Борис Батыршин – Скрытая сила (страница 7)

– Откуда она у тебя? – Семён недоумённо нахмурился при виде объёмистой сумки, которую приятель вытащил из-под кровати. – Вчера, вроде, был с одним чемоданом…

– Принесли, пока мы были на завтраке. – объяснил Виллим. Не хотел брать с собой, оставил дома. Но вот ведь – позаботился кто-то, отправил вслед, почтой. Ладно, пригодится…

Это было неправдой – вернее, не совсем правдой. Перед тем, как сесть на поезд, он сдал сумку на почту, не забыв указать адрес, по которому её следовало доставить. Собираясь в Академию, Виллим спросил камердинера, много ли вещей берут с собой студенты? Тот, с сомнением обозрев гору разнообразных предметов, которые предстояло упаковать в несколько стоящих тут же чемоданов, но слышал от отправляющиеся саквояжем или ответил, что сам подобного опыта не имеет, знающих людей, что молодые люди, в учебные заведения, ограничиваются небольшим чемоданом. Виллим решил перепроверить эти сведения, и пристал с расспросами к одному из отцовских адъютантов, лейб-корнету Вейнбауму – тот, перед тем, как поступить в конную гвардию, провёл полтора года в Туманной Гавани, и как раз в Академии Натурфилософии. Бравый конногвардеец ответил, что он явился к месту учёбы, навьюченный кофрами и чемоданами не хуже обозного мула – что и вызвало массу язвительных насмешек будущих товарищей по учёбе, приведя к нескольким стычкам. Виллим, не желая, повторять этот опыт (не то, чтобы он боялся ссор, просто решил, что, что разумнее хотя бы поначалу избегать конфликтов) решил поумерить аппетиты и ограничился одним-единственным чемоданом. Всё остальное, необходимое в академической жизни, он решил приобрести на месте – за исключением содержимого этой вот сумки, которое он извлекал сейчас на свет под недоумёнными взглядами соседей по спальне.

– Это что, для фехтования? – Семён взял в сетчатую маску, снабжённую металлическими боковинами, стёганым воротником-горжетом и упругим назатыльником. – Думаешь, тут не выдадут?

Студенты уже успели снять мантии и сменить надетые под них узкие чёрные брючки и белые рубашки с отложными воротничками на полотняные куртки с бриджами, переобувшись, заодно, в мягкие кожаные туфли. Виллим припомнил вчерашний спор с Сёмкой – тот на полном серьёзе уверял спутника, что студентов в Академии заставляют носить мантии прямо на голое тело, даже без нижнего белья…

– Выдадут, конечно. – вслед за маской на покрывало легла пара толстых защитных перчаток. Перчатки были сильно потрёпаны и замызганы, что явственно указывало на то, что ими много и регулярно пользуются. – Но я привык к своему снаряжению, вот и решил прихватить с собой. А то осваиваться с чужим – морока, а зачем?

Он и тут покривил душой – дело было не только в привычке. Его натура, избалованная аристократическим воспитанием, бурно протестовала против идеи надеть какие-то вещи, которые раньше носил кто-то другой. Конечно, здесь, в Академии, от излишней брезгливости придётся избавляться – но кто сказал, что начинать надо именно с фехтовальной амуниции?

– А это-то зачем? – Олли недоумённо уставился на следующий предмет, извлечённый из сумки.

_ Меня учили фехтовать парным оружием, кинжалом и шпагой. – объяснил Виллим. – К тому же инри, как я слышал, вовсю пользуются в рукопашных схватках короткими клинками, а мы ведь с ними собираемся воевать, не так ли?

– Так он же тупой! – староста попробовал пальцем кончик острия и иронически хмыкнул – Много ты им навоюешь! Я слышал, что у инри их стеклянные ножи отточены почище бритвы, волос на лету режут!

При этих словах Сёмка слегка дёрнул щекой, и это не укрылось от внимания Виллима. Любопытно, что за воспоминание у него связано с инрийскими клинками, действительно отличающимися феноменальной заточкой? Надо будет расспросить – не сейчас, конечно, потом…

– Кинжал тренировочный. – пояснил он. – Я его на всякий случай с собой прихватил – подумал, может найдётся партнёр? Не хочется терять навыка.

– Маэстро Дижон тебе это обеспечит, ещё пощады запросишь! – посулил староста, швырнув кинжал на покрывало. – Ладно, собирай своё барахло и побежали в спортзал!

Профессор Пьер-Мари-Огюстен Дижон – это имя значилось в расписании; всех учителей в Академии, вне зависимости от предмета, который они преподавали, было принято именовать этим почтенным званием, – встретил новичков согласно правилам театрального мастерства. Когда кучка студентов (именуемая теперь, как успел сообщить Олли, «учебной группой «6-К») ввалилась в спортивный зал, маэстро стоял точно посредине, в центре сложной геометрической фигуры из наложенных друг на круга кругов, квадратов и многоугольников. Острые углы и пересечения линий обозначались готическими буквами и цифрами. Виллиму подобная фигура была знакома – такая же была изображена на полу фехтовального зала, в котором он сам осваивал это искусство. Учителя Виллима показывали ему картинки из старинных, вывезенных со Старой Земли трактатов по фехтованию, именуемых «фехтбуками» – эти рисунки, изображающие людей в старинных костюмах, упражняющихся старинным оружием, украшали стены зала.

Сам маэстро Дижон (не вздумайте обратиться к нему «профессор», или, хуже того, «герр Дижон», предупредил Олли, взъярится и долго будет припоминать!) вполне соответствовал этим изображениям. Высокий, поджарый, словно гончий пёс, с узким лицом и копной вьющихся волос, фехтмейстер словно сошёл со страниц исторических романов из Отчего Мира. Одет он был под стать внешности: чёрные бриджи, чулки, кожаные башмаки, громко стучащие каблуками по полу. Чёрный, наглухо застёгнутый на латунные застёжки стёганый колет, перекрещенный широкими перевязями, под ним – ослепительно белая накрахмаленная сорочка. К такой, подумал Виллим, подошли бы кружевные манжеты, но их не будет видно под длинными, до локтя, крагами фехтовальных перчаток.

В правой руке маэстро держал тренировочную рапиру с парой перекрещивающихся дужек вместо гарды и медным шариком пуантаре на кончике. Говорил он отрывисто, как и двигался, однако фразы строил не избегая красот стиля. Это Виллима не удивило – в Академии они, в конце концов, или на полковом плацу, где капрал вбивает в новобранцев нехитрое искусство обращения с солдатским тесаком?

– Итак, молодые люди. – Маэстро смерил выстроившихся вдоль одной из сторон начерченной на полу фигуры студентов высокомерным взглядом. – Прошу вас запомнить: то, чем мы с вами сейчас займёмся – это основа основ, фундамент, на котором зиждется высокое искусство фехтования. Тело человека, его манера двигаться, положение в каждый момент времени – непосредственно связаны с его душевным состоянием и даже до некоторой степени руководят им. Стойка бойца, его манера перемещаться, мало напоминают привычные для обывателя позы и телодвижения. А, следовательно, пребывая в тоже же душевном состоянии, в каком обыкновенно находится обыватель, вы ни за что не сможете освоить высокое искусство владения клинком!

Слово «обыватель» он произносил до того выразительно, что кто-то из студентов, не удержавшись, хихикнул. Маэстро строго глянул на дерзкого ученика и, дождавшись, когда тот осознает свою провинность, потупится и густо зальётся краской, продолжил:

– Представьте, что вы на молитве или исповеди; вообразите себя художником, создающим самое главное полотно всей своей жизни…

Теперь уже Виллиму пришлось прятать усмешку. Если за мольбертом он себя ещё кое-как мог представить (правда, то, что получится в результате…), то молитва и исповедь всегда были и для него не более, чем тягостной повинностью, которую приходилось соблюдать, как и прочие правила приличия.

– Да-да, юноша, именно так! – Дижон, уловивший тень неподобающей мысли на лице ученика, пронзил его взглядом, словно отточенным клинком. – А если вам сложно представить себя в церкви, вспомните о своей первой любви, наконец, и только тогда – только тогда, повторю я вам! – встаньте на боевую линию, лицом к лицу с самым главным человеком в вашей жизни, с вашим противником! Пока, правда, тоже воображаемым…

По шеренге побежали смешки, немедленно пресечённые ещё одним гневным взором.

– Ну, что же вы стоите… как ваше имя?

– Виллим вон Мёверс. – торопливо ответил юноша.

– Чего вы ждёте, Виллим фон Мёверс, или я недостаточно ясно выразился? Возьмите оружие – он указал на длинную стойку, в которой рядком выстроились клинки – и займите позицию вот на этой линии! – он провёл кончиком своей рапиры по полу. – Урок начинается!

…Захват в кварту, прямой укол, парад в сикст, ответ, обобщение в секунду со сближением, двойной укол… Привычные, отработанные до автоматизма движения успокоили смятенную душу Виллима – когда учитель встал напротив него и вскинул в приветствии рапиру, он несколько растерялся. Но всё быстро стало на свои места – включение, концентрация и… быстро обозначившаяся в кисти лёгкая усталость.

Маэстро Дижон сделал шаг назад и вскинул рапиру к потолку – знак остановки поединка. Виллим послушно замер, опустив клинок. Всё, как учили…

– Должен отметить, юноша, что вы способны начинать атаку с нуля, а этим может похвастаться отнюдь не каждый фехтовальщик, особенно, из числа начинающих. – он обвёл ироническим взглядом шеренгу студентов. – Перед началом атаки вы расслаблены, а потому быстры, точны и полны сил. Вы действуете, создавая напряжение как физическое, так и эмоциональное, и это придаёт вашей атаке твердость. Но вот – противник взял парад и в свою очередь отвечает. Ваши действия?