Борис Алмазов – Казачьи сказки (страница 2)

– Хорошо! – говорит рыба. – Можно и золотом. Откуплюсь, мне и хлопот меньше. Хотя весело было рыбу твоей артели в сети загонять, Я уж было к вам попривыкла. Народ, вы веселый, дружный и поете склад но. Дам я вам на артель котел золота. Не маловато ли?

Старик разохотился, да вовремя удержался. И то от золота баркас так огруз, что едва бортами воду не черпал, еле старик до дома добрался.. Ахнула старуха, когда золото увидала и давай причитать:

– Где мы такое богатство пря тать будем?

Старик говорит:

– Чего прятать, это ведь на все: дадено!

– Еще чего! – кричит старуха. – Ты ловил, тебе удача, а вахлаков-то твоих на кой ляд содержать? Какая их заслуга?

– Эй, старуха! – рассердила казак. – Я казак прикоренный, я от товарищей никогда не откажусь! Hi всех, стало быть на всех!

– Да? – говорит старуха. – А – ты им расскажи, как ты волшебную рыбу от дележа-дувана утаил! Враз узнаешь, какие они тебе товарищи, i как отец-атаман тебя помилует. Добро, коли плетюганами наградит, то в куль, да и в воду! А уж на пай свой не надейся! За измену не то что пая – жизни лишат.

Смутился старик:

– Чего ж делать!

– Я и сама знаю! – отвечает старуха. – Прознают ведь казаки твои чертовы, что нам золото привалило, мигом отымут, да раздуванят и пропьют-прогуляют, сопливым своим ребятишкам на пряники раздарят Иди – ко ты к своей рыбе да попроси ее, пусть она нас сильными сделает i такими, чтобы нас все боялись и по дойти к нам не смели.

Старик скорее в лодку да к волшебной рыбе.

– Хорошо! – говорит рыба. – Как только вы со старухой к золоту прикоснетесь, так и станете сильными, и все бояться вас станут.

Приехал старик домой.

– Ну, старуха, – говорит, – все в порядке. Как до золота коснемся, какими надо сделаемся.

Бросились они со старухой к котлу, дотронулись до золотых монет, да и превратились в тигров.

Зарычали, заметались по куреню, на баз выскочили. Увидали их артельщики-станичники, бросились в разные стороны, кто куда! На колокольне сполох ударили.

– Тигры из плавней в станицу зашли.

Похватали казаки ружья да пики, вилы да сети, окружили дедовский курень. Тигры по двору мечутся, рычат. Атаман и говорит:

– Что мы на них пялимся! Это тигры-людоеды – старика со старухой схарчили! Их непременно застрелить надо.

Так и сделали. Да еще потом дивились долго: почему у тигров убитых шкура такая золотая с разводками, как на старинных монетах. Эти две шкуры потом в Астрахань купцам продали – большой барыш взяли.

А деда с бабкой долго вспоминали, жалели их, потому как и отпевать в церкви нельзя – тел-то нету, без вести пропали.

ОТЦОВСКАЯ ПУЛЯ

Охотились отец с сыном на кабанов в тугайных зарослях. И сильно им не везло, да так, что беда случилась. Подняли они кабанов с лежки – сын за стадом погнался, да не заметил, как самый старый и опытный кабан приотстал и бросился на отца. Обернулся казак, а его отец лежит, кровью истекает – живот ему кабан распорол. Дотащил казак отца до землянки, уложил, как мог перевязал…

– Видно конец мой приходит, – говорит отец. – Я жил честно, устал сильно и смерти не боюсь, как Господь решит, так и воздаяние посмертное приму, а вот через то жалкую, что оставляю тебя нищим, никаких у нас с тобой достатков нет.

– Как нет?! – сын отца утешает. – Какое ты мне здоровье дал: руки-ноги крепкие, глаза меткие, на плечах голова, а не котел, да честное имя.

– Из чести шубы не сошьешь, – говорит отец. – А все ж ты ее береги. Без чести у нас ничего совсем не останется. Потеряем честь, чем на страшном Суде оправдываться станем? А вот тебе наследство: мультук, боевые припасы да мешочек соли… Да возьми еще пулю свинцовую, старинную, что у меня на гайтане рядом с крестом висит. В Хивинском походе она в меня попала, да не убила. Прими сынок пулю, в моей крови омытую, и родительское благословение на все доброе и светлое, а на худое и темное благословения моего родительского тебе нет.

С тем и умер.

Похоронил сын отца. Повесил на шею пулю, собрал припасы в мешок, мультук на плечо закинул да и пошел через пустыню к постам казачьим. Какая уж теперь охота? Один остался. Надо к людям выбираться.

Семиреченцу пустыня – дом родной. Идет от колодца к колодцу по ночам, днем в тени отдыхает. И воды для него в пустыне полно, и еды. А небывалому-то человеку в пустыне смерть.

Вот вышел он на берег озера – мелководного да теплого. Смотрит на берегу люди лежат – умирают. Спрашивает:

– Что случилось? Кто вы такие?

– Мы, – отвечают, – купцы из Китая. Возвращались с караваном из России, на нас аргыны напали – ограбили. Еду и верблюдов забрали, вот лежим, смерти дожидаемся.

– Кто же возле еды с голоду умирает? – говорит казак. – Тут в озере рыбы полно!

– А у нас сетей нет.

– Да на что сети? Так наловим. – Поймал казак кузнечика-кобылку, вытянул у китайцев из халата шелковую нитку на леску, а отцовскую пулю вместо грузила привязал. Только закинул, аж вода закипела – так рыба на приманку бросилась. Никто, видать, ее прежде не лавливал. Часу не прошло – казак уже и ухи наварил, и рыбы напек. Накормил китайцев, а они только языками прищелкивают да головами качают.

– О, наш спаситель, ты великий волшебник!

– Да ладно! – говорит казак. – Попробую – ка я караван ваш отбить.

– Разве это возможно? – китайцы говорят.

– Конечно, невозможно! – Казак отвечает. – А только мне без верблюдов вас отсюда не вытащить. Идти-то вы не можете – больные все.

Наловил он для караванщиков язей, чтоб запас был, отвязал отцовскую пулю от лески, повесил на шею да и пошел в ту сторону, куда разбойники верблюдов угнали.

Но решил он не по следам идти, а через барханы напрямую.

А в пустыне совсем воды нет, только колодцы редкие встречаются. День шел казак, ночь шел, да еще день, и еще ночь. На третьи сутки кончилась у него вода, не рассчитал. Колодец повстречал, а он пересох весь. Отлежался казак в жару самую и через пески дальше поплелся. Жажда его совсем замучила, совсем казак силы потерял.

– Эй! – думает. – Был бы отец жив, подсказал бы, что делать.

Достал пулю, покатал на руке. И точно его подтолкнул кто – положил пулю в рот. Языком перекатывает – легче стало! Еще десять верст прошел, к колодцу вышел, где разбойники ночевали. Подполз поближе, слушает.

Сидят разбойники у костра, разговаривают-сокрушаются.

– Добычу взяли хорошую, нам соболей и куниц русских до конца дней хватит, а главного верблюда рогатая птица унесла. Там в тюках драгоценные камни были.

– Надо было камни вам, ишакам, раздать! – говорит их предводитель, старший разбойник Алтын-бек. Казак его сразу узнал. – Если бы даже одного из вас рогатая птица унесла, все меньше бы убытку было.

– Лучше бы мы всех верблюдов потеряли, чем этого одного! – вторят ему аргыны.

– Глупости говорите! – Алтын-бек их ругает. – Ослиные вы

головы! Как бы мы до этого колодца дошли! Подыхали бы, как те китайцы, что мы у озера бросили, с голоду! Без верблюдов эту пустыню не перейти!

– Вам не перейти, а я перешел! – думает казак. – Пуля отцовская помогла.

Долго болтали аргыны, дожидались, пока дневная жара спадет. А казак в песок зарылся, да слушал. Потом напоили аргыны верблюдов, навьючили, сели ужинать… А казак, как змея, к верблюдам подполз, колокольчики отвязал, да и угнал караван. Часа три верблюдов вскачь гнал, только потом остановился передохнуть, да первый раз немного воды попил. Осторожно, чтобы не умереть!

Погони за ним не было. У аргынов ни верблюдов, ни лошадей не осталось. Пускай к себе пешком возвращаются по краю пустыни, где озера есть. А казак наш по барханам пошел! На четвертый день к китайцам вышел.

Они-то уж думали, что он погиб, и свою судьбу оплакивали – понимали, им самим без проводника из незнакомых мест не выйти.

Уж они его благодарили, уж они удивлялись, как он и сам ушел, и верблюдов увел, и весь товар вернул.

– Как же это тебе удалось?

– Пуля отцовская помогла, – казак отвечает. Китайцы, конечно, ничего не поняли, а казак им не объяснил.

Вот наловил казак напоследок рыбы, набрали купцы бурдюки воды и тронулись в путь.

– Только пойдем мы путем дальним! – казак говорит. – Чтобы нас аргыны не перевстрели!

Долго ли, коротко ли идут, порох они весь истратили, сайгаков стреляли, а скоро рыба вся кончилась. Воду у колодцев набирали, а еды совсем нет. Хотели верблюдов резать, да казак не дал.

– Тут, – говорит, – горы недалеко. Орлы большие летают, я вам орлов наловлю, а вы их зажарите! Говорят вы, китайцы, большие повара.

А ловить вот как наловчился: привязал пулю к шелковой нитке. Сам ляжет на бархан, будто мертвый, орлы слетятся падаль клевать, он метнет в них пулей, да шелковой ниткой и опутает. Китайцы потом из орлов жаркое делали: ничего – вкусно!

Вот лег казак однажды на бархан – приготовился орла поймать, как вдруг раздался страшный шум, не успел казак опомниться, а уж по небу летит! Подхватила его рогатая птица, про которую он прежде слыхивал, а видеть никогда не видывал, да высоко в горы унесла.

Опомнился он в большой пещере. Ощупал себя: руки, ноги целы, кости не поломаны, а синяки кто считает! Стал осматриваться. Рогатой птицы нет, видать, на охоту улетела, а его про запас оставила, может, к ужину, а может, и к завтраку. А то, что склюет она его обязательно, у казака и сомнения не было – полным-полна пещера костей. Тут и конские, тут и сайгачьи, тут и верблюжьи, есть и человеческие. Одни кости белые, совсем рассыпались, другие свежие. А в дальнем углу лежат горами сокровища, тут в истлевших тюках и посуда золотая, и оружие в серебре. А один тюк поновее других будет. Развернул его казак, а там камни самоцветные. Догадался он, что это тот тюк, о котором разбойники говорили. Вот где отыскался.