Борис Батыршин – Скрытая сила (страница 8)
– Реагирую парадом и рипостом. – Виллим ответил не задумываясь, вопрос был детским.
– Всё верно, вы реагируете контрпарадом и готовите обозначить контр-рипост. – маэстро кивнул. – Так и следует действовать. – Беда в том, что в этот момент ваше состояние не то, что перед началом поединка. Напряжение, которое было так важно в предыдущей атаке, оставило физический и эмоциональный след, и он отпечатался в вашей руке. И ответная атака, таким образом, начинается уже не с нуля, с каждым темпом физическое и эмоциональное накопление в руке растет, рука устает, скорость снижается, точность теряется, и вы проигрываете! Руку нужно не только тренировать, чтобы сделать её крепче, но и дисциплинировать – сделать её способной возвращаться в исходное состояние во время каждого ухода назад, к моменту готовности к новой атаке – причём как физически, так и эмоционально. И только тогда, усталость руки, которая, разумеется, неизбежна, перестанет влиять на качество атаки, и она станет быстрой, точной и сильной…
Он атаковал без предупреждения – распрямился, словно пружина, целя под маску. Виллим машинально шагнул назад, взял парад – получилось безупречно, он даже успел удивиться такой точности! – и ответил, угодив в контрпарад своего визави. Завязался обмен ударами и контрударами; уже на втором темпе Виллим сделал попытку соотнести полученные только что наставления со своими действиями – и неожиданно для себя самого расслабил плечи. И сразу – прямая ответная атака и чёткий сухой щелчок латунного шарика пуантаре по стальной сетке маски.
– Туше! – Дижон сделал шаг назад и снял маску. – Это и была та самая дисциплина руки. А вы быстро усваиваете, юноша! Позвольте спросить, у кого вы обучались раньше?
Вопрос был с подвохом – назови Виллим он имя своего наставника, маэстро, который наверняка знает всех лучших фехтмейстеров Кайзеррайха, мигом поймёт, кого судьба послала ему в ученики. Пришлось промямлить что-то насчёт отцовского товарища по полку, выпускнике Имперского Лицея, у которого он брал уроки фехтования. Кажется, Дижона ответ не удовлетворил – он внимательно посмотрел на собеседника и велел встать в строй.
– Что это он прилип? – спросил Сёмка. – Потратил на тебя одного чуть ли не половину урока, а нас заставил стоять и наблюдать!
Виллим и сам недоумевал – с чего это маэстро на первом же занятии потратил столько времени на него одного, оставив остальным роль бессловесных зрителей? А времени действительно ушло немало: сначала они обменялись несколькими выпадами, потом Дижон, предложив взять вдобавок к рапире кинжал, попробовал его силы с этим оружием – после чего продолжил поединок на одних рапирах, но с использованием приёмов посложнее. Может, он и правда, о чём- то догадывается? Если так, то надо следить за каждым словом, каждым действием, особенно из числа тех, что подобно фехтовальным приёмам, отработаны до автоматизма и не требуют участия разума. И если позволить себе расслабиться, забыть об этом – от его инкогнито уже в первый день ничего не останется…
Сигнал к окончанию урока фехтования подал всё тот же колокол, что утром поднял их с постелей, только на этот раз вместо частых ударов было только два, гулких, протяжных. Студенты группы «6-К» наскоро ополоснулись в душе и, облачившись в мантии, поспешили по длиннющему, уставленному книжными шкафами коридору в сторону библиотеки. Неутомимый Олли, успевший выяснить всё, относящееся к расписанию, сообщил, что им предстоит получить книги, а заодно – познакомиться с помещением, в котором придётся провести немалую часть времени, отпущенного на учёбу в Академии.
Читальный зал библиотеки встретил новичков высоченными, по крайней мере, втрое выше, чем в Дормитории, потолками, огромными окнами, тишиной, нарушаемой лишь шорохом страниц – тут даже шаги были не слышны, каменные полы покрывали мягкие, сплетённые из верёвок, дорожки, – и рядами дубовых скамеек и столов, в крышках которых были проделаны углубления для чернильниц, перьев и карандашей. Получив от служителя по стопке книг (для этого пришлось отстоять недлинную очередь) и поставив подписи в библиотечном гроссбухе, приятели устроились за одним из столов и принялись озираться по сторонам.
Солнечные блики из окон ложились на столы, на лица и мантии читателей, на ряды томов, теснящихся на стеллажах, играли на бронзе монументального письменного прибора, стоящего перед библиотекарем – тот медленно поворачивал голову, озирая свои владения.
– Гляди, девчонки! – сёмкин локоть чувствительно ткнулся в бок. – Вон там, через три стола от нас, ближе к окну…
Виллим посмотрел в указанном направлении. Одна из студенток сидела за столом, положив руки на огромный, в потёртом кожаном переплёте, том – и как только она его таскает, подумал юноша? Другая стояла напротив подруги и читала вполголоса – книгу, размерами поменьше, она держала перед собой раскрытой.
– А ничего, симпатичная, особенно та, что стоит! – глаза приятеля блестели. – Слушай, как бы с ними познакомиться, а?
Девушка, о которой он говорил, захлопнула книгу (звук получился громкий, библиотекарь, услыхав его, недовольно дёрнулся) склонилась к сидящей подруге и стала что-то сбивчиво ей говорить. Та встала, отодвинув стул (неподъёмный том остался на столе) и обе они направились к третьей девушке, устроившейся с раскрытой книгой двумя столами дальше.
– Уйдут же! – зашипел Сёмка. – Где их потом искать? Общих занятий у наших групп быть не должно, трапезные разные, девчачьи спальни в другом крыле Дортуара, туда не пускают… Разве что в коридоре случайно встретим, между уроками!
Виллим недовольно покосился на приятеля – и с чего тот распереживался? Хотя, надо признать, девушки весьма привлекательны, особенно та, третья, за дальним столиком. Подруги как раз подошли к ней и принялись оживлённо что-то обсуждать, время от времени оглядываясь на притаившегося за своим столиком библиотекаря. Тот наблюдал за нарушительницами режима тишины, но пока не вмешивался.
– Тоже мне, нашёл проблему! – Виллим покровительственно улыбнулся. – Уж в чём в чём, а в общении с представительницами прекрасного пола он чувствовал себя вполне уверенно, увереннее даже, чем на фехтовальной дорожке – сказывался опыт балов, приёмов и прочих подобных мероприятий, на которых ему пришлось побывать за свою недолгую светскую жизнь. – Вот сейчас подойдём и познакомимся! Мы, правда, официально не представлены, но это не беда, я отрекомендую тебя, а ты – меня. Не думаю, что в Академии такие уж строгие правила этикета, это же не дворец Кайзера!
Сказал – и испугался, что приятель спросит сейчас – «а тебе что же, и там пришлось побывать?» – но мысли Семёна целиком были заняты предстоящим знакомством.
– Смотрите, летит! – пальчик Марии указывал вверх, где над мансардными этажами профессорских корпусов неспешно плыла серебристая сигара. – Какой огромный!
– Разве это огромный? – Сёмка хмыкнул, демонстрируя крайнюю степень пренебрежения. – Всего лишь старый патрульный корвет, на таких курсанты Воздухоплавательного Корпуса упражняются, у них недалеко от города учебная база.
Действительно, чёрный с узкой белой каймой кайзеркройц, украшающий выпуклый борт корабля, ясно указывал на принадлежность к Воздушному Флоту. Полупрозрачное хвостовое оперение – на аппаратах такого класса оно играло роль маховых перепонок, служа, подобно рыбьим хвостам, и для управления, и для сообщения движения – трепетало, играя на солнце радужными бликами.
– Это вы ещё флюгцайтрейгеров не видели, носителей боевых флапперов! – продолжал разливаться приятель. Или больших транспортных кораблей, вроде нашего старичка «Баргузина». Он в Загорье, прямо на тайгу грохнулся – так мы с Витькой чуть кости не переломали…
Он уже забыл о своей давешней неуверенности и торопился взять реванш. Знакомство, как и предсказывал Виллим, не вызвало особых трудностей. После обязательных улыбок и взаимных представлений одна из студенток убежала, сославшись на какие-то неотложные дела, две же другие – их звали Мария и Инге, – согласились составить молодым людям компанию. В библиотеке делать больше было нечего; Сёмка уговорил одного из студентов занести полученные книги в спальню (тот согласился не слишком охотно, явно завидуя предприимчивым одногруппникам), и они отправились в сквер, разбитый между учебным корпусом, Дормиторием и улочкой, застроенной «профессорскими» домиками. До ужина оставалось около часа, девушки весело щебетали, разглядывая плывущий в небе дирижабль, Сёмка разливался соловьём, описывая свои приключения – день неудержимо катился к вечеру, и Виллим порадовался как удачно всё сложилось сегодня. Но как-то оно обернётся завтра… и послезавтра… и в любой из долгой череды дней, которые им предстоит здесь провести?
V
– Похоже, нам сегодня целый день по этим лестницам шастать… – ворчал Семён. – Сначала под самую крышу, потом наоборот, вниз, в подземелье, а оттуда опять на один из верхних этажей! Нарочно что ли так сделали? Хотел бы я знать, чья это затея…
– Ректор Академии, чья ж ещё? – отозвался Олли. – Мне говорили, что сначала всё, что так или иначе связано с ТриЭс собирались разместить в здании Дормитория, но потом ректор решил занять под эти цели западную башню Грос-Ложи. Так что его и благодари… если осмелишься, конечно.