Борис Баклажанов – Костенька, зачем? (страница 12)
Следующая часть текста содержала странный рецепт некого лекарства состоящего из снега. Марья знала, что раньше люди топили снег и лечили им недомогание, но в нынешние времена уже доказали, что это бессмыслица. Не стесняясь, она оторвала до конца лист с текстом и положила к тем другим, на которых были указаны предыдущие годы. Марья положила справочник на место, три найденные бумаги спрятала под куртку, и покинула библиотеку. Пока шла домой думала. Видимо, этот справочник писал лекарь. О чём он хотел сказать в конце? Что за потери пережила деревня? Какова вероятность, что одна тысяча восьмидесятый год – это год, о котором рассказывала Тамара? Марья вернулась домой, и опять села за бумаги. Нужно хорошенько это обдумать, а следом встретиться с Тамарой – старуха обязана что-то знать!
Затишье
Константин вытер пот со лба. Сделал пару шагов назад, осматривая своё творение, и подытожил:
– Готово!
Перед ним красовалось что-то, чему он дал собственное название: «Совий дом». На деле же это был высокий – примерно полтора метра – толстый столб березы, установленный на трёх брусках – чтобы столб уверенно держался вертикально. К столбу он прибил ещё один, – покороче – но положил его горизонтально. Константин рассчитывал, что его новая подруга
Пока поднимался по лестнице, крикнул:
– Костенька, я иду! Я сейчас зайду, имей в виду!
Ему почему-то казалось, что сова может разозлиться, если он ворвётся в комнату без предупреждения. Вдруг она занята чем-то секретным? Приличные люди всегда стучат перед тем, как нарушить чей-то покой, вот и Константин решил не забывать о рамках приличия. Когда он зашёл, сова сидела на кровати. Глаза её бегали по помещению, а шея медленно крутилась в разные стороны.
– Осматривайся! Привыкай! – попросил он, – Теперь ты… то есть, пока ты будешь жить здесь.
Он взял «совий дом» в обе руки, и гордо вытянул вперёд, – Смотри! Это для тебя. Я подумал, что это будетнапоминать тебе о лесе. Вот… – он поставил «совий дом» в углу, – Будешь здесь жить. П-попробуешь?
Он отошёл в сторону, и жестом предложил
– У…
Константин аж подпрыгнул, – Ах! Что-то я не подумал… Тебе ведь… не только сидеть нужно, да? Но ещё и, может, лежать?
Он подошёл к шкафу, и достал оттуда несколько свёрнутых в клубок вещей. Рубаха, брюки и свитер, который когда-то подарила Тамара. Всё вместе скомкал плотнее, и положил на пол под «совьим домом». Показал Косте.
– А так?
Спустя несколько секунд тишины сова-таки решилась: она расправила крылья, и перелетела с кровати на «совий дом». Села, и…
– У-у… У.
– Я так рад, что тебе понравилось! – он всплеснул руками, – Теперь и у тебя есть свой угол. Теперь мы вдвоём!
Его лицо озарила счастливая улыбка. Ноги сами по себе слегка подогнулись, и Константин исполнил короткий, но энергичный танец. Счастье есть! Однако насладиться им он не успел: вдруг понял, что раз сова долетела от кровати до нового дома, то выходит, ей можно вернуться в лес… Эти мысли озвучить он не решился. Отвернулся, – чтобы Костя не увидела перемену настроения – и подошёл к окну. Он не успел и заметить, в какой момент так потемнело. Если солнце недавно, то время до вечерней службы ещё есть. А если времечко уже прошло… не желая даже думать об этом, он решительно развернулся к сове:
– Мне нужно в лес…
– У-у?
– Ну, ты что? За можжевельником! Ты просто плохо знаешь Тамару… она не отстанет! Старуха всегда такой была, но сейчас… Знаешь, Кость, мне кажется её время уже вышло… – он посмотрел ей в глаза, и вдруг почувствовал, как пальцы на руках начали неметь, – М-м… Т-ты…
Слова застряли в горле. Мир медленно гас в дымке, а глаза птицы, напротив, становились ярче с каждой минутой. Он хриплым голосом сказал:
– Но… если бы её время вышло, то Бог…
Мысль он не закончил. Дело не в пересохшем горле, она оборвалась так же резко, как и появилась. Глядя в глаза птице мысли его были странными – словно чужими. Он нехотя оторвал взгляд, и сказал:
– Ну, ладно… Я быстро!
Под столом нашёл корзинку, взял её, и перед выходом сказал напоследок:
– Я постараюсь как можно быстрее! Но… если вдруг услышишь, что кто-то пришёл… Ты к ним не спускайся! Сиди здесь тихо, ладно? А если кто-то поднимется… вряд ли, конечно, но если вдруг… ты залезь куда-нибудь. Под стол, например, или опять в сундук.
Он хотел раскрыть сундук на всякий случай, но в итоге решил, что это может унизить
– Ладно, даже не думай об этом! Никто сюда не поднимется. Они, конечно, наглые, но не настолько! Всё, я убежал!
Он спустился вниз, подкинул дрова в печь, и вышел на улицу. Константин третий раз за последние сутки отправился в лес.
– Мам?! Мама, вставай!
Тамара вынужденно проснулась. Перед глазами всё плыло, очертания окружающих предметов – и не только! – размывались, но ей и не нужно было видеть будящего – дочь она узнала по голосу. Театрально коснувшись лба сказала:
– Танечка… зачем ты меня разбудила? Дай матери поспать!
Таня – женщина средних лет – махнула в сторону матери рукой, – Обойдёшься! Спать нужно ночью!
– А сейчас что? – она попробовала приподняться, но боль в спине дала о себе знать, – О! Спина…
– Оно и неудивительно! – Таня покачала головой, – Конечно, спина болит, ты же никак не угомонишься! Только вечер наступает, а ты спишь! Сейчас выспишься, а ночью что будешь делать? Опять по лесам бегать, да?
– Не учи! – буркнула она, и всё-таки сумела сесть, – Я устала этим утром. Потом спина разболелась. Вот и задремала!
– От чего ты устала? Мам, мне не нравится то, чем ты занимаешься!
– Откуда тебе знать, чем я занимаюсь?
– Ты серьёзно? О тебе вся деревня говорит! Запугала ты всех своими глупостями! Видел бы тебя отец…
– Твой отец понял бы, что дело – дрянь! Но ты права… – она протёрла лицо ладонями, – Права ты: хорошо, что он этого не застал. Тяжело нам будет…
Таня закатила глаза, – Не начинай. Хватит уже! Вчера всю ночь по лесу бегала, сегодня что делала? Ты утром ушла на службу, так и пропала! Я когда вернулась домой и тебя спящей увидела, чуть не поседела! Думала всё уже…
– Не хорони мать раньше времени! Успеешь ещё…
– Так, где ты была?
– На службе… – ответила Тома, и только сейчас вспомнила, на что действительно потратила всё утро. Лицо её вытянулось, сердце кольнуло, – Ой…
– Чего? – она покачала головой, – Хватит этих твоих «служб»! Помолиться ты и дома можешь. Зачем таскаться? Было бы куда! Ты эти речи уже сколько лет слушаешь? Мам, новых не будет! Тем более, Константин и сам уже… ну… старый. Вам бы немного приземлиться, а вы всё носитесь!
Тамара прищурилась, – «Носимся»? Уж лучше носиться с высокодуховными делами! А не как ты: мужику в ноги жизнь свою кинула! Если бы ты тогда дома была, а не развлекалась с соседом, то я бы крест не потеряла, и сейчас бы спина у меня не болела! И священник наш был бы в норме! Так что имей в виду…
Она усмехнулась, – Ну, как всегда. Вся вина на мне! А ты не думала, что если тебе чей-то голос в лесу кажется, то… ну, тебе это, блин, КАЖЕТСЯ? Зачем было идти? Не пошла бы, крест не потеряла! И священника бы не заморозила!
– Что?
– Что? На улицах только и разговоров, что службы утренней не было. Никто, конечно, не уверен, но кажется, всё очевидно: Константин с тобой ночью нагулялся в лесу, и захворал! А по поводу «мужиков» моих… – она поморщилась, – Во-первых, мужик у меня один. А во-вторых, ты что предлагаешь, всю жизнь с тобой прожить? Я тоже ребёнка хочу! Ещё пара лет, и рожать поздно будет – мне Марья говорила! Так что да: я «развлекаюсь» с соседом, и буду и дальше с ним «развлекаться»! Может, наконец, от тебя перееду!
– Дура ты… – тихо ответила Тамара, – Не понимаешь ничего…
– А что мне нужно понять?!
Тамара заглянула дочери в глаза. В её ореховые глаза – с глубокими морщинками под ними. Ещё в детстве Таня поставила себе главную цель в жизни – выйти замуж. А так как человек без мечты жить не может, то уже седые волосы лезут, а Танька всё никак… Тома долго смотрела на дочь, и кое-что для себя решила. Да, Таню она любит и всегда поможет, но… нет в Тане чего-то такого…