Борис Алмазов – Казачьи сказки (страница 3)

– Ладно, думает казак, мне тут сокровищами любоваться некогда! Надо выход искать. А выход – вот он, пещера не запертая, да только у самого входа пропасть бездонная – не выйдешь. Казак туда камень бросил, а как он на дно упал, не услышал. Однако пропасть не больно широкая, а на другом краю пропасти дерево растет. Прикинул казак – как раз оно через пропасть-трещину мостом ляжет.

Достал пулю отцовскую, к нитке шелковой привязанную, поцеловал ее и говорит: «Выручай пулька, в отцовский крови омытая», – да и метнул на вершину дерева. Зацепилась пуля за вершину, обмоталась вокруг ствола. Казак дерево потянул-потянул, до веток добрался да и пригнул ствол через пропасть. Взвалил на плечи тюк с драгоценностями, переполз по дереву на ту сторону, а там и тропка отыскалась, через день в долину спустился.

В долине казачий пост стоит, казаки границу стерегут. Те самые казаки, к которым он шел. Накормили его казаки, напоили, стали расспрашивать, как он пропал, да где странствовал. Парень рассказал, показал тюк с драгоценностями. Казаки говорят:

– Что ж нам тебе не верить! Мы эту рогатую птицу знаем! Она над нами часто летает.

– А что ж вы ее не убьете?

– А зачем? Она нас не трогает! Приказа убивать ее не было. Эдак мы станем палить, куда не попадя – скоро на земле одни камни да песок останутся.

Урядник говорит:

– Ты, паря, не больно рассиживайся. Там тебя купцы дожидаются. Помрут ведь ни за что, ни про что. На тебе грех. Казачьей чести урон.

Растолковали ему, как до Китайского царства добраться, дали верблюда для поклажи, припасов воды, пуль да пороха. Напоследок посмотрели камни драгоценные.

– Чего от них люди с ума сходят? Ни вида в них, ни пользы. Ну, блестят. Так с этого блеску сыт не будешь. Ну, их к бесу! Отдай китайцам от греха, а то им богдыхан за потерю головы поснимает. У них это быстро!

Простился казак со своими, повесил на шею пулю отцовскую и поехал купцов искать. Дня через три нашел. У китайцев от радости ажник речь отнялась. Глядят на него, руками охлопывают, а сказать ничего не могут. Поначалу-то думали, что он оборотень! Видели, как его птица рогатая унесла, уже по нем и отходную отслужили, а он вот – живой стоит. А как достал он пропавшие драгоценности, так купцы перед ним на колени попадали. Не то он волшебник, не то святой.

– Да какой я волшебник, – парень отнекивается, – мне вот пуля отцовская помогла.

Через месяц привел казак караван в Китай, в целости и сохранности.

В Китае народу полным полно. Все кричат, все бегают. Бабы в штанах, а мужики с косами. Ну, да это казаку не в диковину – он китайцев и прежде видал – в Верной крепости: меха, которые с отцом промышляли, китайским купцам продавали.

Как они в китайский город въехали – набежала тут народу тьма-тьмущая, вся купеческая родня, все знакомые. Уж они казака расхваливали, благодарили, его от стыда в жар бросало. «Да что вы, – говорит, – право слово, мне совестно! Ну, вывел из пустыни и вывел, на то я и казак».

Вот, дней через несколько, ведут его к богдыхану – правителю, во дворец.

Такой роскоши казак никогда не видывал. Стоит золотой дворец в райском саду. В этом саду деревья диковинные, на деревьях птицы невиданные сидят, сладкие плоды-ягоды клюют. Во дворце все в коврах да в шелках, кругом стража стоит, а сам богдыхан сидит на золотом троне, над ним балдахин с колокольчиками. Подле трона табуреточка золотая, тут положено богдыхановой дочери сидеть, ан вот нет никого. Богдыхан ну казака хвалить-благодарить, казак отмалчивается да отнекивается. А купцы поддакивают, да все рассказывают.

Богдыхан слушал-слушал да и говорит:

– У меня дочь больна, мог бы ты, к примеру, ее вылечить?

– Да нет! – говорит казак. – Я не доктор, в этом деле ничего не понимаю, лечить не умею.

– Не скромничай, – говорит богдыхан. – Мы знаем, что ты великий волшебник. Лечи! А не вылечишь – отрубим тебе голову.

Вокруг стража стоит, мечи-то у стражи наточены, мигни богдыхан – враз голову снесут.

Делать нечего, пошел казак к богдыхановой дочери. Лежит девушка в своей спальне на серебряной кровати, все окна шелком алым занавешены, все ставни плотно затворены, кругом горят свечи да курильницы – дым глаза ест! Духотища – не продохнуть.

Вокруг принцессы няньки-мамки, слуги да плакальщицы – все воют, причитают, друг перед другом стараются.

Принцесса лежит вся бледная, махонькая – личико с кулачок, цветом как лимон.

– Во! – думает казак. – Тут и здоровый больным сделается, в уме тронется.

– А ну-ко! – говорит богдыхану. – Прикажите всех гнать в три шеи с ихней музыкой!

Все курильницы загасил, свечи задул, ставни вышиб, окна растворил. Пошел в покои свежий воздух сада. Принцесса свежего воздуха вдохнула и улыбнулась. Тут все придворные закричали, обрадовались. Богдыхан говорит:

– Лечи ее хорошенько! Не вылечишь – голова с плеч. Делать нечего. Подумал казак да и вывез принцессу от гула и шума городского на берег реки в широкую степь. Поставил юрту, стал охотиться. Быстро принцесса на вольной волюшке на поправку пошла. Казак ее сайгачатиной кормит, кумысом поит да песни поет. Недели не прошло, а принцесса уже из юрты выходить стала. Две не минуло, а она в степи стала цветы собирать да букеты составлять. А на третью неделю казака окликнула, а у нее с губ алый рубин и две жемчужины упали.

– Это что еще за чудо? – казак говорит.

– Это моя погибель, – говорит принцесса. – Из-за этого моего таланта меня взаперти держат, да все время петь заставляют, тогда у меня с губ алмазы сыплются. А казна богатеет. Мой отец, богдыхан, хоть и любит меня, а богатство любит больше, совсем меня замучили, я от того и заболела. Зачем ты меня вылечил?!

– Господи ты Боже мой! Да что вы тут помешались все на камушках-то этих! На что они нужны? В наших местах горсть таких камней краюхи хлеба не стоит.

– А где такие места?

– В России, в Семиречьи. Где я родился, где отец мой похоронен.

– Как бы я хотела там побывать! – говорит принцесса.

– Бежим! – говорит казак.

– А ты меня замуж возьмешь?

– Можно и замуж. Вот окрещу тебя в станичной церкви и повенчаемся!

Ночью, когда только караулы не спали, те, что охраняли или стерегли казака и принцессу, он незаметно вывел двух коней, обмотал им копыта тряпками, усадил принцессу, взял запас воды и припасов, винтовку – мультук, порох да патроны и ушел в сторону гор, через пустыню.

Утром хватилась стража, а беглецов и след простыл. Немедля снарядили погоню – сотню всадников на лучших конях!

Да разослал богдыхан строжайший приказ ко всем окрестным племенам: перехватить беглецов, а кто перехватит – тому награда обещана.

От стражников казак с принцессой легко ушли, а вот как в пустыне оказались, стали нагонять их аргыны. Догадались они, кто принцессу увез – их давнишний обидчик, что у них добычу и верблюдов отнял. Нагнали аргыны беглецов на свежих конях, не уйти казаку.

– Вот что, – говорит он принцессе, – видать не судьба нам вместе быть. Бери коней и скачи в сторону гор, а меня не поминай лихом – я их задержу, а может, и сам как-нибудь выкручусь… Ищи казаков, они тебя в обиду не дадут.

Не хотела принцесса уезжать, плакала, просила, чтобы не гнал ее казак.

– Если меня любишь, – говорит он, – беги. Беги ради Бога, а то разбойники тебя лютой смерти предадут.

Умчалась принцесса. А казак лег за барханом и начал разбойников пулями из седел ссаживать. Сколько пуль у него было, столько врагов и положил. Перебил всех бандитов, остался один – предводитель Алтынбек.

– Эй, казак, – кричит он из-за бархана. – Это говорю я – Алтынбек, мое слово золотое крепче стали! Давай подружимся. Живи у меня гостем со своей принцессой. Я тебя содержать, кормить-поить буду, а камни драгоценные будем делить поровну. Давай дружить.

– Эй! – кричит казак. – Это по вашему Алтын – золотой, а у нас, у казаков, алтын – три копейки! Да слово твое и трех копеек не стоит! Дружил волк с кобылой, оставил хвост да гриву. Иди-ко подобру-поздорову своей дорогой, а я своей пойду!

Совсем озверел Алтынбек, стрелял-стрелял, припасу-то у него много, а все мимо.

А казак снял с гайтана отцовскую пулю, зарядил в последний раз свой мультук.

Уже стемнело, и в темноте хотел казак уйти через барханы. Тут вспыхнул выстрел Алтынбека, а казак его не услыхал – пуля ему в грудь попала.

Встал из-за бархана Алтынбек, захохотал. Пасть свою поганую раскрыл, а казачий мультук возьми и выстрели! Влетела отцовская пуля в разбойничью голову, разнесла ее вдребезги и пропала в песках.

Хорошо, конечно, что разбойник пропал, да что толку, наш-то казак убитый лежит, мертвый.

Вернулась китайская принцесса. Она по дороге купцов встретила, которых казак от смерти спас, – те живо караван повернули да за казаком поехали. Быстро дошли, да маленько припоздали – казак-то еще теплый, да не живой.

Заплакала принцесса, заголосила, посыпались у нее с губ алмазы чуть не по кулаку. Купцы ей говорят: «Что даром плакать – привяжи мешок шелковый да и плачь туда».

– А зачем вы такое говорите! – принцесса плачет. – Мне без этого казака все не мило.

– И нам его очень жалко, – купцы отвечают. – Однако, что же богатству-то зря пропадать.

Положили они казака на верблюда и повезли его к горам Алатау, где казачьи посты стояли.

– Он, – говорят, – казак, пусть с ним его народ разбирается, может, у них какое лекарство есть, которого и мы не знаем.