Борис Батыршин – Игра по чужим правилам (страница 21)

Тропинка змеилась в обход поляны, на которой стоял дом, служивший базой Десантникам – низкий, сложенный из брёвен, с узкими окошками, типичный образец деревянной северной архитектуры. Когда Женя предложил Виктору немного прогуляться, он подумав, согласился – в конце концов, видеть место заточения ему снаружи не пришлось. И вот теперь инвалидное кресло, подталкиваемые новым знакомым, переваливалось через спутанные сосновые корни. Кармен со «Скорпионом» под мышкой (от её помощи они отказались, желая побеседовать наедине) следовала за ними на почтительном расстоянии.

– Что ж, это вполне разумно – прислать сюда агентов-комонсов. Непонятно, правда, где они сумели раздобыть соответствующие технологии…

Виктор поворочался, устраиваясь поудобнее. Каталка была новая, непривычная – его собственная осталась в Вологде, а эту выгрузил из вертолёта один из прилетевших «спасителей». Выходит, и об этом подумали, проявили заботу…

– А их и нет, во всяком случае, у нас, землян. – отозвался собеседник. – Перенос организовал один из Десантников. Инсургент, борец с системой – помните, в книге такой же борец с системой, их там ещё называли «Замкнутые», отправил ребят-разведчиков на планету Пути?

Виктор кивнул. Что-то, аэтукнигу он знал практически наизусть.

– И, кстати, – добавил Женя, – из будущего я один. Остальные – Серёга, Миладка, Кармен, генерал со своими людьми – все из этого времени. Так уж получилось, что они мне поверили и решили помочь.

– А теперь вот и я… поверил. – горько усмехнулся Виктор. – Хотя, много ли проку от такого инвалида…

Он действительно поверил – сразу, как услышал невероятную историю о подростке-комонсе, посланном с целью предотвратить роковое для землян Вторжение. До него, правда, почти сорок пять лет, но мальчик – «попаданец», как он иронически себя именует – уверен, что именно сейчас есть реальный шанс всё изменить…

– Не прибедняйтесь, Виктор Иннокентьевич, это вам не идёт. – гость из будущего в теле подростка иронически усмехнулся. – Вы сейчас чуть ли не самый ценный член команды, кроме дяди Кости, конечно. Кусочки паззла мы, конечно, собрали, а вот уложить их в единую картину – это нам, как выяснилось, не под силу. На вас вся надежда.

– Паззлы? – Виктор озадаченно нахмурился. – Это, простите, что за зверь?

– Головоломка, картинка, которую надо складывать из отдельных кусочков разной формы, как мозаику. От английского jigsaw puzzle – простите, не сообразил, что у вас этот термин не в ходу…

– Ясно. – кивнул Виктор. – Но, боюсь, вы меня переоцениваете. Кто я такой, в конце концов? Мэнээс-недоучка, всего лишь… Вам бы Димку сюда, вот кто соображал…

Он, к сожалению, мёртв уже, как минимум, два года. – сухо ответил мальчик. – Так вы нам поможете?

Сделаю что смогу. С чего вы рассчитываете начать?

– Увы, Виктор Иннокентьевич, в теории я разбираюсь слабо, и уж тем более – в ваших достижениях. Некогда было вникнуть, да и образования, если честно, не хватает. Думаю, когда мы вернёмся в Москву, генерал познакомит вас со своими специалистами – с теми, кто сейчас изучает архивы «спецотдела». Вот там и решите, чем заняться в первую очередь. Но, если хотите знать моё мнение – сначала надо наладить «детектор Десантников», а ещё лучше – научиться самим их производить. Нет никакой гарантии, что не существует других групп Десантников…

– Я вам больше скажу! – перебил собеседника Виктор. – есть уверенность, что они имеются. Не факт, что у нас, в СССР – но есть точно. В Штатах, в Южной или Центральной Америке наверняка. Мы как раз собирались ими заняться, когда…

– …когда вас разогнали. – закончил Женя. – Ну что ж, Виктор Иннокентьевич, пора бы довести эту работу до конца. Как вы считаете?

– Компаньеро Эугенито!

Женька обернулся. Кармен стояла шагах в десяти позади, на тропинке, и махала рукой. С плеча у неё свешивалась на ремешке коробочка портативной рации.

– Команданте Коста просит поторопиться. Рейс «Апатиты-Москва» отправляется через три с половиной часа, а нам ещё надо дозаправиться в Кандалакше…

1979 г., июль.

Кандалакшский залив.

Утро новой надежды.

Вертолёт описал широкую дугу над побережьем и повернул к северо-западу, где за утренней дымкой, на противоположной стороне залива, лежала Кандалакша. Гражданского аэропорта там не было – только небольшая площадка, которой пользовались лёгкие самолёты и вертолёты военных, пограничников и лесоохраны.

Ребята прилипли к круглому иллюминатору. Женька рассматривать пейзажи не стал – только косился в ближайший иллюминатор. Посмотреть было на что – слева раскинулась ртутная, тронутая лёгкой рябью, гладь Белого моря. Справа топорщилась зелёная щетина леса, вдали поднимались низкие сопки и поблёскивали, словно осколки разбитого вдребезги зеркала, озёра, озерки, ручейки.

А в мозгу у него – у «Второго», если уж на то пошло, – крутились, повторяясь раз за разом, как на заевшей пластинке, куплеты незамысловатой песенки из не снятого ещё кино:

«Как хорошо подняться в облака, В облака, подняться в облака. Если смотреть на жизнь издалека, То она беспечна и легка…»[4]

Да уж, беспечная и лёгкая жизнь им точно не светит. «Туман войны» – вот правильное определение, подсунутое ему сознанием «Второго». Впрочем, как любит повторять напарник-двойник из будущего: «кто-то обещал, что будет легко?»

«На Земле бывают приключения такие, Ты про них не слышал и во сне. Там живут не ангелы, а грешники простые, Потому они милей вдвойне…»

Остальные пассажиры видами не заинтересовались. Генерал, накинув на плечи бушлат, что-то стремительно строчил в своём блокноте. Кармен, прикрыв глаза, откинулась на спинку дерматинового сиденья с неизменным «Скорпионом» на коленях, и пребывала то ли во сне, то ли в медитативном трансе. Виктор тоже затих на своём месте – его внесли в вертолёт на руках, а каталку пристроили возле створок кормового люка, притянув, чтобы не ёрзала туда-сюда, грузовыми стропами.

«Божию коровку ты отсюда не увидишь, Не заметишь маленький ручей. Люди не обидят, и людей ты не обидишь, С высоты не видно мелочей…»

Ну, вот и этот этап их приключений позади, думал Женька, и «Второй» из глубины сознания участливо ему поддакивал. Что будет дальше – не знал никто. Предстояла уйма дел, и все они были первостепенными: освоить использование и выпуск «детекторов Десантников», разобраться с шифрованными записями в блокнотах погибшего в Силикатах парня, выловить клочки полезной информации из архивов «спецотдела». И, самое главное – нащупать, наконец, следы «шефа», загадочной личности, чьи уши торчат из-за кулис во всех почти эпизодах с участием Десантников. Скорее всего, это и будет теперь их главной проблемой, главной задачей – и, вместе с тем, самой эфемерной, с наименьшими шансами на успех.

Вертолёт затрясло, замотало из стороны в сторону так сильно, что Женька едва успел ухватиться за сиденье, Аст с Миладкой не удержались у своего иллюминатора, громко стукнулись лбами и расхохотались. Из двери в голове салона высунулся пилот – в синей, с меховым воротником, «лётной» куртке и матерчатом шлемофоне.

– Держитесь крепче, товарищи. – предупредил он. – Погода портится, будет сильно трясти.

– До Апатитов-то дотянем? – осведомился дядя Костя, оторвавшись от своих записей.

– С северо-востока идёт грозовой фронт, – отозвался вертолётчик. – Есть риск, что влипнем точнёхонько в него. Если будет приказ – полетим, конечно, но болтанка будет знатная. Я бы не рисковал.

– Может, ну их, Апатиты? – предложила, не открывая глаз, Кармен. – сядем на поезд и к утру будем дома.

– А что, вариант. – генерал сощурился, прикидывая варианты. – Думаю, с билетами мы вопрос как-нибудь решим. Лишние полсуток в нашей ситуации роли не играют, зато будет время немного собраться с мыслями. В Москве отдыхать будет некогда!

Вертолёт лёг на левый борт в крутой вираж. Это было неожиданно – Женьку швырнуло к иллюминатору, и он ясно разглядел пологие склоны Крестовой, а далеко за ней – тающие в утреннем тумане кварталы Кандалакши. И большой, чёрный, на фоне серого неба крест на вершине горы. «Второй» оживился. Оказывается, ему случалось когда-то, в прошлой своей жизни, побывать в краеведческом музее Кандалакши – и увидеть там обломок старого креста, вместо которого был установлен этот. На обломках старого креста, стоявшего на Крестовой горе, можно еще прочитать еле видную надпись: «лета 7202-го года, в июле месяце первого дня…»

«7202-й от сотворения мира – это, кажется,1694-й по нынешнему летоисчислению» – подсчитал Женька. Он случайно запомнил соотношение дат – затвердил на уроке истории. Примерно в это время на Белом море, в Архангельске побывал Пётр, и на русский Север, как и на всю страну, накатывался неудержимый вал перемен. Их задача сегодня не столь очевидна – но ставка этой игре такова, что не снилась ни одному императору, ни одному правителю за всю историю Земли.

Вертолёт выровнялся, поднялся повыше.

– Кандалакша даёт погоду. Посадка через девять минут, товарищи. – крикнул из кабины вертолётчик. – Вы уж решайте поскорее, летим дальше, или нет, а то нам ещё заявку на ГСМ заполнять…

– Не летим. – уверенно ответил дядя Костя. – Сколько там до желдорвокзала, километра три? В самый раз поспеем к экспрессу «Мурманск-Москва». Хватит, пожалуй, с нас на сегодня воздушных приключений.