Борис Батыршин – Когда мы вернемся (страница 35)

Квакнул ревун внутрикорабельного оповещения, мелькание за иллюминатором сменилось ровной чернотой с россыпями звёзд — здесь, в ста световых годах от Солнца они были особенно яркими. Влада посмотрела на экраны кормового обзора, где висел в пустоте бублик орбитальной станции «Океан». Тахионное зеркало уже таяло в его «дырке», а саму станцию ореолом, окутывали гаснущие фиолетовые сполохи Подпространства — или это были всего лишь их отпечатки на сетчатке глаз, не успевающих за чересчур быстро меняющейся реальностью?

— Если хочешь, я попрошу, чтобы нам выделили отдельную каюту? — сказал Данила. — Станция населена едва наполовину, свободных кают полно, мы никого не стесним.

Он стоял, сложив руки на груди у иллюминатора, за которым висел бледно-лиловый шар планеты. Где-то там, по другую его сторону, находилась сейчас орбитальная станция «Океан». По прямой до неё было около трёхсот тысяч километров, не такое уж значительное расстояние для Нуль-Т — однако чудовищная тяготеющая масса между двумя порталами надёжно блокировала любые попытки перемещения. Приходилось запускать ионные маневровые движки и ждать, пока кажется в зоне прямой видимости — нуль-ретрансляторами, подобными тем, что в великом множестве висят на орбите Земли, планета Океан ещё не обзавелась — и, видимо, не скоро ещё обзаведётся…

Не стоит. — Влада нахмурилась. — Неудобно, да и… в-общем, извини, но не стоит.

Когда дверь за девушкой захлопнулась, Данила скривился, будто откусил лимон. Спустя несколько часов «Ермак» закончит орбитальный маневр, и тогда они с Владой переберутся на станцию «Океан», где на приличном удалении от членов экипажа буксира смогут, наконец, уделить внимание друг другу. Загвоздка, однако, состояла в том, что он решительно не понимал, что с ней творится — вместо продолжения так приятно начавшегося знакомства его намёки и прямые предложения, вроде того, что прозвучало только что, раз за разом натыкались на ледяную холодность, вежливые отказы и равнодушие, вовсе не похожее на напускное. Глупо-глупо, подумал он — комплексует из-за какой-то ерунды! Впрочем… ерунды ли? Похоже, на этот раз многоопытный капитан звёздного корабля попал всерьёз — рассказать кому из тех, кто хорошо его знает, не поверят ведь, сочтут за дурную шутку! Данила никогда не строил из себя монаха, романтические связи случались у него с завидной регулярностью, него и раньше случались романтические связи той или иной степени серьёзности — но чтобы вот так, после одной-единственной ночи потерять голову? Данила покачал головой — решительно, он отказывался поверить в то, что это на самом деле происходит с ним самим! Только бы мать ни о чём не догадалась, запоздало подумал он. У женщин в этом плане чувствительность не хуже, чем у рентгеновского сканера, а вот советы на тему личной жизни нужны ему сейчас меньше всего. К тому же — не стоит лишний раз демонстрировать свою слабость перед подчинёнными, тем более, подобным способом…

Влада чуть не до крови прикусила губу, силясь сдержать вырывающиеся наружу рыдания. В этом году ей исполнится тридцать, не меньше трети этого времени прошли на мостиках космических кораблей, в отсеках космических станций, в куполах поселений на разных планетах и планетоидах — а она до сих пор одна. Конечно, во Внеземелье это, скорее, правило, пары вроде Лёшки Монахова и Юльки редкость, вот и у Оли Молодых до сих пор нет постоянного партнёра. Но опыт других слабое утешение, женское естество настойчиво требует своего — и сколько ещё она, молодая, красивая, несмотря на титановую нашлёпку на щеке, вынуждена будет спать в пустой постели? А ведь было, было время, когда даже три ночи, проведённые в одиночестве воспринимались ею как нечто из ряда вон выходящее…

До сих пор Владе приходилось сдерживать свой вулканический темперамент, изображая из себя ледяную недотрогу, в особенности после трагедии на Деймосе, когда её прекрасное лицо украсила уродливая металлическая нашлёпка — но природу-то не обмануть… То, что произошло между ними с Данилой на «Гагарине» — всего лишь мимолётный эпизод, и ещё неизвестно, повторится ли он снова. Нет, Данила-то не против, даже наоборот, сколько раз Влада ловила на себе его ожидающие взгляды — но только не здесь, не на борту вверенного ему корабля. Дисциплина во Внеземелье не просто непреложный закон — это культ, религия, и она ни в коем случае не допускает романтических отношений между капитаном и членом экипажа. Вот на «Океане» дело другое… но беда в том, что сама Влада до сих пор не разобралась, хочется ли ей продолжения, или та ночь так и останется первой и последней…

'А впрочем… — она решительно тряхнула головой, — … вот возьму, и пойду прямо сейчас по рукам! На станции несколько десятков мужчин, большинство из них свободны и, конечно не откажутся скрасить её одиночество. Даниле, правда, нелегко будет наблюдать за этим — ну так не мальчик, как-нибудь переживёт…

Девушка потянулась. Конечно, ничего подобного она не сделает, не для этого она прилетела сюда, за сотню световых лет от земли — но помечтать-то можно? Она закинула руки за голову и стала смотреть, как из-за обреза иллюминатора медленно выплывает лиловый пузырь Океана. Под боком завозился Шуша — кот устроился на ночь у неё в каюте, под простынёй и, похоже, считал это само собой разумеющимся. Девушка свернулась под простынёй калачиком, засунула под щёку сложенные ладошки — под левую, чтобы даже случайно не прикоснуться во сне к постылому металлу. Любопытно, мелькнула напоследок мысль, почему этой звезде до сих пор не дали собственного имени, — не нашли времени или не хватило фантазии? Додумать Влада не успела, провалившись в глубокий, без сновидений сон — словно не кружилась она вместе с кораблём вокруг чужой, незнакомой планеты в системе чужой, незнакомой звезды, а засыпала на родительской даче в Завидово, и в стекло каюты иллюминатора мягко светила луна, а не тускло пялился сдвоенный красный диск TOI-1452…

IV

— … Форматы хранения данных поменяли после Большого Сбоя в девяносто девятом. — говорил Вадим. Давадцатичетырёхлетний выпускник знаменитого ВИФа, Внеземельно-Инженерного Факультета Бауманки угодил на «Ермак» прямо из аудиторий родного ВУЗа — Данила говорил, что он самолично отобрал лучшего на курсе выпускника, проходившего к тому же преддипломную практику на строящейся тогда станции «Барьер», и пригласил в свой экипаж. Сейчас Вадим помогал Владе перекачивать данные с доставленных с «Зари» блоков магнитной памяти в память корабельных компьютеров.

— Тогда все здорово напугались, и чтобы предотвратить возможность повторения чего-то подобного ввели единый международный стандарт защиты информационных сетей… — продолжал молодой человек. — Все используемые сейчас программы-архиваторы и системы хранения данных как раз ему и соответствуют — отсюда и сложности совместимости с вашим программным обеспечением. Оно было создано задолго до создания единой общепланетной ИнфоСети, и воспринимается современными антивирусными программами как безусловно вредоносное. Отсюда и возня с согласованием протоколов передачи данных, и постоянные затыки, и всё остальное…

Влада покивала, соглашаясь с собеседником. Буквально четверть часа назад они едва не потеряли большой объём информации из-за того, что скрытая в недрах очередной программы-архиватора антивирус воспринял архаичный формат, как угрозу и, прежде чем они опомнились, уничтожил около десяти процентов его содержимого. К счастью, у Влады имелась копия — и сейчас они с Вадимом были заняты вознёй синхронизацией и восстановлением данных.

— И что же, с тех пор вся ИнфоСеть находится под тотальным контролем? — осведомилась девушка. Ничего подобного на её памяти создано ещё не было, но она смутно вспомнила о разговоре, состоявшемся на «Заре». Тогда Юрка-Кащей завёл разговор о создании всепланетной системы обмена и хранения информации (планы на этот счёт строились ещё до отправления их экспедиции)и Лёшка Монахов, неожиданно завёлся. В получасовом спиче, произнесённом с нетипичной для него пылкостью, Алексей предрёк превращение будущей компьютерной сети в… как он тогда выразился? — да, в «информационную помойку», где будут властвовать информационные хулиганы, а то и целые шайки сетевых преступников, занятых похищением информации и распространением вредоносных программ. Алексея тогда дружно подняли на смех, и сама Влада, помнится, язвительно осведомилась: уж не почитал ли он на ночь пару страниц какой-нибудь низкопробной фантастики, что фонтанирует мрачными предсказаниями? Алексей тогда не стал спорить, перевёл разговор на другую тему. Но сейчас, после рассказов Вадима, ей вдруг подумалось: а если это было предвидение, как с книгой Пратчетта? Выходит, права была Оля, и Алексей действительно полон странностей? Что ж, отложим пока в копилку — сейчас обдумывать эти факты — весьма, надо сказать, многозначительные — недосуг, а вот когда копилка переполнится…

Но сперва надо закончить дела, которые привели её сюда, в созвездие Дракона. Влада вставила в древний дисковод не менее древнюю дискету (не она ли сама каких-то пару месяцев назад в системе звезды Юлианна, удалённой от Солнца на двадцать пять тысяч световых лет, записывала на неё результаты наблюдений за Хрустальными Пирамидами, обнаруженными на планете Заря?) и запустила программу разархивации. На этот раз обошлось без неурядиц — на огромном плоском экране монитора появилась табличка с удлиняющейся полоской, демонстрирующей процесс перекачки содержимого дискеты в информационные хранилища «Ермака». Влада откинулась на спинку кресла и потянулась, разминая затёкшие мышцы. При этом её грудь, эффектно обрисованная тонкой серебристой тканью комбинезона, выгнулась вверх, и девушка краем глаза поймала заинтересованный взгляд Вадима, обращённый к этой части её тела. Молодой человек правильно истолковал мелькнувшую на её губах усмешку, густо побагровел и отвернулся, делая вид, что увлечён исключительно мелькающими на экранах мониторов столбцами строк. Ну вот, ещё один юный поклонник, которому нет дела до украшения её лица, подумала девушка, прикоснувшись кончиками пальцев к гладкому титану — что ж, может не так уж всё и плохо?