Борис Алмазов – Если смерть умрёт (страница 14)
– Не встречались, а считают. Им не встречались, не значит, что вообще нет.
– Допустим, есть – сказал майор, – какое –то живое существо, не открытое прежде животное…
– Прежде его не было, – сказал священник, – Это – новое прельщение сатанинское.
– Откуда вы знаете, что прежде не было? Не попадалось просто. Люди не сталкивались с ним.
– Здесь люди жили от сотворения мира. Не было такого.
– Почему вы так уверены?
– Мир был другим. Вера была сильнее. Бога боялись.
– А в какой это связи?
– В прямой. Осознавали свое предназначение. Не извращали пути предначертанного.
– Вот вы говорите – новое, – сказал майор, – а ведь покойный Бабченко утверждал, что лет пятьдесят назад здесь появилось странное существо, не зверь, не человек. Значит, было и раньше. И пятьдесят лет назад. Давно.
– Разве полвека это давно? Раньше не было. Она – первая.
– Да откуда вы знаете!
Монах резко повернулся к офицеру, глянул на него провалами глаз.
– А может, это мать моя…!
– Господи! – майор отшатнулся, – как это?
– Что вы так вскинулись? Вас же в школе учили, что человек произошел от обезьяны…– уже спокойно и даже, как показалось майору с усмешкой, сказал монах
– А… Вы в этом смысле.
– Нет.
– А как же?
– Нынешние насельники планеты мнят себя богами. Нам нет преград ни в море, ни на суше… Ориентиры во всем смещены. Целью стала польза. Пользу же видят в насыщении прихотей. Вы что не видите, как человечество стремительно возвращается в дикое состояние?
– Да нет… Не замечал. Технический прогресс…
– Да человеку нынешний технический прогресс, как малому ребенку спички! Дал – жди беды! Человек пытается править в мире, которого не видит и не понимает. Помните у Достоевского «Если Бога нет – значит, все позволено» Так и живут! А если рассмотреть другую точку зрения – Бог есть! Стало быть и сатана есть! А нынешний –то человек от Бога отказался! Где он защиту найдет, хоть бы от самого себя? Ведь он не понимает даже своих слов!
«Вставай, проклятьем заклейменный!» Вы понимаете, кого призывали?
– «Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов»…– растерянно сказал майор.
– Да мир рабов и голодных никто, никогда не проклинал! Наоборот: – «Придите ко мне вси страждущие и обременени, и аз упокою вы!» Проклятьем то заклеймен сатана! Это его призывали в затмении разума и в гордыне! Он и пришел!
– Вы знаете, – сказал майор, с трудом поспевая за рассуждениями священника, – мне кажется, здесь вы соединяете несовместимые, по логике, вещи. Речь ведь идет о художественном образе…
– Это слово! Основа основ. Вначале было слово…
– Но слово не материально!
– Электричество в Древнем Египте – тоже было не материально…
– Ну, как же, электрические явления можно измерить. Просто не умели…
– Так ведь и нынче, все равно непонятно, что это такое. Хорошо! Вот вам наука математика! Цифры – не материальны, а на них мир стоит! По логике? Сознание – часть мира, мир, по вашему убеждению, материален, стало быть, и сознание в человеке материально…
Монах, говорил горячо, словно выплескивал давно продуманное, то о чем долго молчал. В сумрачном лесу, да еще под накрапывающим мелким дождем, завесившим все невесомой пеленой странно, словно отдельно от его темного, заросшего черной с проседью бородой лица, двумя темными провалами зияли его глазницы.
– А человек разорванный, вполне материальным зверем, рожденным из слова, из гордыни, это не материален?
Монах замолчал. Ссутулившись и сцепив замком худые пальцы.
– Ну, убьете вы это несчастное существо! Ну, откроете новый вид в науке, наконец, догадаетесь, откуда оно – и успокоитесь. А через какой то период времени новая напасть появится, ибо причина не в проявлениях сатаны, а в силе его, коя умножается, ибо всякая плоть, забыв закон Божий, извратила путь свой на земле. Огонь впереди, гиена огненная разверзается, а человек в праздности и суемудрии, именуемом наукой, пребывает. И верует в нее! Верует! А ведь наука – только инструмент, она и Богу, и сатане служит. Нынешняя то наука мир, в безбожии своем, к погибели ведет.
– Ну, – сказал майор, – насколько мне известно, все религии мира предрекают конец света. Он неизбежен. Так ведь?
– Нет не так! Конец света неизбежен, это верно, но его можно отодвинуть! Чтобы дальше то беды не творить! Чтобы ад не приближать и не усиливать!
– Так что же, вы предлагаете, от науки отказаться?
– Это невозможно! Вы это просто так сказали. Наука, способность к познанию – дар Божий. Но наука без Бога, служит сатане! Обещает рай, а созиждет ад!
12.
- Вы что тут чокнулись все?! Кто приказал попа этого привести в расположение!… У нас, Слава Богу, еще церковь отделена от государства! Кто разрешил?! Что вы, майор, молчите, я вас спрашиваю!…
– Вы не спрашиваете, а кричите, – ответил майор, который после афгана и афганской контузии, начинал при «разносах» чувствовать, как наливается тяжестью голова и кровь бухает в ушах.
Он очень боялся этого состояния, потому что дальше у него начинало мутиться сознание и он не особенно контролировал, что делает… То есть, не то что – совсем становился без памяти , наоборот, поступки совершал очень логичные, но по прошествии времени, их не помнил, что делал не помнил… Ему потом рассказывали те, кто приводил его в чувство. Оно манило это ощущение провала в памяти, сладкой волны, после наката которой не чувствуешь ни страха, ни боли… Важно было не пойти этой волне навстречу, удержаться. Поэтому максимально медленно, четко выговаривая слова, сцепив пальцы в кулаки, чужим деревянным голосом майор сказал: – Первое: священника никто не приглашал.
– Как не приглашал! Откуда он взялся ?!
– Второе, – раздельно и ровно продолжил майор, – в расположении части он не был. Третье, в ритуале отпевания личный состав участия не принимал.
– Как это не принимал! – закричал полковник, – А этот ваш денщик псалмы распевал!
– В Российской Армии, – повышая голос, сказал майор, – институт денщиков не предусмотрен! Константин Иванович, помогавший священнику – вольнонаемный. А два солдата, взятые из санчасти, находясь вне расположения, и под моим командованием, переносили ящик с останками. Там и сейчас поставлен часовой. Я все изложил в рапорте.
– В каком еще рапорте!
– В том, что у вас на столе!
Под тяжестью свинцового майорского взгляда, полковник, сутулясь, сел к столу. Побежал глазами рапорт.
– Другое дело! Другое дело… – сказал он миролюбиво. – А мне докладывают неизвестно что… Богадельню, мол, развели, … Другое дело. Так, все свободны. Майор останьтесь.
Лейтенанты торопливо забухали сапогами к двери кабинета и по крыльцу.
– Слушайте, – сказал будничным голосом полковник,…– Как это все понимать?
Майор молчал, стоя по стойке смирно и не сводя тяжелого взгляда с полковника.
– Ладно, ладно…. Ну, извините!
– Предупреждаю, – тихо сказал майор, – на меня орать нельзя. Оторали уже…
– Ну, извините, извините… Сорвался! Как мне-то наверх докладывать?
– Как было – так и докладывать.
– А как было? Кто видел? Вот то-то и оно.
– Изложить все версии.
– В донесении версии не излагают!
– Давайте комиссию соберем. Устроим экспертизу…
– Слушайте, тут только что хоть какое-то затишье установилось, а мы – «комиссию, экспертизу…» Представляете, что тут начнется?! Нас с нашими этими версиями руководство не поймет. В общем, я пишу: – «на сопредельной территории, обнаружен труп мужчины, доставленный местным населением в расположение КПП. – как единственной в окрестности воинской части. При обследовании выяснено: – разорван хищником, предположительно медведем».
И все дела.
– Это не медведь! – сказал майор.