Борис Батыршин – Когда мы вернемся (страница 40)

— Ну, я же закончил два курса Космодесантного Факультета Академии Внеземелья. По пилотированию у меня всегда был высший балл.

— И ушёл? Сам? Почему?

Недоумение девушки было понятно — Факультет, как и сама Академия, относились к числу самых престижных учебных заведений планеты, и поставлял Космофлоту и исследовательским отделениям Проекта пилотскую элиту.

— Авария. — Вадим вздохнул. — После второго курса мы проходили тренировки по выживанию в тайге под Красноярском, и вертолёт с группой курсантов совершил жёсткую посадку. Я заработал сложный перелом бедра, восстанавливался почти год, но меня всё равно списали по здоровью. Вот и перевёлся в Бауманку, сразу на третий курс — это был шанс попасть всё же во Внеземелье, если не пилотом, так хоть техником или бортинженером.

— И ты его не упустил. — Влада улыбнулась. — Что ж, если уверен, что справишься с этой малышкой — она снова похлопала бот по плоскости, — давай, готовь её к вылету. А я пойду, свяжусь с Юль… с Лидией Андреевной. Надо договориться о взаимодействии, пусть ведут нас с орбиты, через спутник. А то на поверхности никаких ориентиров нет, одни облака. Не хочется, знаешь ли, изображать ёжика в тумане…

Это случилось в середине дня — Влада и её помощник успели провести за пультами поисковых систем по пять часов, и даже перекусили. Обед им принесли прямо на рабочие места — планетолог Гольдберг, которого Юлька оставила «на хозяйстве» вместо себя, воспринял столь вопиющее нарушение внутреннего распорядка с неудовольствием, но смолчал — в лаборатории висела такая густая атмосфера ожидания и напряжения, что никому не пришло в голову отрывать исследователей от экранов.

Владе есть совершенно не хотелось, несмотря на то, что на завтрак она ограничилась единственной ватрушкой с сыром, и ей пришлось делать над собой усилие. Поклевала из пластиковой коробочки разогретый в микроволновке гуляш с картошкой, не забыв одарить кусочком мяса Шушу — кот так и просидел всё это время на краю пульта, — отхлебнула из бумажного стаканчика клюквенного морса, и тут…

— Есть пеленг! — придушенно произнёс Вадим. — Есть пеленг, сектор 35В, квадрант…

Влада сорвалась с кресла, едва не опрокинув на клавиатуру недопитый морс. Действительно, на круглом экране перед её помощников, и паутине радиальных окружностей и перемигивающихся точек светился ярко-зелёный треугольник. Рядом с ним бежали зеленоватые строки — координаты, погрешность, уровень сигнала…

Несколько секунд она изучала данные, после чего повернулась к Гольдбергу.

— Арон Моисеевич, мне срочно нужен десантный бот. Дистанция до засечки около трёхсот сорока километров — невероятная удача! Если поторопимся, будем на месте до того, как «верхняя» станция уйдёт за горизонт.

— Ну, уйдёт — и уйдёт, будете поддерживать связь через спутник-ретранслятор. — отозвался планетолог. На «Ермак» сообщили?

— Не успели ещё. Да им Лидия Андреевна даст знать, она же там, наверху, видит всё то же самое, что и мы.

Гольдберг кивнул. Буксир висел в половине астрономической единицы от Океана — туда его отправил «батут» станции, — и служил третьей базовой точкой триангуляции. Поисковой аппаратурой, смонтированной на буксире, заведовал лично Данила, и именно она позволила засечь «тахионную нить», один из кончиков которой терялся где-то в районе далёкой TOI 1452 В, а ближний упирался в поверхность планеты.

— Времени нет, Арон Моисеевич! Сами видите, сигнал слабеет, вот-вот погаснет совсем! — и она ткнула пальцем в зелёный треугольник на экране. — Координаты мы засекли, но лишь приблизительно, ориентиров на поверхности нет… Скорее надо, упустим!

И она нетерпеливо ткнула пальцем в зелёный пульсирующий треугольник на экране.

Мы с Вадимом в ангар, займёмся подготовкой к вылету, а вы тут присмотрите…

Хорошо, ступайте в ангар, готовьте бот к вылету. — принял решение Гольдберг. — А я пока свяжусь с орбитой, скоординирую с ними ваши действия.

— Мы мигом! — Влада, ожидавшая, что планетолог примется осторожничать и, чего доброго, потребует дожидаться возвращения Юльки, не скрывала радости. — Вадим, побежали! И не копайся ты, каждая минута на счету!

«Скиф-Далет'оказался в полном порядке. Это, правда, не относилось ко второму десантному боту, модели 'Алеф-Гимель» — у кораблика собирались менять один из двигателей, и сейчас он стоял в ангаре, бесстыдно сияя вывернутыми металлическими потрохами. Влада знала, что вылеты при неисправном втором боте запрещены, и на нарушение этого правила идут лишь в крайних случаях — случись что, некому будет оказать помощь, — но это, конечно, не могло её остановить. Гольдберг не хуже её знает об этом правиле, как и о нынешнем состоянии второго бота — и раз уж он распорядился готовить «семёрку к вылету» — значит не возражает, понимает, что именно крайний случай сейчас и наступил. Она оставила Вадима копаться с заправкой бота сжиженными газами, и выскользнула через приоткрытый люк в коридор. Шуша — кот явился в ангар вслед за ними — проводил девушку взглядом, но не под покидать облюбованное местечко на левой плоскости «Скиф-Алефа».

На согласования ушло около четверти часа. Вопреки опасениям, Юлька не стала возражать против спонтанной вылазки — против вылазки не возражала — Владе показалось даже, что она ищет предлог, чтобы спуститься с орбиты и самой занять пилотское кресло. Н то, чтобы она не доверяла старой подруге, просто Вадим в этой ситуации казался предпочтительнее. И дело даже в мастерстве пилотирования — девушка не без оснований полагала, что при необходимости она сумеет убедить парня выполнить любые её распоряжения, даже самые безумные — а вот с Юлькой этот номер не пройдёт. Прошло ещё через двенадцать минут по часам, встроенным в персональный браслет — прозрачная сворка люка отъехала в сторону, впуская в ангар атмосферу планеты, и бот, взвыв маршевым двигателем, скользнул наружу

Лишь когда станция превратилась в крошечную серебристую чечевицу на фоне розовых облаков, Влада спохватилась.

— Вадим, ты не видел, куда делся Шуша? Что-то я его не заметила…

Молодой человек задумался — впрочем, на надолго.

— Я, перед тем как забраться в кокпите, обошёл бот кругом — ну, как всегда, перед самым вылетом, — но кота нигде не было. Может, вслед за тобой шмыгнул в коридор?

Влада кивнула. Пожалуй, поводов для беспокойства действительно нет. Шуша всякого насмотрелся её во время экспедиции на «Заре» и наверняка, как только началась предстартовая суета, предпочёл убраться подальше — а то и забиться в какой-нибудь укромный уголок. Даже если он и не покинул ангар, особой беды в этом нет — газовый состав атмосферы Океана вполне пригоден для дыхания, краткое пребывание в ней вряд ли повредит хвостатому космонавту…

«Скиф-Далет» выровнялся, стрелка альтиметра на приборной панели застыла на отметке 4.300. Вадим сверился с навигационным экраном — данные на него шли и со спутника-ретранслятора и с орбитальной станции — и, чуть шевельнув рулями, изменил курс. До точки, соответствующей отметке на экране, оставалось около трёхсот пятидесяти километров, меньше получаса на крейсерской скорости, и Влада терялась в догадках — что они увидят, когда доберутся, наконец, до цели?

— Вон там! — Влада схватила спутника за рукав гермокостюма. — На три часа, чуть правее нашей засечки! Расстояние только не определяется, на радаре ничего…

Вадим скосил глаза на круглый экран локатора.

— Действительно, пусто… — озадаченно пробормотал он. — Может, обман зрения, какая-нибудь атмосферная аномалия?

— Ерунда! — Влада возмущённо фыркнула, совершенно по кошачьи. — Это Хрустальная Пирамида! Помнишь, я рассказывала, что там на Заре, мы смогли обнаружить их только визуально? Да мы же именно её и надеялись найти, а ты — аномалии какие-то придумал…

В самом деле, красновато-серебряный взблеск над самой кромкой облачного моря выглядел… убедительно. Влад подтянул к глазам бинокуляр оптического дальномера, свисающий с потолка кабины на гибком кронштейне, и завертел колёсико подстройки.

— Сорок три километра. — сообщил он. — Ладно, посмотрим, что там такое…

И шевельнул ручкой, кладя «Скиф-Далет» в правый вираж. Влада посмотрела на приборную доску — альтиметр показываш шесть тысяч триста двадцать метро

— Высота облачного слоя около четырёх тысяч. — она сверилась с показаниями метео-радара, старательно вырисовывающего верхнюю кромку облаков. — Это что же, пять с чем-то тысяч над уровнем моря, и под водой ещё не меньше ста десяти? На Заре они были гораздо меньше…

Загадочный объект приближался. Уже можно было без оптики разглядеть высовывающуюся из облаков крошечную ярко взблёскивающую пирамидку — несомненно, верхушку титанического сооружения, скрытого толщей облаков и воды.

— У нас на борту есть пара гидроакустических буёв. — сообщил Вадим. Когда подлетим поближе — снизимся и сбросим. Хоть поймём, какого она на самом деле размера!

Гидроакустические буи, как постоянные, дрейфующие, так и одноразовые, сбрасываемые с ботов, вместе с бомомбозондами были главными инструментами исследования планеты. Правда, малые буи, вроде тех, что нёс на борту «Скиф-Далет», способны были прощупать своими «пинг-пинг-пинг» не более трёх-четырёх километров водной толщи, а Пирамида уходит вглубь почти на сотню…