Борис Батыршин – День ботаника (страница 20)
– А этот?
– Мы ещё в январе отловили полдюжины особей и держали в ангаре – чтобы подросли к Посвящению. Выжили, правда, только три, но больше и не понадобилось.
– Так мало соискателей?
– Было десять. Посвящение проходит в три раунда: сначала схватка с щитомордником, потом с чернолесской выдрой. Кто уцелеет – будет иметь дело с ракопауком. В этом году до финала добрались двое.
– А остальные?
– Один труп, пятеро раненых. Двое отказались.
– По-взрослому у вас…
– Приходится. Понизишь планку – сразу пойдут потери. Нет уж, пусть опыта набираются!
– …соискатели могут выбирать оружие. Как видите, Андрей Пархоменко кроме рунки, взял ловчую сеть и клевец. Стоит отметить, что…
– Хреновый выбор. – прокомментировал Тур. – Сеть хороша против шипомордника, может ещё баюна. А у ракопауков кромки клешней как бритвы, прорежут на раз.
Парень двинулся вдоль края арены, обходя гадину по дуге. Сергей увидел его лицо – мертвенно бледное, испещрённое вздувшимися сине-багровыми сосудами. И глаза, выпученные налитые кровью.
– Клык на холодец – парень накачан вашей отравой. А иначе что, никак?
– Эликсиры улучшают реакцию, мышцы резче работают и чувства обостряются. Этот, судя по всему, крепко на них подсел. Если провалится – всё, конец, тем, кто не охотится, эликсиры не положены.
– И что с ним будет? Склеит ласты?
– Нет, есть способы… но, поверь, Бич, бывают вещи и похуже смерти.
– Верю. И что, у вас все на них сидят?
– Типун тебе на язык! – Тур сплюнул через плечо. – Половина, не больше.
– А сам?
– Лес миловал.
Ракопауку надоело бессмысленное кружение. Он звонко щелкнул и двинулся на противника.
– Сейчас прыгнет… – прошептал сетунец. – Они всегда так.
Договорить он не успел – тварь распрямила, как пружины, заднюю пару конечностей и взвилась в воздух. Соискатель этого ждал – перекатом ушёл в сторону и сразу же вскочил на ноги, раскручивая над головой сеть.
Ракопаук развернулся и снова бросился в атаку. На этот раз он не стал прыгать, а резко, с места ускорился, бивни-клешни взлетели для сокрушительного удара.
Сетунец не стал бросать сеть. Уходя с линии атаки, он хлестнул ею, целя по второй паре конечностей. Тварь словно ждала этого – неуловимым движением она сложилась, как перочинный ножик, и сеть запуталась в шипах гребня. Рывок, и парень, чтобы не полететь с ног, выпустил сеть и отскочил, выставив копьё-рунку перед собой.
Ракопаук зацепил докучливую сеть кончиком клешни. Треск, обрывки полетели во все стороны.
«…один-ноль в пользу членистоногой скотины…»
– Ну, всё. – обречённо прошептал Тур. – Сейчас прижмёт к решётке и…
Но боец не собирался сдаваться. Он нырнул под занесённые клешни и ударил, целя в сочленения сегментов.
Тварь издала оглушительную трель и повалилась на спину, скребя гребнем песок арены. Клешни бестолково мельтешили, пытаясь захватить древко рунки, застрявшей в панцыре.
«…один-один?..»
Болельщики неистовствовали:
– Красава!
– Добивай его!
– О-лэ – олэ-олэ-олэ!
– Молодец, Лёха!
– Мо-чи! Мо-чи! Мо-чи!
– О-лэ – олэ-олэ-олэ!
– Вали гада нах!
Но боец не спешил. Он вытащил из-за пояса клевец – топорик с длинным, слегка изогнутым шипом вместо лезвия (Сергей заметил, что движения его стали неловкими, как бы неуверенными) и шагнул к бьющейся в судорогах гадине. Внезапно ноги подкосились, парень осел, повалился лицом вниз. Из-под живота по песку медленно расползлось тёмное пятно.
Ракопаук наконец перевернулся, повёл буркалами и бочком-бочком посеменил к лежащему врагу.
«…и-и-и – чистая победа! Увы, неправильной стороны…»
Тяжёлый болт проломил хитин и глубоко, по середину древка, вошёл в плоть. От удара ракопаук осел на задние ноги, широко, словно в недоумении, раскинув клешни.
Второй болт ударил чуть выше первого. Тварь издала затухающую трель, суставчатые ноги-ходули подогнулись и жвала уткнулись в песок. Решётка, перегораживающая коридор, поднялась, и на арену высыпали служители в кирасах. Двое подхватили тело неудачника, остальные, вооружённые пиками, окружили поверженного ракопаука и принялись деловито его добивать, целя в стыки хитиновых пластин и белёсые шары глаз.
VII
Чащоба, в которую превратился Ломоносовский проспект, поражала воображение. Джунгли здесь соседствовали с подмосковным осинником, субтропические бамбуковые рощи – с плейстоценовыми секвойями и таксодиями. «Малая Чересполосица – бурчал Гоша – нигде в Лесу больше нет такого салата». На вопрос Егора – «а где Большая Чересполосица?» – он неопределённо хмыкнул.
В отличие от флоры, фауна здесь не баловала особым разнообразием. В Малой Чересполосице преобладали обычные для средней полосы России виды – Егор видел белок, взлетающих по шипастому стволу тропической сайбы, кабаний выводок, весело хрумкающий дикорастущими ананасами. А однажды им попалось странное создание, чем-то напоминающее крота-переростка с длинным, сплющенным, загнутым кверху рылом и толстыми лапами, вооружёнными внушительными когтями. Зверюга неторопливо жевала полуметровую сколопендру. Увидев людей, она и не подумала прерывать трапезу, только приподняла плоскую башку и проводила чужаков немигающим взглядом чёрных глазок-бусинок. Лешак назвал существо «барсукро̀том» и пояснил, что правильно оно именуется «кротоподобный некролест», происходит из ранне-миоценовой эпохи и является ровесником кота-баюна. Чем изрядно удивил Егора – тот никак не ожидал от лешака столь глубоких познаний в палеонтологии.
К метро «Университет» они вышли неожиданно. Гоша раздвинул очередную завесу лиан, и упёрся прямо в облупленную колонну. Из окон буйно лезла наружу ползучая растительность, а возле входа громоздились россыпи белёсых, в бурых пупырях, шаров.
– Жгучие дождевики – Гоша показал на ближайшую гроздь. – Держись от них подальше. Заденешь – лопается и ф-ф-фух, облако спор на пять шагов! Если вдохнуть – лёгкие выжжет и глаза, никакие снадобья не помогут. А грибница отрастит ложноножку, дотянется до трупа и будет сосать соки.
– Экая мерзость! – Егор попятился.
– Ещё какая! – жизнерадостно подтвердил «тёзка». – Хочешь посмотреть?
– На что?
– Как они лопаются. Красиво же!
Предложение застало Егора врасплох.
– Но ведь… а споры?
– Отойдём за колонны, не достанет.
– А как сделать, чтобы они… э-э-э… полопались?
– Шмальни из ракетницы, и всего делов! Если Шапиро спросит за потраченный боеприпас – скажешь, почудилось что-то, ты и выстрелил.
Комок красного огня со свистом влетел в гроздь дождевиков. Раздалась череда громких хлопков, и место действия затянуло густым облаком. Гоша не соврал – зрелище вышло красивое. Споры дождевика поблёскивали, подобно туче крошечных конфетти из золотой фольги. Клубящаяся масса расползалась, приближалась к колоннам, за которыми укрылись Егор со спутником.
– Валим отсюда!
Суковатая пятерня сцапала Егора за рюкзак. Гоша бесцеремонно волок повисшего в лямках попутчика, и тому оставалось скрести каблуками по земле да перебирать без толку ногами.
И вдруг всё кончилось. Проводник огляделся и прислонил напарника к стволу дерева, услужливо подсунув под седалище рюкзак.
– Оу-уй! – Егора подбросило вверх. – Что ж ты творишь, а? Там же топор с кувалдой, а ты их живому человеку под задницу! Под свою, деревянную, подложи, Буратина хренов!
– Ох ты… – Лешак виновато развёл руками. – Ну, извини, паря. И за дождевики прости, это я зря.