Борис Батыршин – Комонс (страница 15)
11
Оказывается, наш с Женькой «юбилей» уже завтра. Как быстро неделя-то пролетела… Весь вечер мы с мамой лепили пирожные, предназначенные для угощения одноклассников. Завтра в школу не бежать – шествовать неторопливо с коробочкой, перевязанной бечёвкой. Уронишь, помнёшь – и вместо её содержимого окажется однородная, шоколадного цвета, масса. Хоть ложками её вычёрпывай. Как по мне – так и не худший вариант…
Итак, рецепт: какао, печенье, истолчённое в порошок, сгущёнка (мама специально приберегла к такому случаю две банки) коробка смеси «Малютка», немного сливочного масла и гвоздь программы, дроблёный арахис. Жуткий дефицит, кстати – в магазинах его не продают, только на базарах, да и то не везде. Нам, например, его присылали родственники, проживающие в Астрахани. Рыхлые арахисовые бобы сначала обжаривали на огромной чугунной сковородке, потом мы с мамой их лущили, и вручную измельчали в большой бронзовой ступке, сохранившейся невесть с каких времён, бронзовым же пестиком, таким увесистым, что при желании мог бы сойти и за оружие.
После чего – дело невиданное! – в «шоколадное тесто» было щедро добавлено граммов сто коньяка из заветной отцовской бутылочки. Раньше, насколько нам с Женькой не изменяет общая память, мама такого не делала. Считает, что сын уже достаточно взрослый? Что ж, похвально, похвально…
Но главное событие дня – это, конечно, возвращение отца. Высокий, улыбающийся, с оттопыренными ушами и в очках – он всегда напоминал мне Шурика из «Кавказской пленницы», разве что, постарше. От отца отчаянно разит табаком – я аж оторопел, когда он, как ни в чём не бывало, задымил на кухне сигаретой. Да, до ЗОЖ и запретов на курение этому миру ещё долго…
Кроме табака, от отца пахнет земляничным мылом. По словам мамы, он два часа просидел в ванной, даже заснул там. Перелёт дался нелегко – вылетели ночью на самолёте-заправщике с посадкой сначала в Энгельсе, потом крюк над Южным Уралом, и только потом, потом… Обязательное «как дела в школе?», сурово сведённые брови при виде записи «устроил драку палками с тремя одноклассниками на уроке физкультуры» и недоумённый взгляд – когда выяснились подробности этого деяния. Да, не привык отец к подобным замечаниям в мой адрес, не привык. До сих пор, самое страшное из числившихся за мной школьных преступлений – злостное и циничное битьё стёкол, классе, кажется, в шестом. Совершённое в группе по предварительному сговору с кем-то из одноклассников. Помнится, напарник при первых признаках тревоги благополучно удрал, а я, как дурак, остался, будучи уверенным, что «никто не докажет».
Доказали. Шуму было…
Но сегодня меня скорее одобряют. Нет, поругали, конечно, для виду, особо не усердствуя. В отцовских глазах мелькнуло даже нечто вроде гордости за наследника, когда я в деталях описал расклады «драки» и продемонстрировал (тайком от мамы, разумеется) начавшие синеть рубцы от палочных ударов. По-моему, больше всего его порадовало отсутствие нытья по поводу боли.
А откуда ему взяться, нытью? Перед ужином альтер эго отлучился в уборную, и там –
– И что тебе подарить на день рождения? Ты, помнится, хотел модель танка?
Модель, Женька, действительно хотел, и давно подбивал на эту тему клинья. Только не танка, а самоходки – сборную, «огоньковскую» ИСУ-152. Но я сумел его убедить, что есть вещи поважнее.
– Пап… – я сделал вид, что замялся. – Танка мне не нужно. Лучше попроси у себя выточить… вот!
Вытаскиваю заранее заготовленный листок. «Вот» – это неровный, волнистый стержень длиной сантиметров в двенадцать, с двух сторон оканчивающийся чем-то вроде гранёных пирамидок с затупленными кончиками. Размеры прилагаются.
– Это что такое? – удивляется отец.
– Это? – переспрашиваю – Приспособление для тренировок, пальцы разрабатывать. Тренер показал, говорит – очень полезно. Только оно должно быть из лёгкого металла, дюраля там, или титана. Чтобы можно было носить с собой, а когда есть свободная минутка – упражняться. Сможешь?..
Запрос довольно наглый, особенно в реалиях СССР – но только не в нашем случае. У отца на работе, в мастерских Лётно-Испытательного Института всегда можно найти подходящий кусок металла, да и мастера там такие, что чёрта в ступе сделают. И ведущему конструктору по лётным испытаниям они, конечно, отказывать не станут.
– Ладно, посмотрю… – отец убирает чертёж в бумажник. – К завтрашнему дню не обещаю, но постараюсь. Странная штука, никогда таких не видел…
..ещё бы ты её видел, папочка! Мода на подручные средства самообороны из Японии и Китая впереди, и что такое «явара», жители СССР узнают только лет через десять. А то и позже.
А мне она нужна уже сейчас. Ну, как нужна? Пригодится. В своё время меня неплохо обучили пользоваться этим девайсом – безобидным на первый взгляд, но вполне эффективным в ближнем бою – вот и пусть лежит на кармане. Как говаривал Чёрный Абдулла в известном фильме: «Кинжал хорош для того, у кого он есть, и плохо тому, у кого его не окажется в нужное время…»
Надеюсь, использовать явару по назначению мне всё же, пока не придётся. Времена стоят спокойные, а вот пальцы поупражнять на гибкость – это действительно не помешает.
Да, и насчёт дня рождения. Завтра приедут дед с бабушкой, вторая бабушка, и Карнишины в полном составе – мамина сестра с мужем, дядей Борей и моя кузина Алёнка. Праздник в узком семейном кругу, а одноклассников я позову в воскресенье.
Да, ведь обе бабушки привезут ещё и пироги – каждая собственного изготовления, по своим, особенным рецептам. Ну, живём…
Ни одного из собеседников видно не было. Ни лица, сидящего напротив человека, ни хотя бы рук на клавиатуре. Вместо этого – самый обыкновенный городской пейзаж (никаких следов разрушений, что характерно!) за ветровым стеклом автомобиля, судя по некоторым деталям – мощного армейского джипа.
Серьёзные люди едут на серьёзной машине по своим серьёзным делам. И попутно, ведут серьёзные разговоры. Обычное дело.
Нарочито сдавленный смешок. Обычно таким пытаются скрыть неуверенность в себе.
Пауза. Кашель.
Снова пауза. Лица второго собеседника не видно, но возникает ощущение, что он задумался.