Борис Батыршин – Игра на чужом поле (страница 23)
Тогда она стала исподволь разглядывать похитителей. Драные, неопределённых цветов, порой составленные из разных кусков ткани, набедренные повязки. Часть татуировок сведена, вместо них нанесены новые – грубые, зловещие, изобилующие символами смерти и тёмной бездны Уку-Пача. Макуатилей Кармен не заметила (жизнь с с Парьей, научила её разбираться в оружии) – зато много палиц-макат самых разных видов. Похоже, эти типы предпочитают оглушать своих врагов…
Вожак – его она сразу определила по громкому голосу и обильно украшенной макате с торчащим из шара-навершия обсидиановым зубом – выкрикнул команду. Пленников подняли на ноги, накинули им на шеи петли общей верёвки и тычками погнали по коридору. Это были другие коридоры, не те, к каким она привыкла в обжитых частях «
Что делать? Бежать, найти патруль Облачных Стражей – пусть нагонят Крысоловов, отобьют пленников? Не выйдет: запястья туго стянуты за спиной, и если даже удастся освободить руки – что дальше? Они уже далеко от знакомых уровней, и Чуики, в отличие от похитителей совершенно здесь не ориентируется. А значит – догонят, и хорошо, если не пристукнут сразу, не желая возиться со строптивой пленницей…
Троица Стражей вынырнула из бокового коридора неожиданно, что и дало им секундное преимущество. Под ударами макуатилей упал один из Крысоловов. Страж с серебряными каёмками на повязке, видимо, начальник патруля, дёрнул на себя связанного мужчину, добившись лишь того, что все четверо пленников полетели с ног.
Другой Страж вытащил из-за пояса обсидиановый нож и принялся пилить верёвки, в то время, как двое других – один, яростно размахивающий макуатилем, и второй, ловко орудующий копьём – отгоняли Крысоловов.
Увы, исход схватки был предрешён – тройной перевес в численности Крысоловов делал своё дело. Вот покатился на пол старший патруля; над его головой взлетели сразу две шипастые макаты, и даже свирепый рёв вожака – «живыми брать, живыми!» – не смог предотвратить немедленную расправу. Несчастный покатился под ноги убийц с расколотым черепом; его подчинённых обезоружили, поставили на колени, и Крысоловы с шутками и прибаутками вязали им руки.
Услыхав, что предводитель запретил добивать пленников, Кармен встревожилась. И было с чего: в своё время она немало прочла об коренных цивилизаций Центральной и Южной Америки, и помнила удивление, которое испытали конкистадоры, столкнувшись с воинами Теночнитлана. Защитники этого ацтекского альтепетля (по европейским меркам – настоящего города-государства), храбрые, неплохо вооружённые и организованные не хуже европейских армий, не были обучены убивать! Высшей доблестью для них было захватить пленника для последующего принесения вырезания сердца на жертвенном алтаре, и даже ранги в армии теночников присваивались, исходя из того, сколько пленников отправил под ритуальный нож жрецов тот или иной воин.
Кармен помотала головой. Жертвы там, или не жертвы Крысоловы, скорее всего, просто проявляют бережливость, сохраняют ценный ресурс. В самом деле, зачем не рассеивать впустую «Ча» убивая врагов – не лучше ли выкачать её из безоружных врагов и употребить на пользу себе и своему отвратительному племени…
Крысоловы закончили вязать пленников. Прозвучала команда, девушек подняли на ноги, и процессия трусцой направилась вглубь Заброшенных Лабиринтов.
Комната, куда втолкнули девушек, размерами напоминала их с Парьей жилище. Одна из пленниц, та, что из касты Жнецов, на попытки наладить контакт не отозвалась – забилась в угол, свернулась калачиком и дрожала. Кармен едва успела заговорить со второй девушкой (её зелёная, без украшений, набедренная повязка, указывала на принадлежность к низшим ступеням касты хранителей) когда дверь распахнулась, и в камеру, гогоча, валились трое Крысоловов.
Зачем они явились – стало ясно сразу. Оглядев пленниц, один из изгоев ткнул пальцем в новую подругу Кармен. Двое других подхватили Хранительницу и вытащили на середину камеры. К удивлению, она не сопротивлялась, не пыталась отбиваться – наоборот, покорно принимала требуемые позы, безропотно выполняла все прихоти насильников и даже, кажется, под конец и сама начала получать удовольствие. А Крысоловы вошли в раж: выволокли из угла Жницу и занялись ею, перемежая «подходы» большими глотками из кувшина, который они принесли с собой – судя по запаху, с пульке. Но тут их ждало разочарование – Жница закаменела и не реагировала на то, что проделывали с ней насильники. После очередной попыток добиться от несчастной хоть какого-нибудь отклика, Крысолов разочарованно взвыл, пинком отшвырнул бесполезную «куклу» и повернулся к Кармен.
Ну, уж нет! Девушка мягким кошачьим движением вскочила на ноги и приняла боевую стойку – мышцы, оказывается, помнили науку рукопашного боя, усвоенную на Земле. Первый же насильник, рискнувший приблизиться к ней, получил пяткой в грудь с разворота. Круглой, маленькой, твёрдой, как дерево пяткой. Крысолов с воплем улетел в стену, а два других, бросив развлекаться с Хранительницей (та, посукливая, словно собачонка, уползла в угол и сжалась, кое-как прикрывшись клочьями набедренной повязки), повернулись к Кармен. В руках у них угрожающе покачивались дубинки-маката.
…всё, сейчас забьют насмерть! Ну и пусть – дотронуться до себя она им не позволит!..
К удивлению Кармен, ушибленный Крысолов вскочил на ноги и истошно завопил:
– Назад, идиоты! Итчли-Колаш настрого велел, чтоб волоска не упало!
– Это ещё почему? – удивился здоровый, высокий и широкоплечий с неумело татуированным изображением пернатого змея Кетца́ля на груди. – Чего добру-то пропадать?
Его приятель гнусно захихикал и непристойно дёрнул бёдрами, демонстрируя как он намерен «употребить» пленницу.
– Она же из «серебряных», не видишь, болван? – рыкнул первый.
– А что, у серебряных между ног иначе устроено? – не сдавался здоровяк. – Поперёк у них там, или мокрощёлка с зубами?
– Мокрощёлка у них, как у всех прочих. – вынужденно признал осторожный. – А только у Итчли-Колаша на эту девку свои планы.
– Это ещё какие?
– Сам у него и спроси. Давеча один такой, любопытный, поинтересовался – так он ему голову, как орех, расколол. И не посмотрел, что столько «Ча» даром пропало!
Здоровяк задумался.
– Да, у него это быстро. Сущий зверь: никого не жалеет, ни своих ни этих, с верхних уровней…
– Ты это кого назвал зверем? – нехорошо сощурился собеседник. – Если бы бы не И́тчли-Ко́лаш – мы все давным-давно добрали бы последние крохи «Ча» и отправились бы прямиком к Супаю, в тёмную бездну Уку-Пача!
– Да я чё, я ничё… – здоровяк сдал назад. – Говорю же: важный человек!
– То-то же! – милостиво согласился осторожный. – Ладно, где та, первая? Давайте, что ли, ещё по разику?
Когда дверь за насильниками, наконец, затворилась, Кармен подождала немного, потом на четвереньках подползла к Хранительнице. Уселась поудобнее, пристроила её голову себе на колени и принялась гладить – ласково, бережно. Девушка пробормотала что-то и свернулась в клубок.
Сколько они так просидели – Кармен не знала, потеряла счёт времени. Раз или два в коридоре раздавались шаги, стук, гоготание, и тогда девушки замирали в ожидании, что дверь распахнётся и повторится давешний ужас. Но никто больше их не побеспокоил, и пленницы постепенно разговорились.
– Почему ты не сопротивлялась? – спросила Кармен. Хранительница уже пришла в себя: она села и принялась приводить в порядок свои волосы, густые, прямые, чёрные, как воронов крыло – низшие ступени не раскрашивали волосы в разные цвета, как делали это владельцы «серебряных» и «бронзовых» набедренных повязок.
– А зачем? – пленница обречённо пожала плечами. – Всё равно изобьют, но своё получат. А если сумеешь им угодить – то не сразу отправят на алтарь. Своих-то женщин у них мало, потому что на них надо тратить «Ча», а её не хватает…
– Ты всё так хорошо знаешь… – Кармен не скрывала удивления. Ты здесь уже давно? А я-то думала, тебя захватили вместе со мной…
– Так и есть. У нас, на нижних уровнях хорошо известны повадки Крысоловов – они часто похищают людей, и Облачные Стражи, случается, отбивает пленников. Со мной однажды такое было: я попалась, но Стражи подоспели вовремя – освободили захваченных, а налётчиков
Кармен кивнула. Забрать «Ча» – обычное наказание для преступников. Приговоренного помещают на особый алтарь, после чего вспарывают грудь ножом хец'наб. Энергия «Ча», высвободившаяся после этого, не растворяется в тёмной бездне Уку-Пача, а утекает в каналы «
– Так что, подруга, сопротивляйся – не сопротивляйся, а всё равно нас скоро