Борис Батыршин – Последний цеппелин-3 "Сила на силу". Книга первая. (страница 14)

«Привет, дружище! Прости, что так долго не писал. Мы всё ожидали, когда же нашу Четвёртую Бомбардировочную группу перебросят из Бувельёра – это в Эльзасе, где мы раньше базировались – под Париж, чтобы защищать столицу прекрасной Франции от налётов синелицых нелюдей. До сих пор мы пытались наносить удары по их воздушным армадам на подходе, до того, как они успевали выпустить рои своих крылатых бомб и насекомоподобных летательных аппаратов. Наши «Сопвичи» оказались в этом деле довольно эффективными – мы набираем максимальную высоту, где моторы уже еле тянут, и уже оттуда атакуем нелюдей, сбрасывая на них мелкие противодирижабельные бомбы.

Такую же тактику мы использовали когда-то и против германских цеппелинов; но здесь это чуть ли не единственное достаточно действенное средство, кроме, разве что, осколочных и шрапнельных снарядов калибра не меньше семи с половиной сантиметров – а такие пушки на самолёт не воткнёшь. Наши пулемёты и даже противоаэростатные зажигательные ракеты против чужаков бесполезны, чего, впрочем, не скажешь об из «меганеврах» и «драконах» - так с лёгкой руки журналистов называют теперь лёгкие и тяжёлые истребители чужаков. После первой же воздушной схватки мы убедились, что отправить их в последний полёт к земле можно всего двумя-тремя пулями; их же собственное оружие, предназначенное для воздушного боя, мало куда годится - так что хотя бы здесь у нас имеется некоторое преимущество.

К сожалению, этого не скажешь про ракеты, начинённые той же воспламеняющейся пакостью, какой нелюди регулярно заливают города. Их снаряды имеют свойство взрываться в воздухе, когда пролетают вблизи цели – словно чуют её присутствие! – и разбрызгивают свою начинку на много метров вокруг. Стоит хотя бы нескольким каплям этой липкой гадости попасть на полотняную обшивку - всё, спасение только одно: поскорее снижаться и плюхаться куда попало, моля Матерь Божью, чтобы самолёт не сгорел раньше, чем ты успеешь это сделать, поскольку сбить это пламя невозможно никакими средствами. Со мной такое происходило дважды; в первый раз я отделался несильным ожогом левой руки, а вот после второго на неделю угодил в госпиталь. Моему же стрелку-бомбардиру повезло меньше – огненные брызги попали ему на грудь. Пытаясь стащить охваченную огнём куртку, он размазал липкую пылающую дрянь по волосам… к счастью, адская боль не помешала ему выхватить из кобуры «браунинг» и избавить себя от страданий.

Не раз и не два мне случалось вступать в «собачьи схватки» с летучими тварями вместе с кайзеровскими истребителями – вот уж никогда не подумал бы, что такое может случиться! Должен сказать, что эти парни, даром что боши, и сидру предпочитают пиво, дерутся храбро, умело и себя не жалеют – впрочем, нам ли с тобой этого не знать!

Об одном я не устаю благодарить Создателя: что ни разу не пришлось нам встретиться с «алым дирижаблем». Многие считают его мифом, легендой – но только не я. Именно этот таинственный боевой механизм (или организм, поскольку «меганевры» с «драконами» уж точно полуживые) погубил майора Роккара, а так же стал, хотя и не напрямую, причиной смерти другого нашего с тобой доброго друга, Анри де Россиньяка. Да, он пережил встречу с алым летучим ужасом – но впоследствии его разум был совершенно разрушен кошмарными воспоминаниями об этом происшествии что, как тебе известно, закончилось… Капеллан нашей авиагруппы поначалу отказывался возносить молитвы за душу самоубийцы Но после того, как я спросил - а откажет ли он в благословении и Полю, моему бомбардиру, выбравшему себе пулю в висок вместо того, чтобы заживо превратиться в обугленную головешку? - капеллан изменил своё мнение. Не сделай он этого – честное слово, дал бы в рожу, и плевать, что духовное лицо, пусть хоть под арест сажают, хоть переводят в пехоту. Только ведь никто меня туда не переведёт – сейчас опытные пилоты наперечёт, так что у меня ещё будет шанс сгореть в своём «Сопвиче» где-нибудь над Монмартром.

Но довольно о грустном. Слыхал, ты тоже переводишься к нам? Надеюсь, костлявая пока повременит, момента, и мы с тобой закатим на Пляс-Пигаль грандиозную попойку. Рестораны все работают, музыка в кабаре играет даже во время налётов нелюдей, а в одном кафе, которое я знаю с давних пор, можно взять из-под полы настоящий абсент. Это Париж, дружище, и пока двум весёлым парням найдётся, где пропустить здесь по паре стаканчиков крепкого – честное слово, ещё не всё потеряно!

Твой добрый друг

капитан Жиль-Мишель Беннан.

…марта 1918г, близ Парижа.»

Конец первой части

[1] (брит. морской жаргон) – идиома, обозначающая могилу моряка или, как вариант, морскую пучину. Дэви Джонс – дьявол.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. "Война миров – 1918" I

Земля,

Адриатическое море,

К западу от Триеста.

…апреля 1918 г.

Контр-адмирал Миклош Хорти бросил взгляд на карту, расстеленную на столике посреди рубки, потом картушу компаса и круглые, в латунных оправах, шкалы лага и счётчика оборотов.

Пора.

- Пол-румба к осту! К повороту стоять! Машина - обороты до полных!

Команду слышали только до те, кто находился на мостике, да ещё в машинном отделении, куда слова адмирала донеслись по медным, с гуттаперчевыми амбушюрами переговорным трубам – но остальные члены экипажа отчётливо почувствовали, как вильнула на курсе стальная махина, как накренился едва-едва, почти неощутимо, боевой корабль, ложась в циркуляцию. Броненосец прибавил ход – и без того высокий бурун у таранного форштевня вырос настолько, что захлёстывал теперь полубак. Впрочем, это не было показателем какой-то особой быстроходности – и в лучшие дни австро-венгерские ББР типа «Монарх» хорошо, если могли дать семнадцать с половиной узлов, а уж теперь, после четырёх лет Великой Войны, они хорошо, если выжимали хотя бы шестнадцать. Но сейчас особой быстроходности и не требовалось – «Будапешт» и следовавший за ним мателотом «Монарх» шли к назначенной точке, где вчера вечером итальянскими воздушными патрулями был обнаружен «враждебный плавучий объект неопознанного происхождения». Эта замысловатая формулировка была позаимствована из рапорта итальянского морского лётчика. Тот посадил свой гидроплан у борта «Будапешта», на котором развевался брейд-вымпел командующего австро-венгерскими военно-морскими силами, и поднялся на мостик, чтобы доложить контр-адмиралу Хорти о результатах воздушной разведки.

Контр-адмирал поморщился. Дичь какая – макаронник-пилот на мостике его флагмана! Но ничего не поделать, такова жизнь, меняется столь стремительно, что человеческий разум попросту не поспевает за этими переменами. Казалось, ещё вчера Империя Габсбургов готова была развалиться под ударами стран Антанты, и такие гидропланы с трёхцветными красно-бело-зелёными кругами на плоскостях сбрасывали бомбы на его корабли – и вот, пожалуйста, теперь они воюют бок о бок! И ведь выхода иного нет – нашествие, внезапно обрушившаяся на вчерашних смертельных врагов напасть в виде синелицых пришельцев на невозможных летательных аппаратах, вооружённых невиданным оружием и владеющих какими-то непонятными человеческой науке силами не оставили государствам Европы, что Антанте, что Центральным Державам, что подыхающим от голода в своих снегах большевикам иного выбора. Только объединение, только сопротивление общему страшному врагу – и неважно, какими словами поносили вчерашних противников газетчики и политики всего-то пару месяцев назад. Хорошо хоть у государственных мужей хватило ума и политической воли заключить перемирие, причём сделать это достаточно быстро – и вот теперь совместными усилиями удаётся если не побеждать нелюдей, то хотя бы не позволять им продвигаться так стремительно, как это было в первые дни.

А всё же макаронникам доверять можно лишь с опаской. Контр-адмирал поморщился, вспоминая, как пытался добиться от итальянского пилота внятного доклада, и понял только, что тот обнаружил по указанным координатам – нет, не корабль, синелицие не используют морские суда – а чуть ли не целый остров, которого там быть не должно! Тем не менее, остров был – и двигался со скоростью восьми узлов, держа курс в направлении Триеста. Итальянец сделал над непонятным объектом два круга, обнаружив несколько крупных воздушных кораблей пришельцев, а так же площадки, уставленные боевыми насекомоподобными аппаратами. И, конечно, тоже был обнаружен – навстречу разведчику взлетели полдюжины «меганевр», и тот, не желая искушать судьбу, ушёл крутым виражом в облака. Там он оторвался от преследования и повернул к эскадре адмирала Хорти – согласно распоряжению итальянского командования, итальянские гидропланы вели воздушную разведку в их интересах, и туда, на борт флагманского «Будапешта».

Разумеется, контр-адмирал усомнился в его достоверности – а кто бы на его месте не усомнился? Островам такого размера, следует не шляться по морям, а стоять на одном месте. Хорти даже потребовал немедленно лететь и подтвердить результаты, для чего итальянцу предлагалось взять с собой одного из флаг-офицеров. Но из этой затеи ничего не вышло – гидроплан, приводнявшийся с сухими баками, при крупной зыби, поломал стойки плоскостей, повредил фанерный редан, и теперь ему требовался серьёзный ремонт. Своих гидропланов на австрийских броненосцах отродясь не было, так что Хорти связался по радио с Триестом и приказал выслать по указанным координатам разведчик дальнего действия, коих в Триесте по его сведениям имелось целых три. Сам же контр-адмирал, не желая терять времени (а вдруг макаронник окажется прав?) развернул эскадру навстречу «неопознанному враждебному объекту».