Борис Батыршин – Крымская война. Соотечественники (страница 41)

– Если успеют… – покачал головой матрос. – Вот не нагонит их «Алмаз» до Одессы, – придется драться одним.

– А самолеты на что? Подвесят нуры с бомбами – мало не покажется!

– Ну, если самолеты, тогда конечно, – согласился матрос.

– То-то! – наставительно сказал прапорщик. – А ты людей пугаешь! Тебе все шуточки, а у них на «Казарском» товарищ. Понимать надо, что говоришь…

– Что-то неспокойно мне за барона, – сказал Коля Михеев. – На суше он из любой передряги вывернется, бывалый, а вот на море… Это его первый боевой поход – и сразу целая эскадра!

– Сказано тебе, помогут! – решительно оборвал товарища Адашев. – И вообще, думай лучше, где бы помыться и постираться? А то и правда разит, как в зверинце!

Коля напряг память.

– У меня в «Остине», в инструментальном ящике, есть кусок мыла. Найдем местечко поукромнее и искупаемся. В соленой воде мылится неважно, ну да уж как-нибудь. Все лучше, чем явиться к Геллерам эдакими армеутами!

III

– Черт дернул нас тащить с собой это корыто! – кипятился Зарин. – Полсотни миль не прошли, и на тебе! А Глебовский, гений ваш бесценный, как клялся? «Все в порядке будет, Алексей Сергеич, не волнуйтесь, я лично проследил…»

Андрей, не удержавшись, хмыкнул. Зарин весьма похоже изобразил полесский говор инженера, уроженца Черниговщины.

На самом деле было не до смеха. Не успели корабли удалиться от Севастополя, как посыпались мелкие поломки. Какое-то время машинная команда пыталась справиться с ними на ходу, но примерно к полуночи сдалась, и с «Живого» по рации запросили о помощи. Зарин, кляня себя за то, что сразу не отправил чертово корыто в Севастополь при первых признаках неполадок, приказал подать на миноносец буксирные концы. Бросить его посреди неспокойного моря, как сделал это когда-то врангелевский буксир, было немыслимо – самое позднее, через три часа его расколотило бы о камни подветренного берега. Всю ночь крейсер тащил «калеку» за собой; наконец с «Живого» передали, что готовы дать ход, но время было упущено: за четверть часа до этого пришло сообщение с «Казарского», следовавшего за британской эскадрой: «На горизонте Одесса».

Шутки кончились. Скоро вражеская эскадра встанет на рейде напротив Практической гавани. Вряд ли англичане решатся высадить десант, ограничатся бомбардировкой, но уж постараются произвести в городе как можно больше разрушений. Иконников, разумеется, не будет любоваться на это издалека. Но у «Казарского» и «Котки» всего две торпеды на двоих, и даже если обе поразят цели, останется не меньше полудюжины крупных кораблей. Гочкисовскими пукалками и «максимами» их не отогнать.

Зарин раздумывал недолго.

– Радируйте на «Живого», пусть на полных оборотах идут на помощь «Казарскому». Мы следом, только выпустим летунов.

– А вы, Реймонд Федорыч, – обратился он к Эссену, – готовьтесь к вылету. Постарайтесь помочь миноносникам, а там, глядишь, и мы подоспеем. Надо хоть часа два выгадать. К «Алмазу» не возвращайтесь, у нас не будет времени вас подбирать. Садитесь прямо в Практической гавани или еще где.

– За нами из Севастополя вышли «Владимир», «Громобой» и «Херсонес», – напомнил вахтенный офицер. – Можно радировать им, чтобы прибавили ход. Если повезет, «Херсонес» часа через три тоже поднимет аппараты.

Старые, изношенные «М-5», стоявшие раньше на авиатендере, заменили куда более совершенными «девятками» с новехонькими, почти без налета, движками.

– Так и сделаем, – кивнул Зарин. – Командуйте, голубчик, стоп машина, и зовите палубную команду наверх. Будем спускать наших птичек на воду.

Митин поймал Эссена у трапа. «Финисты» покачивались на мелкой зыби возле борта «Алмаза»; мотористы, стоя на поплавках, проверяли контейнеры с нурами и ленты подвесных пулеметов.

– Реймонд Федорыч, может, возьмете с собой? – спросил Андрей. – Слышал, вы без бортстрелка, а я могу к пулемету встать…

Эссеновский наблюдатель, заменивший Кобылина (тот уже официально вошел в состав «сухопутной» эскадрильи), как назло, вывихнул ногу, свалившись с трапа во время ночного аврала. Лейтенант от души обматерил болвана – «Какого-растакого тебя наверх понесло, будто куркули боцманские сами не управятся!», – но сделать ничего не мог. Приходилось лететь одному, так что предложение оказалось весьма кстати.

Уже в «Финисте», когда Андрей стал осваиваться на новом рабочем месте, Эссен крикнул, перекрывая треск разогревающегося двигателя:

– Андрей Геннадьич, в ящике, у кормовой переборки, лежит одна штуковина. Поглядите, может, справитесь?

«Финист» с большой тройкой на фюзеляже взревел движком и, подпрыгивая на низкой волне, пошел на взлет. Эссен описал дугу над кораблями, помахал крыльями и развернул машину на норд-вест. Андрею же было не до прощаний: он озадаченно разглядывал извлеченный из ящика револьверный шестизарядный гранатомет РГ-6 «Гном».

«Ну Эссен, ну затейник! Но как управляться с этой дурой? Не признаваться же, что он, майор ФСБ, в жизни не держал в руках такое оружие?»

Ладно, как-нибудь разберемся… Андрей выдвинул приклад на телескопической штанге, взвел тугую пружину барабана и начал набивать гнезда сорокамиллиметровыми гранатами – осколочными и зажигательными вперемешку.

IV

Иконников опустил бинокль.

Англичане наверняка будут действовать так же, как в апреле 54-го. Выстроятся двумя линиями и начнут бить из пушек по городу и судам в Практической гавани. Вон их там сколько…

– И вряд ли рискнут высадить десант, – согласился штурман. – Кораблей у них поменьше, чем в тот раз, а значит, и войск недостаточно.

Лейтенант Климов был переведен на «Казарского» с корвета «Андромаха». В апреле 54-го корвет пришел в Одессу сразу после набега англо-французской эскадры, команда даже поучаствовала в тушении пожаров в порту и городе.

Штурман поднял к глазам бинокль. Отряд держался к весту от эскадры, так что британских силуэты кораблей ясно рисовались на фоне светлеющего неба.

– Головным идет паровой линкор. Скорее всего, «Дюк оф Веллингтон», он почти не получил повреждений при Варне. За ним в кильватере два колесных фрегата и еще три парусных. Замыкают ордер два парохода, у них на буксирах какие-то лоханки, никак не разберу, что это…

– Ползут медленно, едва-едва шесть узлов. А что в охранении?

– На траверзе, ближе к нам – паровой корвет, еще два или три парусных шлюпа впереди и по сторонам от ордера.

– Негусто. И транспортов нет. Похоже, вы правы, Михаил Михайлович, десанта можно не опасаться.

– В Одессе сейчас стрелки шестнадцатой дивизии, – отозвался штурман. – И англичане наверняка об этом знают. Стоит им сунуться на берег – суздальцы с владимирцами их встретят, приходи, кума, любоваться!

После того как войска союзников в Крыму сложили оружие, два полка дивизии генерала Кривицкого, Суздальский и Владимирский, были переброшены морем в Одессу, на усиление Дунайской армии. Остальные части, Углицкий пехотный и егерский великого князя Михаила Николаевича вместе с приданными казачьими полками следовали на соединение с дунайцами сухим путем. А в скором времени в Одессу собирались отправить и части спешно формируемой в Евпатории Особой бригады, потому и послали отряд Иконникова на рекогносцировку.

Не зря, как выяснилось, послали…

– Итого – полтора десятка вымпелов, – подвел итог Климов. – Один линейный, паровой, три парусных фрегата, два колесных, четыре шлюпа. Только вот каракатицы, что они волокут в хвосте ордера… Александр Алексеевич, нельзя ли поближе?

Иконников задумался.

– Могут засечь с корвета. А, впрочем, бог с ним. Разглядеть нас на фоне темной стороны горизонта нелегко, да и не достанут, если что, из своей мелочи. Водяницкий? – крикнул он в переговорную трубу.

В ответ невнятно буркнуло.

– Скажи своим духам, чтоб полегче шуровали в топках. Пойдем на малых оборотах, не дай бог, будут факела над трубами – шкуры спущу!

– Вот это сюрприз! – удивлялся Климов. – Броненосные батареи, сразу две!

– Они, родимые, – подтвердил Иконников. – По Морскому корпусу помню: после октябрьской бомбардировки Севастополя император приказал заложить аж пять штук. Три – «Девастасьон», «Лэв» и «Тоннат» – участвовали в разгроме Кинбурна. Выходит, эти достроили раньше срока?

– Выходит, так. Наполеона III сейчас со всех сторон шпыняют за крымское позорище. Вы ведь видели последние газеты? Во Франции неспокойно, в Париже чуть ли не уличные бои. Может, они и решили с помощью этих утюгов подправить свою репутацию? Какая-никакая, а победа.

– Непонятно только, зачем их волокут к Одессе. Крепости, как в Кинбурне, здесь нет, береговые батареи – старье. Чего ради такие усилия?

– Никак не забудут полученных в прошлый раз тумаков, – усмехнулся Климов. – Я сам видел остов «Тигра» на отмели, да и другим крепко досталось. К тому же они пуганые после Варны, вот и дуют на воду.

– Что ж, тем лучше. Если бы не эти бронекорыта, англичане еще вчера были бы у Одессы. Штакельберг! Вызывайте «Котку», имею передать приказ.

Через несколько минут корабли разошлись. «Котка», развив пятнадцать узлов, пошла в обгон британского ордера, нацеливаясь на головной «Дюк оф Веллингтон». «Казарский» же подкрадывался на семи узлах с кормовых румбов, намереваясь выйти в атаку на французские броненосные плавучие батареи.

Глава седьмая

I

«Долгих Вам лет здравствования, мой драгоценный друг! Пишу под впечатлением краткого пребывания в Париже в мае сего, 1855-го от Рождества Христова, года. Будто ожили сцены, запечатленные в Ваших «Парижских письмах», с которыми мы имели удовольствие ознакомиться на страницах «Отечественных записок». Видимо, характер здешних обывателей, как и самый воздух города, который не зря называют столицей свободы, не меняется – в Париже происходит почти то же, что и 7 лет назад. Увы, Господь не одарил меня литературным даром, а потому позволю обратиться к Вашим строкам: