Борис Башилов – Унтерменши, морлоки или русские (страница 9)
"Как он плакал, плакал, плакал, Всю мне кофточку заплакал, Дорогой мой, дорогой…"
Или упиваемся тем, что когда-то Чхеидзе говорил Горькому в присутствии Прокоповича. Мы с серьезным видом рассказываем анекдоты о "полковнике", а у них в запасе в сто раз больше анекдотов о Сталине, да и куда похлеще.
Мы пугаем их "городовым" и будущей "поркой крестьян", а у них перед глазами ночные допросы в НКВД и идиллические картины коллективизации".
И дальше: "И мы, которым так легко сейчас стать головой и мозгом нового движения, окажемся на положении никому ненужного лысеющего хвоста.
Не ссорьтесь так легкомысленно с "сотнями сердитых Литвинских", ибо "за ними стоят две сотни миллионов еще более злых…"
Что правильно, то правильно. Но почему г-н Бутенко говорит, что социалисты окажутся на положении никому ненужного лысеющего хвоста. Уже сейчас марксисты и социалисты оказались именно в таком положении. Они с этим, конечно, никогда не согласятся, они в этом, конечно, никогда ни другим, ни себе не признаются. Они, конечно, еще раз будут пытаться придти к власти и их партийное честолюбие может быть еще раз будет оплачено горячей русской кровью. Но все же они в настоящее время представляют собою только лысеющий хвост и ничего больше.
М. Корякову, конечно, нельзя отказать в том, что он литературно талантлив. Он бойко владеет пером.
Переехав из Парижа в Рио де Жанейро, а затем в Соединенные Штаты, М. Коряков стал продолжать свою политическую деятельность. Вообразив, что он всерьез и окончательно религиозно и политически созрел, Коряков стал писать в "Новом Русском Слове", поучая старую и новую эмиграцию, как нужно жить. Надо ли говорить о том, что из Рио де Жанейро г. Коряков перебрался в США не без помощи левых кругов, и что его политическая и публицистическая деятельность протекает на страницах "Нового Русского Слова" и среди левых организаций Нью-Йорка. Но над политической и публицистической деятельностью М. Корякова довлеет какой-то рок. Только он встанет в позу авгура и начнет изрекать свои истины, как эти истины сразу принимаются в штыки большинством новой эмиграции.
Михаилу Корякову далеко до Оскара Уайльда и Бернарда Шоу, но он всегда пытается высказать парадоксальные вещи, с которыми, кроме обросших мохом, революционеров, никто не соглашается.
То Коряков требует отправлять Дунек дозревать обратно в СССР, то он начинает утверждать, что современная Россия населена не русскими, а советскими людьми. Если бы М. Коряков свой доклад в Литературном Фонде в Нью-Йорке назвал не "Советский человек на рандеву", а "Советские типы на рандеву", то все было бы в порядке.
Вот передо мной лежит отчет того же В. Бутенко о докладе М. Корякова "Советский человек на рандеву".
Вот какова была реакция присутствующих на докладе Михаила Корякова, по свидетельству Бутенко:
"Его оппоненты доказывали, что все сказанное им "не типично".
А. Е. Цуриченко заявил: "Эти нравы характерны для той среды, где выросли и вращались вы, г. Коряков, а не мы!"
Но докладчик как раз и говорил о своем поколении и о следующих (в советских условиях поколения надо считать "пятилетками в четыре года”), а возражавший принадлежит к поколению постарше, выросшему при иных условиях, в другой бытовой и моральной обстановке.
Еще старше был второй оппонент, А. М. Найденов, утверждавший, что он принадлежал к "внутренней эмиграции" и к той литературе, на которую указывал докладчик, всегда относился, как к "руководству, как не надо жить". Толща народа тоже не жила "так" и не поддалась соблазнам, но и он не отрицал наличия самого соблазна и поддавшихся ему.
То же говорил и Н. И. Зотов, принимая доклад, как "хулу на русский народ".
Самый молодой из возражавших, И. Елагин, признал, что картина совершенно верна для советского "актива", т. е. для 2 — 3 процентов населения, но Россия не "страна роботов, а страна диктатуры роботов". Он подчеркивал то сопротивление моральному разложению, которое оказала рядовая русская женщина в самые худшие эпохи морального хаоса. Но и он не указал, как борется оставшаяся масса против усилий "роботов" формировать ее по своему образу и подобию, ибо пассивное сопротивление для борьбы с такой страшной заразой явно недостаточно.
Даже подголосок Абрамовича из новых, "социалист" И. П. Иргизов, говорил о "платформе с кривляющимися клоунами", которые на себе тащут, изнемогая и ненавидя, миллионы и упрекал, правда, мягче всех других, М, Корякова в том, что об этих миллионах он не говорит.
Заканчивая свой отчет, В. Бутенко писал:
"Так" или иначе, но у М. Корякова нельзя отнять право смело ставить острые проблемы. Но нужно эти свои проблемы ставить, а не только голословно отрицать подход к вопросу и выводы других".
Никто и не думает отнимать у М. Корякова право смело ставить острые проблемы. Не надо только, в угоду своим "американским" хозяевам клеветать на родной народ. Спрашивается, когда М. Коряков говорил правду о современном русском человеке, тогда, когда он писал книгу Крэнкшоу или когда он изображал современного русского человека как помесь робота, арапа и кролика с прижатыми ушами.
ПРОПАГАНДА БОЛЬШЕВИСТСКИХ МИФОВ СРЕДИ ЭМИГРАЦИИ
То, что России больше нет, а есть СССР, и русского народа больше нет, а есть только советский народ, до сих пор утверждала только большевистская пропаганда. Этой большевистской пропаганде в эмиграции верили или советофильствующие старые эмигранты, или люди, у которых совершенно порвалась духовная связь с Родиной и они вообразили, что с момента их отъезда, Россия и русский народ действительно перестали существовать. Крайности, как известно, сходятся. Сошлись в мнении о том, что России и русского народа больше нет, а что есть СССР, в котором живет новая порода советских людей, и советские патриоты и совершенно оторвавшиеся от современной России люди из старой эмиграции. Приверженцам мифа большевистской пропаганды о создании особого типа советского человека является также и М. Коряков.
Совершенно справедливо отвечает М. Корякову Н. Жигулев в статье "О соглядатае из Горохового переулка; ("Россия" от 26 мая 1951 г.), что: "не впервые он у нас в зарубежья выдумывает какого-то нового "советского человека", одному ему, М. Корякову, присущего, в то время, как никаких "советских" людей на свете нет, а есть только русский человек, как не существует в Англии "лейбористский человек" шли в Испании "франкистский человек", а есть англичане и испанцы".
Всех советских людей М. Коряков разбивает на три группы: роботов, кроликов и арапов. Совершенно ясно, что средний советский человек существо поганое и не достигшее того уровня духовности, на котором стоит Михаил Коряков.
В "Ответе Людмиле Ростовцевой, оставшейся недовольной докладом М. Корякова, сей прыткий муж пишет: "В прошлом году на лекции о "советском человеке" (опять советский человек!) одна дама из публики спросила, а к какому из советских типов относитесь вы сами и я ответил — ко всем! и пояснил, что в каждом из нас есть нечто от роботу, и от арапа, и от кролика". Неправду он, чрезвычайно глубокая психологическая характеристика нового советского человека. Такую общую характеристику можно дуть любому человеку любой национальности и любой эпохи а не только мифическому советскому человеку вымышленному М. Коряковым.
Что же касается самого М. Корякова, то в нем меньше всего от кролика, больше от робота, повторяющего зады большевисткой пропаганды и больше всего от арапа. Для того, чтобы, побывав в плену у немцев, стать затем редактором газеты, издаваемой Советским посольством в Париже, потом неизвестно за чей счет молниеносно улететь из Парижа в Бразилию, а из Рио де Жанейро весьма быстро перебраться в САСШ, для того, чтобы проделать все это, конечно, нужно или быть большим арапом, или иметь неведомых дядей, которые охотно предоставляют вам самолеты для через океан и потом помогают перебраться в Соединенные Штаты.
Для нас, рядовых невозвращенчев такие вещи совершенно недоступны. Нам никто никакого самолета не предоставит и нужно хлопотать года, чтобы получить визу в Соединенные Штаты. Какие бы бабушки ни ворожили М. Корякову, кроме русских революционных бабушек и дедушек, среди которых он сейчас читает свои доклады о выдуманном советском человеке, все же нужно быть большим арапом, чтобы с такой легкостью перелетать из страны в страну.
В упоминаемом уже "Ответе Людмиле Ростовцевой" М. Коряков пишет: "Когда думают, что во мне произошел какой-нибудь переворот под влиянием встречи с Европой, то это чепуха. Я и в России был точно такой же, каким тут стою перед вами".
Что верно, то верно. Какой Коряков был там, таким он остался и тут. Но зачем тогда говорить о моральном перерождении и призывать к этому возрождению других?
НЕЛЬЗЯ ЛИ ПОБОЛЬШЕ ВКУСА ИЛИ ВРАЧУ ИСЦЕЛИСЯ САМ
М. Коряков.
На статьи Г. Федотова возражал не один еврей А. Зак. Возражали не раз и русские. Один из русских, новый эмигрант, возражая на статьи Г. Федотова, напечатанные в "Новом Журнале" и журнале "За Свободу", писал о дичайших представлениях, которые царят в голове выдающихся представителей старой интеллигенции о современном русском человеке.