Борис Батыршин – День ботаника (страница 26)
– Есть и другие?
– Были. Один основал Сетуньский Стан. Хотел создать что-то вроде рыцарского ордена для битвы на Калиновом Мосту и натаскивал своих последователей на самых опасных тварей. Но когда погиб – они забыли о своём предназначении и теперь истребляют всё, что под руку попадётся. И, похоже, впутались в какую-то тёмную историю.
Голос лешака стал печальным. Он сник, плечи опустились, руки-сучья безвольно повисли вдоль тела.
– А вы, значит, знали?
– Лешаки много чего знают, только людям не говорят. Не готовы вы узнать правду…
Гоша шумно встряхнулся всем своим замшелым телом, в точности, как собака, вылезшая из воды. В стороны полетели кусочки коры и клочья мха.
– Ну что, отдохнул? – он говорил прежним, скрипучим голосом. – Вставай, идти надо. Тебе ещё о выполнении задания отчитываться и о погибшем докладывать.
– Это точно… – вздохнул, поднимаясь с лавки, Егор. – засадят писать бумажки, до ночи провожусь. А жрать, между прочим, хочется – обед-то мы пропустили…
– Вот и пошли.
XIV
На песке, недалеко от воды пылал костёр. Языки пламени взлетали к чёрному небу выше крон деревьев, подступающих к пляжу, бросали отсветы в воду, играли бликами в непроницаемой стене листьев на противоположном берегу.
У Большого Костра, которым на Поляне традиционно встречали партии новичков, царили благодушие, веселье и любовь – в самом, что ни на есть, плотском воплощении. А как иначе, если здесь собралось две сотни молодых людей, не отягощённых особыми проблемами, ошалевших от невиданной до сих пор свободы? Купаться можно до середины октября, брага, которую здесь гонят из малины и смородины, и дурман-травка, поставляемая окрестными фермерами всегда в достатке. Что ещё нужно для непрекращающегося праздника свободной любви?
Гости Поляны вносили в общее веселье свою лепту. Челноки и речники Нагатинского затона заводили необременительные романы с податливыми приезжими девицами, и нередко увозили в своих лодках подруг и будущих жён. Окрестные фермеры везли сюда сыновей-сильванов – в «лесных» семьях рождались по большей части, мальчики, невест не хватало, вот и приходилось припадать к живительному источнику, бьющему в Серебряном Бору.
Костёр медленно прогорал. Давно сварились и съедены китайские крабы, опустела бутыль сетуньского эля и ещё две, с ягодной брагой. Коля-Эчемин притомился травить речные байки, осоловел от выпитого и съеденного, и восседал на чурбачке в окружении экономно одетых поклонниц, восхищающихся «индейской» причёской и висящими на шее ножнами с «бобровым хвостом». Впрочем, интересовали их не только внешние атрибуты мужественности – одна, ничуть не скрываясь, полезла каякеру в штаны, другая впилась в губы жадным поцелуем.
– Попал ваш индеец! – тихонько хихикнула Лиска. – Затащат в кусты и до утра не отпустят. Эти дуры уверены, что, если трахаться с лесными обитателями – быстрее приобретаешь иммунитет.
В отличие от пленивших Колю девиц, собеседница Сергея к новичкам не относилась. Она и была той пассажиркой, ради которой каякер завернул в Серебряный Бор. Лиска, занимавшаяся переправкой новичков с Речвокзала на Поляну Коломенское, как раз отправлялась за очередной группой. Но по дороге случилась неприятность – лодочник пропорол днище своей байдарки о топляк, и девушке, чтобы не застрять на Поляне, пришлось посылать почтовую белку за старым знакомцем. Эчемин разыскал её возле биостанции, и предложил провести вечер в их компании – он собирался отправиться в путь с утра пораньше, и не собирался тратить время на поиски.
Сейчас Лиска оживлённо болтала с сидящим рядом парнем.
– …знаешь, чего мне больше всего не хватает? Зимы. В детстве, маленькой, я ходила в парк, каталась на санках. А под Новый Год там ставили большущую ёлку с гирляндами. В Коломенском тоже раньше устраивали новогодние гуляния, и ёлку наряжали перед дворцом.
Её лицо, тонкое, с мелкими чертами, озаряли сполохи костра. Собеседник – тощий, белобрысый молодой человек, представившийся челноком с Филей, как бы невзначай положил ей руку на коленку. Сергей отвёл глаза и стиснул зубы.
«…чёрт, мне-то какое дело? Девчонка как девчонка, есть и пособлазнительней…»
– Так что вам, коломенским, мешает? – недоумевал белобрысый. – Украсьте ёлку и пляшите вокруг, сколько влезет!
– Да ну, что это будет за ёлка? – Лиска забавно наморщила носик.
«…а ведь правда, похожа на лисёнка. Только не рыжая, как Яська…»
– …это хрень какая-то получится, а не ёлка! На ёлке снежок должен лежать, укутывать, блин! И чтоб «снежного ангела» делать, и чтоб снеговика лепить! И чтоб…
И как бы невзначай стряхнула руку собеседника. Сергей, увидав это жест, повеселел.
– Ну, извини… – белобрысый понял намёк. – Со снегом в Лесу напряжёнка. А вот если…
Что «если», Сергей так и не узнал. Из костра с треском взметнулся столб искр – и сразу загудели барабаны. Трое полуголых парней, сидя на корточках, выстукивали ритм. Стоящая над ними девчонка в символической набедренной повязке помогала большим бубном, и ещё одна, в таком же наряде, высвистывала мелодию на флейте.
В круг выскочили четыре девицы, из одежды, имевшие на себе только разноцветные нитки бус и браслеты с колокольчиками на запястьях и лодыжках, и принялись извиваться, сгибаться, разгибаться, кружить в такт барабанам в каком-то дикарском танце. Отсветы пламени играли на влажной коже, тугих полушариях грудей, гладких животах.
Сидящие один за другим вскакивали и присоединялись к танцовщицам. Летели на песок футболки, шорты, кружевные трусики и боксеры; вокруг костра стало не протолкнуться от молодых, разгорячённых, нагих тел. А барабаны били, били, били, тонко, пронзительно свистела флейта, и бубен добавлял к сумасшедшему ритму рассыпчатый медный звон.
Белобрысый челнок принял у стоящей рядом девушки блестящую коробочку. Открыл, сыпанул на сгиб большого пальца бурого порошка, шумно втянул носом. Лиска при виде этого фыркнула и демонстративно отодвинулась.
Белобрысому было уже всё равно. Он подхватил хозяйку коробочки, и оба кинулись в круг. Сергей оглянулся – многие вокруг делали то же самое: втягивали понюшки, избавлялись от одежды и присоединялись к танцу.
«…или к оргии?..»
Один из парней швырнул партнёршу на песок, навалился и заработал бёдрами, в темпе, заданном обезумевшими барабанами. Сразу образовался круг – люди вскидывали руки и ухали хором, и девица отвечала им отрывистыми, в такт толчкам, вскриками. Ещё одна парочка повалилась на песок, другая, третья…
Первая пара успела уже сменить позу: женщина теперь скакала на партнёре, одновременно прильнув лицом к паху другого парня. Ещё одна, бритая наголо, с замысловатой татуировкой на затылке, встала на четвереньки, пытаясь поймать языком соски её подпрыгивающих грудей, а к её костлявому заду уже пристраивался другой кавалер.
Сергей вздрогнул – Лискина ладошка крепко обхватила его пальцы.
– Пойдём!
– А? Что? Я не…
– Ты что, вообразил, что я на тебя накинусь? Просто не люблю, когда вот так: обдолбаются, нанюхаются – вообще ничего не соображают, трахаются, как заведённые, пока не свалятся без сил.
– Нанюхаются? А что это у них?..
Лиска фыркнула – на этот раз, не раздражённо, а насмешливо.
– Такой большой мальчик, а не знаешь?
– Ну, извини, у меня другие интересы.
– Кто бы сомневался! – её слова источали чистый, девяносто девятой пробы, кураре. – Нашему знаменитому егерю не до женской любви – ему дай какую-нибудь тварь изловить – чтобы вся в шипах, чешуе и, желательно, ядовитую.
«…ах ты, стервочка!..»
– Почему не до любви? То есть, я должен закончить одно дело…
– И что, одно другому мешает?
Лиска стояла перед ним, уперев кулачки в поясницу. Сергей только сейчас заметил, что из одежды на ней осталась только длинная белая футболка, сквозь которую просвечивают почти невидимые трусики.
«…и когда успела-то?..»
– Так что за порошок?
Девушка пожала плечами.
– Какие-то грибы, вываренные в отваре из жуков. Недавно появился, челноки везут из Сокольников. Убойная штука – сам видишь, как от неё крышу сносит!
– Это точно… – пробормотал Сергей. На пляже не осталось никого, не занятого любовью. Отовсюду неслись сладострастные стоны, крики, рычание, влажные шлепки совокупляющихся тел. А барабаны всё били, и флейта едва поспевала за ними своим свистом.
– Я однажды видела, как одна парочка устроилась у самого костра, и парню угольком задницу подпалило. А он не чувствует, наяривает вовсю! Хорошо другие заметили, окатили водой…
– А он что?
– А ничего! Так и продолжал, пока не заснул прямо на партнёрше. Под этим порошочком можно по двадцать раз подряд кончать, хоть мужику, хоть девке.
– Побочные эффекты есть?
– Какие мы деловые! – расхохоталась Лиска. – «Побочные эффекты!» – ну прям дядя доктор!
Они пошли к камышам, чернеющим в дальнем конце пляжа. Ладошка девушки крепко сжимала пальцы егеря.
– …если честно – понятия не имею. Наверное, как и у других снадобий. Подсядешь – и Зов Леса обеспечен!
– А как же эЛ-А? Иммунитет-то через секс не передаётся, проверено.
– Плевать! – девушка независимо вздёрнула острый подбородок. – Мне это ни к чему!
– Секс? Сочувствую…
– Иммунитет, болван! – она больно ущипнула Сергея за руку. – У меня уже есть. И вообще, сколько можно болтать? Пошли купаться!