Борис Батыршин – Когда мы вернемся (страница 38)
Юлька ждала Владу в лабораторном отсеке станции. Одетая в простой рабочий полукомбинезон, она вовсе не походила сейчас на опытного звездолётчика, одного из ведущих физиков-тахионщиков Земли. Прошедшие годы сделали заострили черты лица, сделали их резче, и было заметно, как сотрудники станции подбираются, когда на них падает её взгляд, каким почтительным тоном отвечают ей… Вот и Вадим, возившийся с настройками большого тахионного локатора, косился на неё с некоторой опаской — видимо, подумала Влада, успел уже получить нагоняй. «Лидия Андреевна» держала подчинённых в ежовых рукавицах, однако если не в ежовых рукавицах — мягкая, добрая Юлька нет-нет, да и проглядывала сквозь маску строгого научного руководителя Межзвёздной экспедиции.
Две старинные знакомые — Влада старательно избегала думать о Юльке, как о подруге, — обнялись, но обмена воспоминаниями и новостями не последовало. Приходилось переносить общение на вечер, когда можно будет вволю пощебетать без помех — а сейчас обеих ждали дела, важные и неотложные. Юлька ограничилась коротким «как он там?» — имея в виду, конечно, мужа; Влада так же коротко ответила, не забыв упомянуть, что не видела Алексея со времени прибытия «Зари» на орбиту Земли, и обратила, наконец, внимание на Вадима. Выяснилось, что молодой инженер уже успел подготовить всё необходимое для вылазки наружу; они проглядели список намеченных работ, согласовали с главным инженером станции перечень оборудования, и Влада, натянув тёплую куртку и дыхательный аппарат, вместе с ним отправилась к выходному тамбуру. Чтобы попасть к месту работ, нужно было сперва выбраться на «крышу» обитаемого модуля, после чего, загрузившись на площадку подъемника, вознестись вверх по узкой шахте, пронизывающей насквозь огромную «линзу» несущего корпуса станции. Владе очень хотелось полюбоваться видами планеты не с узкого балкончика, а с этой, в самом прямом смысле «макушки мира» — но увы, время не позволяло. Дав себе обещание найти время и выбраться-таки наверх, она распрощалась с Вадимом и вернулась в лабораторию.
— Камов, почему отстегнули линь? — Юлька щёлкнула клавишей на пульте. — Что, крылья выросли, или забыли, на какой мы высоте?
Влада пригляделась — действительно, стропы, с помощью которой «монтажники-высотники» пристёгивались к решётчатым фермам для страховки, нигде было видно. Причём не только у инженера, к которому обращалась Юлька, но и у Вадима.
Так ведь мешается, Лидия Михайловна! — принялся оправдываться незнакомый Владе Камов. — Цепляется за что попало, приходится выпутываться, вместо того, чтобы работать! Да вы не волнуйтесь, мы далеко от края, не свалимся!..
— Слышать ничего не желаю! — отрезала Юлька. Немеждленно пристегнуть страховку, а когда вернётесь — наряд по камбузу!
Ого, похоже Юлька завела на станции флотские порядки, весело подумала Влада. Нахваталась, надо полагать, от супруга, тот всегда был фанатом военно-морской темы… И правильно, и нечего распускаться — конечно, изгиб «купола» едва заметен, но стоит сорваться с его края — падать придётся далеко, не меньше восьми километров, а парашютов у монтажников не предусмотрены…
— Карпухин, к вам это тоже относится! — она отжала клавишу рации, настроенной на частоту Вадима. —
Из динамика раздалось бодрое «Есть» и пара молодых голосов затянули второй куплет знаменитой песни:
— Мальчишки… — с улыбкой произнесла Юлька. — За ними глаз да глаз — но работают, как звери, взахлёб, этого не отнять.
Она повернулась к Владе.
— Им ещё часа три возиться с монтажом твоей машинерии, так что давай-ка прикинем пока основные направления поисков. Когда пеленгаторы заработают, будет не до того.
Влада кивнула, сгребла со стола свои записи и вслед за Юлькой направилась к выходу. В спину им неслось жизнерадостное:
— Океан относится к классу так называемых «суперземель». — говорила Юлька. — Хотя планету и называют «водной» — жидкая вода составляет около двадцати двух процентов её общей массы, против одного у Земли — она имеет и твёрдую поверхность. Но здесь как раз и начинаются сложности…
Речь была размеренной, неторопливой, отработанной; интересно, подумала Влада, сколько раз ей уже приходилось произносить её перед посетителями станции. —
На экране портативки возник сапфирово-голубой шар. Влада удивилась — из космоса планета казалась, скорее, бледно-лиловой; видимо, решила она картинка представляла собой не видеосъёмку, а компьютерную модель.
— Итак, твёрдая поверхность… — Юлька шевельнула мышкой, и шар на экране медленно завращался. — Прежде всего, мы до сих пор не знаем, что именно она собой представляет. На настоящий момент, основной является гипотеза, что это обломки нескольких планетоидов, захваченных в своё время тяготением Океана и обрушившихся на его поверхность. Один из вариантов этой теории гласит, что энергия, высвободившаяся при их падении растопила немалую часть ледяного ядра планеты, и с тех пор оно пребывает в жидком состоянии. Вернее — в состоянии так называемого «экзо-льда», то есть водяного льда, существующего в условиях огромного давления и температуры в сотни, если не тысячи градусов по Цельсию. Именно эта «внутренняя печка» и подогревает верхние слои гидросферы планеты, не давая ей снова превратиться в ледяную толщу — ведь Океан находится в гравитационном захвате, то есть постоянно повёрнут к звезде одной стороной, а другая не получает даже тех жалких крох тепла, которые способен обеспечить красный карлик.
— Значит, обломки планетоидов до сих пор плавают где-то там? — Влада ткнула пальцем в палубу, под которой на глубине в восемь тысяч метров лежала водная поверхность планеты. Юлька кивнула.
— Плавают, вернее, медленно дрейфуют, скованные массами экзо-льда. Скорость этого дрейфа на много порядков выше, чем у земных тектонических плит, составляя десятки километров за земной год. год, который на Океане составляет всего-навсего одиннадцать с небольшим земных суток. Мы пытались исследовать поверхность этих обломков при помощи гидроакустики, но без особого успеха — по самым оптимистическим прикидкам минимальная «глубина» составляет около пяти километров, что делает имеющуюся у нас аппаратуру бесполезной. Здесь вообще всё приходится разрабатывать заново — от гидроакустических бомбозондов, до дрейфующих буёв. Гидросфера планеты находится в непрерывном движении, подобно земной атмосфере — здесь нет постоянных течений, во всяком случае, поверхностных, а о том, что творится глубже, мы можем только гадать. К тому же, планета ведёт себя подобно куску студня. Тесная орбита — год на Океане составляет всего-навсего одиннадцать с небольшим суток, в течение которых планет совершает полный оборот вокруг TOI 1452 A — это самый крупный из двух красных карликов. Второй, TOI 1452 В, отстоит от своего «напарника» на девяносто семь астрономических единиц, примерно два с половиной раза больше, чем расстояние от Солнца до Плутона — и тоже вносит свою лепту в приливно-отливной график океана.
Она снова щёлкнула мышью, и картинка на экране сменилась. Теперь это был вытянутый овал, по которому кружились один напротив другого два красных шарика. Второй овал, поменьше, был очерчен вокруг одного из них, и по его контуру двигался ещё один шарик, совсем маленький, голубого цвета.
— TOI 1452 A TOI 1452 В совершают полный оборот друг вокруг друга за тысячу четыреста земных лет. — пояснила Юлька. — Примерно четверть их этого срока оба красных карлика находятся относительно Океана в соединении, то есть наблюдаются на небосводе достаточно близко один к другому. Из-за этого дважды в сутки — напомню, на Океане они составляют немногим более одиннадцати часов, — гидросфера планеты испытывает сильнейшие смещения, трясясь, буквально, как пузырь из желе, или чудовищная водяная капля, висящая в пустоте, в невесомости.
— Могу представить здешние приливные волны… — Влада покачала головой. — По сравнению с ними любое земное цунами покажется лёгкой рябью в блюдце…
— Так и есть. — согласилась Юлька. — А теперь представь, как эти волны вместе с мощнейшими глубинными течениями перемешивают гидросферу планеты! Мы до сих пор толком не научились оценивать высоту этих приливных волн — нет точки отсчёта, вроде земного «уровня моря». Нетрудно понять, какие сложности это создаёт любым попыткам нащупать гипотетическую твёрдую поверхность, из чего бы она не состояла — из каменных обломков астероидов, или из раскалённого льда, спрессованного чудовищным давлением на глубине в сотню километров…