от уреза воды. — Об этом ты у Серёги расспроси, они его наши вместе с Валуэром. А меня тогда не было ни на острове, ни в Зурбагане.

— А где вы были?

— В Москве, в своей квартире на Рязанском проспекте. — Казаков невесело усмехнулся. — Пил, как подорванный и сдох бы наверное если бы Серёга меня сюда не забрал…

Роман умолк — тема явно была для собеседника не из приятных.

— Говорю же, Серёгу расспроси. — повторил Казаков. Это он первым открыл сундук. Там ещё много чего было… разного.

И осёкся, словно едва не сказал лишнего. Роман решил не уточнять.

— А сам Грин как сюда попал?

— Ещё один вопрос без ответа. Мы знаем только, что он был не один — его сопровождал капитан этого судна. Знаем, что он, скорее всего, принимал участие в абордажной схватке — когда Серёга стал чистить найденный маузер, в стволе обнаружился пороховой нагар, давно окаменевший а позже, когда разбирали палубу судна — нашли два черепа гребнеголовых с пулевыми отверстиями — аккурат под маузеровский семь-шестьдесят три. Кстати, это доказывает, что нападавшие никуда не уплыли — их всех положили там, на палубе…

— А после Грин и его спутник спрятали сундук на берегу?

— … и покинули остров. Надо полагать, их ожидало другое судно. Что было потом — мы выяснить так и не смогли, хотя продолжаем поиски.

Роман огляделся по сторонам, вскарабкался на большой валун, лежащий у самой кромке прибоя, и приподнялся на цыпочки, стараясь получше разглядеть обломки на рифах. Кроме них ничего интересного вокруг не было — пляж с белым коралловым песком, чайки да пальмы за полосой невысоких дюн.

— И давно они тут лежат?

— Это главная здешняя загадка. Рассуди сам: Александр Грин умер, если считать по земному времени, больше девяноста лет назад, значит, на острове он побывал как минимум, не позже, верно? Но тогда получается, кто обломкам на рифах не меньше ста лет, а этого быть никак не может.

Да, за пару лет наверняка разнесло бы в щепки. — согласился Роман. — Помните, у Робинзона Крузо — он едва успел вывезти барахло с погибшего корабля, как его разбило штормом…

А я о чём? — Казаков закивал. — Дело в том, что время на острове течёт как-то… прихотливо. Вот, возьми, скажем, Серёгу — он провёл тут всего пару месяцев, а на Земле прошло около тридцати лет, потому и вернулся не в свои девяностые, на в две тысячи двадцать третий год!

Роман попытался осмыслить полученную информацию. Получилось так себе.

— А в Зурбагане? Там сколько прошло времени?

— Понятия не имею. — Казаков пожал плечами. Меньше. Говорю же — у Серёги спрашивай. Я пытался разобраться, но только ещё больше запутался.

— А сейчас время тоже течёт… странно?

— Нет. С тех пор, как наш маяк зарегистрировали в Реестре Лоцманской Гильдии, всё пришло в норму. Впрочем, мастер Валу говорил, что так происходит каждый раз, когда какой-то мир присоединяется к сети Фарватеров — какая-то там синхронизация времени, я сам не вполне понимаю.

Он немного помедлил.

— Мой тебе совет, парень: лучше выбрось всё это из головы. Мозги сломаешь, а проку не будет, точно тебе говорю…

По острову раскатился гулкий выстрел. Роман обернулся — вдалеке, за грядой дюн, взлетело белое облачко порохового дыма.

— Пора! — Казаков махнул рукой. — Слезай, и пошли, скорее! Без нас, конечно, не уйдут, а вот Врунгель наверняка разбухтится — он старик пунктуальный, опозданий не терпит. А оно нам надо?

III

— Наконец-то! — Роман поднял ворот бушлата. — Не понимаю, о чём они только думают… Говорили, торопили — срочно, срочно, упустим! — а сами трижды задерживали! Сперва собирались отойти с утренним бризом, потом сдвинули на три пополудни, и в итоге, вот, дотянули до вечера!