Борис Батыршин – Последний цеппелин-3 "Сила на силу". Книга первая. (страница 13)
Говорил матрос с линкора «Нельсон» - он три дня назад отшвартовался в Портсмуте, и команда навёрстывала долгие месяцы похода в первой попавшейся таверне. Чего-чего, а питейных заведений здесь было в достатке.
- Тела все обуглены, скрючены, изъедены какой-то дрянью, глаза у каждого второго вытекли. Один – вот ей богу, не вру! – сам себе рот руками разорвал, наверное, вдохнуть хотел – да так и помер, бедолага. Я был в Лондоне в пятнадцатом, когда боши в первый раз бомбили город с цеппелинов - тогда тоже были пожары, и убитых немало, но до того ужаса, что вчера творился далеко.
- Вот всегда так: районы, где живут бедняки, никто защищать не хочет. – поддакнул петти-офицер, низкорослый, чернявый, с рваным ухом. - Небось, на Сити ничего не упало!
Обсуждали последние, самые важные события -бомбардировку Лондона воздушной армадой синекожих чужаков. Это была уже третий подобный налёт за прошедший месяц, и дым от горящей столицы, подхваченный северо-восточным ветром, плотным одеялом накрыл Портсмут – так, что силуэты дредноутов, стоящих у входа на внутренний рейд, едва угадывались сквозь серую пелену.
- Упало и на Сити, хотя поменьше, конечно. – возразил матрос. Он, единственный из посетителей таверны, был во время налёта в Лондоне и по десятому разу пересказывал увиденное. – Пикадилли наполовину выгорела, в Вестминстере, и то были пожары. Зато лётчики молодцы - один из дирижаблей чужаков сбили, в Темзу рухнул, прямо на моих глазах! А когда падал, так и не загорелся, зараза! А ведь мне приходилось видеть, как сбили германский цеппелин - пламя было такое, что полнеба полыхало!
- А у нелюдей и не цеппелины. – глубокомысленно заметил другой матрос рыжеволосый и веснушчатый. Его бескозырка, на которой едва различалось название корабля, «Лизард», лежала рядом на столешнице, и кончики ленточки отмокали в большой луже портера. - Это у бошей цеппелины, а эти другие. Оттого, наверное, и не горят.
- У нас рассказывали, что боши на нас эту погань и наслали. -проворчал уоррент-офицер с нашивками механика, тоже с «Нельсона».
- Бошей нелюди точно так же бомбят. – помотал головой «лизардовец». – Я сам видел, у Дарданелл, как они цельный ихний линейный крейсер на дно отправили. Там, правда, дирижабль был другой – ярко-красный, и пылью исходил особой, тоже красной и едучей, что твоя кислота. Она, эта пыль, корабль и сожрала, прежде чем кто-то за борт успел выкинуться!
- Красный, говоришь, и с пылью? – недоверчиво переспросил механик. – Что-то слышал я о таких. Слушай, а вот может, ты всё врёшь?
Сказано было обидно, но рыжий на это внимания не обратил – сунул веснушчатый нос в большую оловянную кружку с портером и принялся шумно хлебать. Уоррент-офицер с сожалением покосился на него, несколько раз сжал и разжал огромные кулачищи – он-то рассчитывал на более оживлённое завершение дискуссии.
- Наш лейтенант говорил, что у них внутри не водород, который горит и взрывается, а какой-то другой газ, не горючий. Оттого их и сбить так трудно!
- А ещё летают они очень высоко. – сказал матрос, тот, что побывал в Лондоне. - А крылатые твари там, на высоте, отцепляются, пикируют - и ну огнём город поливать! Шустрые такие, вёрткие, хрен догонишь… Я видел, как они с нашими «Сопвичами» дрались – не поверите, стоит нашему за одним погнаться погонятся, так он в полёте, на месте зависает, перекувыркивается и навстречу прямо в лоб палит!
- Зато пулемёты у наших поубойнее будут. – рыжий в подтверждение своих слов громко икнул, извергнув густые запахи лука, жареной рыбы и дрянного пива. - Стоит разок задеть попасть – враз этих гадин в клочья рвёт!
- Что да, то да. – согласился комендор с «Нельсона». – А вообще-то, большие дирижабли до Лондона не долетают, а крылатых тварей заранее сбрасывают, миль за полсотни. Тот, которого над Темзой завалили – тот поменьше был, вроде как разведчик. А город всякие твари да стрекозы атакуют - и немногие, скажу я тебе, назад возвращаются, потому как наши парни из Воздушных сил тоже не дремлют!
- А нелюдям это побоку. – буркнул рыжеволосый тип с нашивками сигнальщика на рукаве. Они у себя на дирижаблях новых стрекоз выращивают, все об этом знают. Два десятка в бой пошлют – а у самих на борту ещё столько же вылупляется. Да так быстро, что не успеют уцелевшие из боя вернуться, как уже новые готовы!
- А пилоты? – спросил механик. – Их-то где брать взамен убитых?
- А пилоты им вовсе не нужны. У стрекоз ихних мозгов хоть и мало, а чтобы подлететь к городу и сбросить людям на головы какую-нибудь дрянь, хватает, и даже с избытком. Ну и на то, чтобы о наших истребителей отбиваться – жить-то все хотят, даже твари эти поганые…
- А вот теперь ты врёшь! – рыжий сигнальщик с размаху заехал кружкой по столешнице. Будь она глиняной – наверняка разлетелась бы в мелкие осколки, но оловянная посудина выдержала, наоборот, на доске осталась глубокая вмятина. - Врёшь ты, не будь я Томми Грандерс, раздери меня черти! Есть на них пилоты – синекожие, остроухие и зубы, как у акул, треугольные! Я сам одного такого из воды вытаскивал, дохлого!
- Значит, я вру? – уоррент с «Нельсона» выкарабкался из-за стола, попутно едва не опрокинув скамью, и встал, уперев огромные волосатые кулаки в бока. Его собутыльники расступились – со стороны казалось, что посреди тесного, насквозь провонявшего табаком и скверным пивом зала таверны воздвиглась башня никак не ниже лондонского Биг Бена. – А ну повтори, сукин ты сын, коли посмеешь!
Рыжий вместо ответа швырнул в визави кружку, и возьми он прицел чуть повернее – наверняка расквасил бы тому физиономию. А так грозный снаряд пролетел мимо уха механика и со звоном вынес маленькое, почти непрозрачное от пыли и следов мух окно.
- Наших бьют! – заорал молчавший до сих пор матрос, судя по надписи на бескозырке, тянущий лямку на том же, что и рыжий, эсминце Его Величества «Лизард». Он подхватил лавку, с натугой размахнулся и снёс на пол сразу двоих «нельсоновцев», спешивших на помощь своему уорренту. Через несколько секунд таверна «Рунду́к Дэ́ви Джо́нса»[1], что стоит на самой границе припортового квартала и доков, ходила ходуном от великолепной драки, в которой участвовало не меньше трёх десятков матросов, петти- и уоррент-офицеров Королевского Флота.